Хроника пикирующего глянца. Эпизод двенадцатый

Реинкарнация…
Так уж вышло, что Найдена оказалась моим наследством. Как в сказках, мне достались квартира в криминальном районе и собака, с которой я не знал, что делать.
Четыре года мы прожили вместе в одной квартире.
И вот мама ушла, а ответственность осталась.
 Ответственность была с длинными ушами — добрая, нежная и несчастная, потому что мамы больше нет.
Я злился на неё.
Покупал здоровенные куски мяса, фарш — она ничего этого не ела.
Варил ей сердце, тщательно срезал жир и выбрасывал.               
Сейчас я понимаю, что зря. Собакам нужен жир.
Мы прожили шесть счастливых лет. По крайней мере, мне так казалось.
Я ездил по командировкам, и племянник оставался с ней.
Тогда же от меня ушла умная, красивая, богатая, талантливая женщина.
Через три года её сестра, которая терпеть меня не могла, открыла мне глаза:
— Ты променял её на пёсика.
Ох уж эти интеллигентные женщины, она до последнего представляла нас на яхте, даже подарила нож яхтсмена… Женщина ушла, но в память о ней я собираю такелажные ножи…
И так мы прожили шесть лет…
И вот Найдена уходила. Таяла.
Она была настолько воспитанной девочкой, что ни разу не сходила дома в туалет, хотя ей было очень плохо…
А потом, в два часа ночи, умерла.
Тихо.
Без истерик.
Без скулежа и воя.
Просто умерла.
Мы похоронили её с племянником.
…выкопали землю, уложили Найдушку в коробку от телевизора и закопали.
Я дал себе слово, что больше пить не буду.
Купил бутылку виски — помянуть.
Потом я часто её поминал.

И никак не мог представить, что у меня когда-нибудь появится другое животное…
Самые близкие хотели купить мне кошку, привезти собаку.
Я отбивался как мог.
Но человек предполагает, а Бог располагает.
В какой-то момент было очень паршиво на душе. Я сидел и думал: пойти купить бутылку коньяка или не купить? Купить бутылку коньяка или не купить?
Финансовое положение было очень тяжёлым.
Ещё когда Надечка была со мной, случилось несколько неприятных историй, мы жили очень скромно. На семьдесят тысяч тенге в месяц.
Это практически нищета.
Денег в обрез, на улицу не собирался, и вдруг: понимаю хочу шоколадку «Рахат». Чёрную.
 Казахскую.
Настоящую.
Вышел в парадную, начал спускаться.
Уже темно.
Холодно.
Очень холодно.
На Крещение у нас всегда холодно.
Слышу кто-то маленький плачет.
Спустился на первый этаж, пришлось включить фонарик на телефоне, потому что я не сразу понял, кто это.
Это был маленький, грязный, перемёрзший котёнок.
Я вышел на улицу, и меня словно пыльным мешком из-за угла ударили.
Шёл и думал:
«Не совсем же я чудак на литеру М? Если он будет там, заберу».
Купил шоколадку.
Почему-то мне даже не пришло в голову купить ему еды.
Он оказался на месте, взял на руки, начал мурчать.
Дети с первого этажа — хорошие, добрые дети — дали ему хлеба.
А он был настолько маленький и обмароженный, что какой там хлеб.
Да и вообще кошки не для того родились, чтобы есть хлеб.
Это я быстро понял.
Принёс домой, отправил фотографию племяннику.
Племянник обрадовался несмотря на то, на фото был натурально заморыш…
Привёз корм, лекарства и всё необходимое.
Мы мыли котёнка.
Мыли, а он плакал,
 лапки тоже были отморожены.
Не буду красть твоё время, читатель.
Через две недели у него отвалилась половина хвостика.
Последствие карагандинских зим…
И вот он сидит и играл этим кусочком, отморозь словно ничего особенного не произошло.
Я позвонил отцу и рассказал эту историю.
У нас вообще тяжёлые отношения с морозом.
И всё это каким-то образом связано с нашей родовой фамилией.
Я сказал отцу, что назвал котёнка Збышеком.
И этим я неожиданно разозлил одного важного человека.
Вспомнился старый анекдот про маленького еврейского мальчика, который принёс домой котёнка и сказал:
— Мама, давай назовём его Изя.
А мама в ответ:
— Что ты, Мойша. Котёнка человеческим именем называть нельзя. Давай назовём его Васька…
Вот примерно так получилось и у нас.
Человек огорчился, что я назвал котёнка польским именем.
Взрослый.
Красивый.
Умный.
Половозрелый человек.
Обиделся на маленького котёнка, и дурака хозяина…
Потом, правда, отошел и даже прибавил Збышеку мое имя и фамилию.
Когда я рассказал всё это отцу, он засмеялся и сказал:
— Ну конечно, он наш. Конечно же Он наш! Збышек имерек…

— Нас нелегко убить.