Интелект

 
                ИНТЕЛЕКТ.1
                ( для школьников)

                Ваня.
   Мы с мамой шли в магазин, когда на пересечении улиц Карла Маркса и Ворошилова, у маленького неказистого домика крытого камышом, нас остановила женщина для разговора. Мама спустила меня с рук, и я тут же заинтересовался мальчиком моего возраста.    
   Он ползал на четвереньках по ровной площадке перед домиком и что-то отыскивал. Найдя, он воткнул в «это» обломок веточки. Затем подбежал к протекающему арыку 2, между площадкой и аллеей на которой стоял я. Подбежав, внимательно посмотрел на меня, затем опустился на четвереньки и прижавшись губами к поверхности текущей воды, втянул её в себя. Поднялся с раздувшимися щеками и побежал к воткнутой в землю веточки. Опустился перед ней на четвереньки, достал из кармашка осколок стекла и удалив веточку стал им расковыривать в земле отверстие. Я стоял замерев — всё происходящее было настолько необъяснимым, нигде ранее мной не виданным и главное — оно осуществлялось мальчиком моего возраста! На моё счастье разговор мамы затянулся.
   Расковыряв землю до отверстия в которое пролезет палец, мальчик склонился над ним и выпустил изо-рта тонкую струю воды прямо в него. Очень аккуратно. Мельком глянув на меня, застыл в ожидании. И..! О ужас! Из отверстия показалась страшная голова! Она шевелилась из стороны в сторону, разламывая отверстие ещё шире и выползая на свет всё больше и больше. Когда «нечто» выползло так, что за него можно было ухватится, мальчик схватил «это» (как я потом узнал, — майского жука) и спрятал в пустой спичечный коробок. Посмотрев на меня, он подобрал веточку и пополз отыскивать следующее отверстие. Тут меня взяла за руку мама и мы пошли в магазин. Я долго оглядывался назад твёрдо зная, что мне надо подружится с этим мальчиком. Потому что он смелый и умеет то, что не умеют другие. А главное — он не умеет разговаривать! К такому выводу пришёл я так-как: мальчик не проронил ни слова и с ним не было друзей. А я росту немым и у меня тоже нет друзей. Ни кто не хочет дружить с немым. А двое немых обязательно подружатся — ведь они одинаковы.
   К моменту нашего знакомства я заговорил, да и Ваня, — так звали мальчика из семьи поволжских немцев перемещённых в Таджикистан во время Великой Отечественной войны — не был немым. Мы подружились и он стал закадычным другом моего детства.



                Палка в баке душа.
   Ко мне пришёл Ваня. «Надо сходить к Казаковым, полить у них в доме цветы», — сказал он. Я разинул рот — Рита Казакова это же самая красивая наша одноклассница и мне предлагают сходить к ней домой! Да ещё и полить цветы! Моё состояние Ваня понял по своему:
  – Они уехали в отпуск и оставили ключи моей маме. А моя мама сказала, что надо сегодня сходить и полить цветы. Пойдёшь со мной? 
  – Конечно! — выпалил я. И мы отправились поливать цветы.
   В дом меня Ваня не пустил, велел дожидаться во дворе. Но и этого было для меня предостаточно — находится во дворе по которому ходит Рита уже было счастьем. Ваня вошёл в дом, а я принялся изучать двор. «Так — размышлял я осматриваясь — там у них сад-огород, здесь сарайчики, а там душ». Душ определялся по возвышающемуся двухсот литровому баку из оцинкованной жести. У нас тоже такой бак, да почти у всех в нашем посёлке. Мы с дедушкой ходили заказывать его в кустарную мастерскую.
   Мастерских стоящих рядом, одна к другой, было несколько. В одной изготавливали сетку-рабицу. Можно было долго стоять у огромного, откидывающегося в верх, деревянного окна-ставня и смотреть внутрь. Наблюдать как станок втягивает в себя ровную проволоку и выпускает ритмично изогнутую. Изогнутая, вращаясь вокруг собственной оси, как штопор вворачивалась в предыдущую, такую же. Мастеру нужно было только вовремя остановить станок, откусить проволоку и запустить станок снова. И так, вплетаясь одна в другую, они составляли сеть.
   В другой мастерской работал дедушка нашего товарища. Дедушка — чеканных дел мастер. Он изготавливает подносы расписанные чеканкой. Они настолько красивы, что их можно просто вешать на стену как украшение. Он так же  ремонтирует кофейные турки, самовары и всё что сделано из меди.   
   Была в этом ряду и пирожковая, в которой жарили пирожки с мясом. В глубине помещения, на алюминиевом столе, кондитеры лепили пирожки. А у окна располагался казан с десятью, не меньше, литрами хлопкового растительного масла. И в это раскалённое масло опускались слепленные из белоснежного теста пирожки. С мелким трескучим шумом они погружались на дно и от этого поверхность масла пенилась мелкими пузырьками. А как только они выпекались то всплывали на поверхность. Мастер при помощи ковша в виде проволочного сита вылавливал их и высыпал на другой, стоящий рядом стол. Все они были ярко-коричневого цвета, очень пышные, а запах дурманил голову.
   В мастерской жестянщика дедушка заказал бак для душа. Жестянщик предупредил, что с установкой водопроводного вентиля — бак выйдет подороже. Дедушка согласился на это, и через несколько дней мы его забрали.

