Семейные архивы

Семейный архив это такое дело... Залез в него и ... пропал надолго. "Наследство" от мамы, хранившей всё и всех в памяти и сердце, особенно ценно, когда по прошествии многих лет не к кому обратиться с вопросом: - Маам, а это кто?

Новый, 1949 год. Москва. Праздничный стол. Мамина сестра, одна из самых старших в семье, с мужем-фронтовиком, детьми и соседями по офицерскому общежитию. Отголоски войны ещё не покинули мысли, радость первых послевоенных лет ещё не успела закрепиться. Даже лица детей просто спокойны, а не безмятежны.

На девочке Светлане корона то ли Снежинки, то ли Метелицы, не важно. Главное, что заботливые руки её мамы прочно прикрепили к картону обычную медицинскую вату, украсили её фольгой и стеклярусом от ёлочных бус, и сшили платье из нескольких слоёв накрахмаленной марли. И ёлка. Настоящая. С настоящими игрушками. И свет. Яркий, электрический. Не керосиновая лампа, не плошка с фитильком. И не надо задергивать штор. И играет патефон с любимой родителями мелодией. И не надо приглушать звук в ожидании объявления воздушной тревоги...

Такие короны "жили" очень долго. Лет 30 или 40 тому спустя, их продолжали делать для самодельных костюмов.

В пору моего детства особенным шиком была корона из тонкого пластика серебристого цвета с тоненькой резиночкой, чтоб с головы не слетала. Напялишь такую корону, подол новенького платья мишурой обошьёшь, косу распустишь, и всё - новогодняя красавица! 

Короны и мишура были хороши для моего поколения, класса до 5-го. А потом уже:"Фии...чО я маленькая што ли?"...

А вот ТО поколение лепили короны ежегодно, и ежегодно шили платья к ним. Девочка Света к восьмому классу уже сама рукодельничала, и наряд из-под ее рук был не хуже, чем тот, что сшила её мама в 49-ом году. Мальчишки-школьники были сплошь героями-матросами в бескозырках, на которых исключительно "Смелый", "Быстрый" или "Варяг", танкистами или солдатами. Шлем или пилоточка и готов!

А ещё ТО поколение писало письма и отправляло открытки с поздравлениями. Читая сегодня поздравление, адресованное несколько десятков лет назад моей маме её старшим братом, воспринимаю его, как только что пришедшее в почте: столь живы и теплы строчки, исполненные рукописным текстом.