31 августа. Предисловие

[Данный текст является предисловием к моей повести, которая сейчас находится в процессе написания. Приятного чтения!]

Тридцать первое августа – день по многим причинам особенный. До конца календарного года, например, остаётся 122 дня, это значит, что тридцать первое августа является 243-им в обычный год или 244-ым в високосный, чего, конечно, не скажешь больше ни про какой другой день. Само число 31 в математике является простым, что раскрывает его сущность как нечто целостное и независимое. Рассмотрев это число в системе карт Таро, мы увидим, что оно тождественно карте «Солнце», которая, в свою очередь, соответствует бубновому тузу в игральных картах. С точки зрения химии, в первую очередь, стоит обратить внимание на тридцать первый элемент таблицы Менделеева – галлий, мягкий металл серебристо-белого цвета с синеватым отливом, его используют в электронике при производстве транзисторов. Тридцать первое августа также находится под покровительством знака Девы и соответствующей ему планеты – Меркурия. В древнегреческой мифологии Меркурий был божеством торговли, прибыли и обогащения. Как планета Меркурий сопоставляется с уроборосом, символом цикличности, вечности, единства противоположностей и преображения, что можно, в частности, транслировать на день тридцать первого августа. Название месяца восходит к имени римского императора Октавиана Августа, которое означает «божественный», «великий», что показывает священность и особое значение данного летнего месяца. Собственно, можно найти множество причин.
Но, на удивление, обычно, если речь, конечно, не об археологии, суть находится гораздо ближе к поверхности. В анализе халата Обломова можно пуститься в размышления о восточных мотивах, задаться вопросом, откуда же он у Ильи Ильича, обратить внимание на соответствие характеристик халата чертам характера его хозяина и провести множество параллелей, согласно теореме Фалеса. Но зачастую это оказывается просто персидский халат без сокрытых смыслов и, более того, даже без связки со страной Персией, которая ныне и вовсе называется Ираном. Поэтому наиболее примечательным и важным в тридцать первом дне августа, наверное, всё же является то, что это, как ни крути, последний день лета – по григорианскому календарю.
А вот что есть примечательного и важного в последнем дне лета – это уже менее однозначный вопрос. Быть может, не имей мы календарей, как несчастные обитатели острова Невезения, мы бы даже не сразу заметили, что лето кончилось. Ведь календарь – это сугубо людское изобретение, и природе как-то безразличны какие-то «цифры», которые придумали какие-то римляне. Процесс синтеза хлорофилла в листьях не прекращается строго первого сентября. Порой сентябрь оказывается даже теплее августа. А иных примет, настолько же твёрдо ассоциирующихся у изобретателей летоисчисления с осенью, возможно, и нет даже. Осень – вообще довольно скромное время года.
Да и календарь – штука ненадёжная. Ещё всего чуть более какого-то века назад первое сентября наступало на тринадцать дней раньше. Можно сказать, мы живём в эпоху продлённого лета. И всё равно жалуемся, что оно пролетает так быстро и незаметно. Учёные утверждают, что наша планета с каждым годом нагревается всё больше, а нам каждый год по-прежнему не хватает тепла, которое мы стараемся законсервировать в банках с вареньем и соленьями.
 Наверное, эти абстрактные понятия «лето», «ностальгия», «потепление» и даже «Персия» находятся только в нашем сознании и нигде более. Лето соответствует всего-то определённому количеству ячеек в календаре, а вовсе не солнцу, дарящему нам то дефицитное тепло, не ягодам, что мы закупориваем в стерильные банки, не другим гораздо более вещественным дефинициям. А «Яисреп», если бы мы исторически привыкли читать справа налево, был бы той же «Персией», которая, впрочем, уж; носит иное название, а всё же усомниться в её существовании не представляется возможным.  То же тридцать первое августа, означающее сейчас в астрологии и нумерологии целостность и вечность, на деле когда-то было восемнадцатым августа, имеющим совершенно иной смысл, в который свято верили современники. А ведь день уж точно никак нельзя передвинуть. Только его значение, как показывает практика.
В мире вообще множество условностей, которые, если смотреть глобально, по сути, не имеют должного приписываемого им смысла. Как минимум потому, что ничто не вечно, всё когда-нибудь пройдёт и оставит после себя лишь множество вопросов для наших потомков-историков. Мы глупо огорчаемся из-за опозданий, испытываем стыд, когда забываем чьё-то отчество. А ведь, возможно, с этим человеком без отчества мы очень скоро разминёмся, и он тоже забудет, как зовут нашего отца. Даже в противном случае наборы каких-то закорючек, призванных обозначать имена чьих-то родителей, как будто заботят нас куда сильнее, чем то же потепление или существование мультивселенной. А если всё же всерьёз углубиться в э;ти вопросы, то и они своевременно обрастут кучей всяких других условностей. Люди – что с них взять? Несчастья от чёрных кошек случаются оттого только, что мы в них верим. Может быть, пора начать относится к ним менее серьёзно? Или называть их каким-нибудь другим словом с более позитивным значением? Ведь это всё те же эфемерные условности, без которых… Без которых, впрочем, также мало смысла, если вообще не меньше, чем с ними. Наверное, поэтому мы их и придумываем? Всё-таки наша вполне ограниченная временными рамками жизнь состоит из чего-то более скоротечного и конкретного, нежели глобальное потепление и трансцендентность бытия.
А наиболее верный и стилистически окрашенный ответ на вопрос об уникальности тридцать первого августа стоит искать у школьников. И по старому и по новому стилю это последний день летних каникул. А значит, с наступлением следующего дня почти со стопроцентной вероятностью начнётся новый учебный год. Несмотря на то, что он новый, он, конечно, во многом уступает лету.
В этот имеющий фаталистическое значение день, когда утром дышится ещё легко и свободно, а к вечеру атмосферное давление становится выше и тяжелее под весом грядущих обязанностей и ответственности, каждый школьник посвящает всего себя закрытию гештальтов. За века прокрастинация довольно плотно въелась в наши гены. А флёр упущенных  возможностей и жизни на широкую ногу, ожидающей за дверью, который витает в воздухе тридцать первого августа, лишь подстрекает прогрессировать данную людскую особенность, являя собой именно тот золотой миг, ради которого всё откладывалось.
По сути, любой последний день месяца, а уж тем более времени года, обладает этими странными и манящими обещаниями обещаний и ожиданиями ожиданий, смешанными с капелькой здоровой грусти. Просто тридцать первого августа для школьников это ощущается острее всего. Однажды для вчерашних младшеклассников раскрылась вся прелесть лета и разнообразие всех его доселе одинаково ярких оттенков. В сплошных каникулах наметились очертания июня, июля и августа, а в жизнь начало входить осознание грядущего и некогда такого желанного «взросления». Всё изменилось и никогда не станет прежним.  На это сетуют обогатившие свои лексиконы всякими синтаксическими конструкциями старшеклассники. Они дискуссируют о том же взрослении, но уже с присущей студентам накопленной усталостью, подмешанной к искренней вере в светлое, шебутное и беспечное будущее – вот оно, только руку протянуть! Конечно, те, кто правда хочет достойно провести последний августовский день, не занимаются формулировкой сложных предложений с сочинительной связью. Они периодически издают глубокое и осознанное «эх» и продолжают доделывать свои летние дела, которые, к сожалению нельзя перенести на осень, ведь тогда они потеряют смысл «планов на лето». Даже если первое сентября окажется ещё более погожим, чем любой день июля.
Строго говоря, тридцать первого августа все пытаются поймать лето за хвост, который вот-вот должен скрыться за углом.