   Из бака душа Казаковых торчала палка. И не какая-нибудь срубленная и очищенная от мелких веточек — ветвь. А нормальный, ровный черенок, такие используют в швабрах или граблях. Палки, (по моему мнению) ну ни как, не должно быть в баке. Для чего она там? Это меня заинтересовало. В это время вышел Ваня и стал запирать на замок дверь.
  – Вань, а для чего у них палка в баке? — спросил я указывая на торчащую из бака палку.
  – Не знаю — ответил Ваня пожав плечами. И мы ушли. Но я долго ломал голову над этим вопросом.
   Для нас — детей, при нашем росте, не дотянуться до барашка крана, и для этого в нашем душе  стояла маленькая скамеечка, с неё я и открывал кран. Возможно папа Риты автоматизировал душ боясь за её здоровье. Эта мысль пришла ко мне когда я решил сравнить шток от рукомойника с палкой в баке. Конечно шток из рукомойника торчит в низ, а палка в баке — в верх, ну и что? В первом случае мы толкаем шток ладонями снизу желая набрать в ладони воду, а во втором можно потянуть палку в верх и её конец (конечно же заточенный на конус, как у штока рукомойника) так же выпустит воду на моющегося. А управлять палкой — очень просто. Я видел схему в журнале «Юный Техник», там один из читателей предложил автоматизировать подачу воду в душе. Схема была простая. Кран перекрывающий воду был не барашкового типа а так называемый «шаровый» хотя в те времена «шаровых» кранов,возможно и не было, были конусные. Их ещё называли «газовыми» так-как они устанавливались перед варочной газовой плитой. Поворотом ручки крана на девяносто градусов открывался или закрывался газ.
   Так вот (возвращаясь к баку душа), для «закрытия» ручку крана тянула пружина, и на ручке, в этом же месте, привязывался шнур. Шнур уходил за пределы душа, в противоположную сторону от пружины. Там он через катушку, называемую «блоком», опускался вниз и прикреплялся к одной из дощечек пола. Эта дощечка, в отличии от остальных, крепилась к основанию только одним концом при помощи металлической петли, а другой её конец был слегка приподнят длинной шнура. Наступая на эту дощечку вы тем самым тяните шнур. Шнур через блок тянет ручку крана и тот, в свою очередь, открывает воду. Стоило сойти с этой доски как пружина своим усилием возвращала ручку крана назад и запирала воду.
  Точно так же шнуром можно приподнимать палку, запирающую отверстие в баке, рассуждал я. А главное — пружина не нужна, — палка будет опускаться под собственным весом. Тут я просто возгордился этим открытием.
  А уцепился я за этот вариант по тому, что запомнил как жестянщик предупреждал моего дедушку, что установка крана — дополнительные траты. Вполне возможно что Казаковы решили сэкономить.
  «Был ли на палке шнур? — мучился я вопросом. — Ну ничего, пойдем ещё раз поливать цветы и я выясню».
  Но второго раза не случилось, — Казаковы вернулись из отпуска.

