Дом возможно начало

Дом всё так же мрачно стоял на горе. Солнечные лучи не проникали в его сумрачное нутро, а лунный свет лишь усиливал гнетущее ощущение.

Но люди продолжали идти, и каждый получал то, что хотел, или думал, что хотел именно этого.

Как вдруг однажды Дом преобразился. Засверкал яркими огнями, приоткрыл кургузые ставни, приосанился и выпустил тонкую струйку дыма. А вечерами округу стали наполнять тихие звуки музыки.

Странная штука жизнь. Какая-то она недо… недосказанная, недожитая, недолюбленная.

Усталость брала своё. Сначала я сделал во всей квартире шумоизоляцию, чтобы не слышать ничего, кроме тишины. Но эти чёртовы звуки жизни умудрялись просачиваться сквозь оконные рамы, щели дверей. Детский смех взламывал все преграды. Птицы пели так проникновенно, что заставляли себя слышать.

Потом я сообразил, что свет помогает звуку, проносит его, как шпион. В доме появились тёмные плотные шторы. Свет померк, звуки стихли, тишина осмелела и стала главной в доме.

В окно бьётся утренний луч солнца. Казалось бы, стекло никак не мешает ему достать до стены, отразиться и мелкими брызгами усыпать всю комнату своим солнечным настроением. Ан нет. Плотная штора встала на его пути, практически поглотив и сломав.

Краем глаза я лениво наблюдаю за немой борьбой луча и шторы. Вот он побежал вверх, ища щель между рамой окна и шторой. Уткнулся, растерялся, заметался, словно в силок попал.

— Что ж ты всё напролом да напролом? — подумал я. — Вон слева, ближе ко мне, есть щель. Правда, в глаз мне попадёшь. А мне оно надо?

Слегка покружив по шторе, пробуя то тут, то там, луч наконец отступил и полетел искать другие окна, более радушные к приёму утренних гостей.

Снова, снова этот проклятый луч солнца сумел достать меня. Даже не сумев прокрасться в дом, он достал меня. Жизнь пытается протиснуться, ворваться в мой дом.

Надо вставать. Каждый раз одно и то же. Каждый божий день ходишь как по замкнутому кругу.

Если ты думаешь, что жизнь прекрасна и удивительна или, наоборот, скучна, трудна и состоит из одного выживания, то ошибаешься дважды. Жизни по хрену, что ты думаешь о ней. Она такая только в твоих мозгах.

Сложно? Да ради Бога.

Радостно? Да, с удовольствием!

Всё в этом мире живёт в твоих мозгах. И вот когда ты уже устал бороться со всеми вокруг, потом с самим собой, сдался, послал всё на три буквы — вот тогда и приходит освобождение.

Солнечный луч засел в мозгах. Его настырность и беззаботность никак не давали мне покоя.

Что с ним не так? Да с ним, с этим беззаботным солнечным лучом.

Конечно, он всего лишь кучка фотонов и атомов. Жалкая капля от жаркого солнца. Но почему, чёрт возьми, я вижу в нём индивида?

А ещё сон. Каждую ночь, как заезженная пластинка, повторяется один и тот же сюжет. Дорога, и на вершине холма стоит дом. Стоит, и я знаю, что он ждёт меня.

А в Доме тем временем происходили странные события. Он перестал принимать людей. И на входе появилась вывеска:

«Вход по пригласительным билетам».

День подходил к концу, когда раздался звонок в дверь. Я вздрогнул от неожиданности — слишком давно не было никаких внешних контактов со мной.

Закон бумеранга: я не интересовался никем, и мной — никто.

Для одного дня событий как-то многовато. Назойливый луч, дом этот, будь он неладен, а тут ещё и звонок.

Звонок принёс конверт, а в нём странный клочок бумаги с надписью:

«Дом приглашает! Он выполнит одно твоё желание».

Первой реакцией было:

— Да пошли вы все! Сегодня что, день издевательств? Желание он выполнит. Сейчас шнурки доглажу и загадаю.

Стоп.

Дом?

Меня ждёт дом?

Вспомнился ночной кошмар…

Я захожу в дом. Полумрак. Коридоры, лестницы, эскалаторы, множество разноуровневых этажей. Где-то люди сидят, где-то гуляют. Веет покоем и неспешностью.

И вот иду я вглубь, иду, смотрю на всё это и вдруг захотелось повернуться и посмотреть назад.

А там — запутанный коридор, лестницы и скамейки. Только не простые. Люди проросли и стали похожи на деревья-коряги. И покой.

Короче, понимаю: надо искать выход.

А вокруг тут фонтан, тут музыка играет, там эскалатор куда-то едет. А таблички «Выход» нет.

Озираюсь и вижу комнаты. Разные. Большие, маленькие. Внутри где-то один человек, где-то пара.

Только если зайдёшь в пустую такую комнату — никогда обратно не выйдешь.

Всё у тебя будет, кроме выхода.

Всё у тебя будет, кроме выхода.

Вздрогнув, я очнулся и снова посмотрел на приглашение:

«Дом приглашает! Он выполнит одно твоё желание».

Квартира, которая раньше казалась убежищем и спасением, вдруг стала камерой.

— Как те комнаты во сне, — мелькнуло в голове.

Я побежал, не оглядываясь, не разбирая дороги. Страх гнал вперёд. Страх сидел на пятках. Страх бежал вместе со мной. И от этого было ещё страшнее.

Крик застрял в горле комом, и тело, отвечая на этот немой ужас, сжалось. А ноги несли, несли что было сил.

Из всех звуков я слышал только стук сердца.

Дом стоял на вершине горы и ждал. Казалось, он весь вытянулся в ожидании особых гостей.

Мы пришли к нему вдвоём.

Я и мой Страх.

Дом смотрел на тех, кто пришёл. Их было двое. Один высокий, плотный. Второй маленький и почти бесцветный.

Высокий был окружён ворохом тёмной материи. Она клубилась и извивалась, то сгущаясь, то шарахаясь в стороны.

У маленького были огромные глаза. Глаза бездонные и затягивающие.

Дом помнил одного из них и знал другого.

— Кого ты привёл?

— Того, кто прячется от себя, — ответил знакомый Дому. — Он думает, что бежит от мира. На самом деле — от собственной тени.

— Сам пришёл?

— Сам. Я лишь шёл рядом. Немного сомнений, немного боли, немного страха — дальше они всё делают без помощи.

— Он понимает, чего хочет?

— Нет. Поэтому и готов узнать правду.

— Приглашение.

Высокий протянул конверт.

Я стоял перед Домом и показывал ему приглашение. Его приглашение. Приглашение об исполнении моего желания.

Дом долго молчал.

— Одно желание, — наконец произнёс он. — Только одно. Выбирай осторожно.

Страх шагнул ближе. Я почувствовал его дыхание у себя за спиной.

— Ты уже выбрал, — прошептал он.

И тогда я понял, что всю жизнь просил не того. Не тишины. Не покоя. Не стен, за которыми можно спрятаться.

Я хотел узнать, кто именно прячется.

Подняв взгляд на Дом, я сказал:

— Я хочу узнать, кто я без него.

И впервые посмотрел Страху прямо в глаза.