                Пенопласт.
   Алька — мой брат — привёз мне из города, где он учится в политехническом институте, рулончик фотобумаги (я занимаюсь фотографией) и два куска, разных по качеству, пенопласта. Всё это подарил ему дядя Самин когда Алька побывал в его лаборатории. Что такое пенопласт, в то время мало кто знал.
  Один белоснежный, был на удивление очень лёгким и одновременно плотным, и это свойство казалось неестественным. Весь слепленный из белоснежных шариков размером от спичечной головки, до кукурузного зёрнышка. От лёгкого по скрёбывания по пенопласту ногтем, он крошился на шарики и те плавно опускались на землю. Мы стояли с Алькой во дворе и к нам набежали куры, стали склевывать их. Алька перестал крошить пенопласт. Куры, поклевав всё, стояли в ожидании. Наклонив головы набок они одним глазом поглядывали на пенопласт. Алька снова принялся крошить — куры склёвывать. После третьего крошения Алька решил, что хватит экспериментировать, а то ещё подавятся. Через день Алька уехал, а недели через две куры снесли крупные яйца. Таких крупных я никогда не видел и принеся их из курятника принялся рассматривать. На гладкой скорлупе проглядывались разновеликие, круглые вкрапления. И тут я догадался, что это спрессованные пенопластовые шарики, что склёвывали куры. С нетерпением дождался прихода с работы мамы, что бы похвастать ей, нашим с Алькой открытием.
  Мама сильно расстроилась, сказала что мы кур «потравим этим пенопластом». Да и кушать яйца не будем, так-как не известно, что это. Я уговорил её хотя бы разбить и посмотреть что там внутри — мне было очень интересно.  Разбитое в тарелку яйцо было таким же. Желток и белок ничем не отличались от тех что были раньше. Скорлупа внутри была гладкой как и снаружи. Мама разбила в тарелку все принесённые яйца, взбила их и приготовила омлет. Попробовала сначала сама и сказав: «Наверно не отравимся» поставила омлет на стол. Мы с ней поужинали.
   Второй пенопласт не крошился, был потяжелее первого и очень крепким. Я его использовал как «плавательное средство». Крепил его к спине ремнём, как акваланг, и так плавал. А на самом деле плавать я не умел.


                Бабушка.
   Первый раз дедушка приезжал к нам когда я ещё не родился. Приехал, рассказывала мама, посмотрел на не оштукатуренный дом; на выжженный солнцем пустырь перед домом, с посаженными на нём прутиками будущих плодовых деревьев; да разбросанными по пустырю, словно бородавки, островками до конца не выведенного камыша и горестно сказал: «Аля, куда тебя занесло?!»
   Второй раз он приехал после смерти моего папы, чтобы помочь нам по хозяйству. И ахнул. Сад: четыре больших яблоневых дерева «Семеринки» ветви которых ломились от обилия плодов. Три разносортных персиковых дерева — плоды которых созревают в разное время. Два —  груши: одно «столовое» — плоды которого не предназначены для хранения, а второе — для хранения, у него совершенно безвкусные и не сочные плоды. Но, когда к Новому Году мама доставала их, они были вкусными, сладкими, сочными. Двор, по шпалерам, затянут виноградником, разных сортов. И ко всему этому — огород.
   В первый (для меня) приезд, дедушка чем смог помог, что-то для себя отметил и уехал нагружённый виноградом и помидорами. На второе лето он приехал с внуком — моим двоюродным братом Сашей. И занялся проводкой в наш двор водопровода. Договорился об этом с нашим соседом — дядей Андреем, у которого был опыт и на которого ложилось всё, что с этим связано. Мы же с дедушкой копали траншею от нашего двора до проходящей по улице магистрали. При её рытье мы откопали Алькин самодельный ласт для подводного плавания. Представлял он собой выпиленный из трёхслойной фанеры треугольник по форме ласта с пришитой к нему медной проволокой калошей 3. На дальнем конце фанерной ласты, той же проволокой, пришита полоска резины от камеры грузового автомобиля. Возможно по этому ребята кличут Альку — «Водолазом».
  После того как водопровод заработал, дедушка приступил к строительству лёгкого летнего душа. Душ представлял собой четыре вертикальные доски, сколоченные внизу и вверху так что получался параллелепипед. Верх, для устойчивости, был приколочен к стропиле курятника. И сверху был установлен двухсот литровый бак. С трёх сторон душ был обтянут полиэтиленовой плёнкой — новинкой в наших краях. Для заправки бака водой был куплен резиновый шланг и изготовлена приставная лесенка.
  С появлением лестницы дедушка принялся сушить или вялить осенние персики. Надо заметить, что осенние персики не пользовались таким успехом как ранние. Организм уже насытился разными плодами, желание съесть что-то вкусненькое притуплялось и опавшие плоды буквально усеивали землю.
  Дедушка собирал хорошие в ведро и с ним забирался на шиферную крышу курятника. Здесь, насвистывая тихонько себе под нос, он ножичком разрезал персики, отбрасывал косточку, а половинки укладывал в ложбинки, разогретого солнцем, шифера. Так он насушил две полные наволочки от подушек. Одну он увёз с собой, а другая провисела до середины зимы на гвозде в кухне, покуда я, из любопытства, не запустил в неё руку. И буквально за месяц, не без помощи друзей, я опустошил наволочку.
  В следующий приезд дедушка привёз с собой и Сашу и бабушку. Бабушка была невысокой и слегка полноватой, круглолицей и часто улыбающейся. Средне азиатская жара начала душить её ещё когда поезд пересекал Туркменские пески. Кондиционеров в поездах, в прошлом веке, ещё не было и первая её фраза: «Как вы живёте, на этой сковородке?!» так развеселила меня, что мы сразу друг другу понравились.
В первую же ночь, укладываясь, она жалобно спросила дедушку:
– Володь, а за билетами ты когда поедешь?
– Да, мы только приехали.
– А вдруг билетов не будет!
– Ложись. Поезда полупустые ходят.
– Ох, я не вытерплю этой жары.
  Она любила кухарничать и каждый раз советовалась со мной — что приготовить. Это мне льстило, хотя я мало что понимал в кулинарии. На мне было снабжение кухни овощами и фруктами. Если я заказывал картофель «А-ля Пушкин» (с ударением на «и»), то мчался в огород копать молодую картошку. На завтрак бабушка всегда готовила кашу и каждый раз разную, а после завтрака кричала мне в след: «Куда побежал? А душ?»
  Душ бабушка принимала каждый час и выходила из него словно греческий муж, запахнувшись в белую простыню как в тогу.
  Наполнение бака было для меня наказанием. Если в прошлом году заполненного бака хватало на неделю и заправлял его дедушка, то с приездом бабушки бак приходилось заправлять через день, а с её беспокойством, что душ вдруг окажется без воды — то и каждое утро.
  Трясущимися ногами — маленького меня мама напугала высотой — я поднимался по лестнице, держа в одной руке шланг с текущей из него водой. Лестница доходила ровно до верха рамы душа, на которой был установлен бак. Дальше следовало держатся за воздух и этот последний шаг — что бы схватиться за верхнюю кромку бака и направить в него струю — я совершал с трудом. Спускаться было проще, шланг я скидывал во двор и спускался хватаясь двумя руками.
  Страх заставил меня искать иной способ заправки душа. И я его нашёл.
  Айлант высочайший — дерево, растущее несколько лет строго без боковых ветвей. Вместо них, по тонкому молодому стволу, отходят прутики усеянные листочками. И только вымахав до трёх метров, окрепнув, у него появляются вверху боковые ветви.
  Дедушка заготовил несколько двух-трёх метровых жердей. Одну жердь я использовал для «заправки» душа, привязав к ней, у самого верха, алюминиевой проволокой шланг. Теперь,  стоя на земле, достаточно было поднять эту конструкцию и конец шланга оказывался над баком. Для наполнения, нужно было только открыть водопроводный кран. Если же нужно было побрызгать двор — прибить пыль, проволока легко раскручивалась и шланг освобождался.
  Но тут возникла другая проблема, установив палку со шлангом и открыв воду я тут же убегал. Стоять и ждать — не в детских правилах. И не контролируемая вода переполняла бак. Главное, из него выливалась нагретая за ночь. Любимая бабушка жаловалась мне, что я хочу её застудить. Я клялся самому себе, что больше не отойду от водопроводного крана, но, заслышав с улицы крики играющих друзей мчался разведать: что там и как, «и всего на секундочку». Но, застревал на улице. Бак переполнялся и бабушка снова жаловалась мне.
  Надо было что-то делать, и ко мне пришла идея. Сначала я срезал длинную камышинку. Затем в плотном пенопласте, что я использовал для плавания, устроил отверстие. Для этого вколотил в пенопласт молотком трёхгранный напильник, а затем (с превеликим трудом) его вытащил. В образовавшееся отверстие впихнул камышинку. Забрался на душ, установил рядом с баком мою конструкцию и отрезал секатором камышинку ровно по верху бака. Что бы высота конструкции была равна высоте бака. Затем опустил конструкцию в бак. Пенопласт поплыл по воде, и часть камышинки высунулась из бака. Теперь уровень воды в баке, определялся по длине видимой части камышинки. При полном баке, кроме камышинки виднелся и пенопласт. Бабушке это понравилось и теперь она знала: посылать меня — заправлять бак или пока не стоит. А я знал примерное время для заполнения бака.

                Заключение.
  Наблюдая окружающий, удивительный мир. Сталкиваясь с чем то, кажущемся тебе неправильным но вызывающим двоякое чувство. Знакомясь с необычными материалами. Удивляясь и ища на всё это ответы, а так же складывая не складываемое в конечном итоге приводят к интересным решениям. Неожиданно помогающие тебе, в ещё малом твоём труде, и в старании угодить любимой бабушке. Так незаметно развивается интеллект.

Сноски:
   1) Мышление, разум.
   2) Оросительный канал для подвода воды к каждому дому.
   3) Продаваемые в Азии калоши надеваются на ногу в отличии от России, где калоши надеваются на обувь, например на валенки.