Одолень-трава ч. 18 Подземный монстр

Максим Николаевич благополучно вступил в наследство и вместе с Иваном Андреевичем инспектировал своё суконно-прядильное производство на фабрике. Они проверяли цеха, беседовали с мастерами, обсуждали планы: что подлатать, а что закупить. В общем, были полностью погружены в дела.

Я же оказался предоставлен самому себе. Однако скучать не приходилось: Мирослав, с которым мы крепко сдружились после этих совместных схваток, предложил поделиться секретами истребителя нечисти.

— Ты и так практически готовый истребитель. Выучить бестиарий, несколько нападательных заклятий и, конечно, хорошо поучиться бою с оружием.

— Учить с шашкой не буду, — усмехнулся Мирослав. — На полное овладение нужны годы. А вот несколько финтов с дубинкой, отточенных до совершенства, позволят тебе победить многих.

Мы начали тренироваться на заднем дворе гостиницы. Двор был отгорожен каменным забором, поэтому никто не мешал и не мог пострадать от случайных ударов. Мирослав оказался строгим, но справедливым наставником, который умел учить с душой.

— Главное — не сила, а точность и ритм, — объяснял он, показывая очередной приём. — Заговоренная дубинка не просто бьёт — она блокирует магию, рассеивает чары, ослабляет нечисть, но при этом и без заговоров она неплохое оружие против многих ротозеев. Смотри: вот так мы бьём по суставам, чтобы обездвижить. А вот так — по голове, чтобы оглушить. Но помни: наша цель — не убить, а остановить угрозу.

Я впитывал каждое слово. Чего-чего, а навыков боя бабка Агафья мне передать никак не могла. Я отрабатывал удары, уходы, блоки — сначала медленно, потом всё быстрее. Мирослав поправлял, показывал ошибки, хвалил за успехи. Постепенно мои движения становились естественными, почти инстинктивными.

В перерывах мы общались, делились историями. Мирослав рассказал, что через Инквизитора связался с людьми, которые периодически заказывают истребление нечисти и неплохо платят — государевы люди, следящие за порядком в империи.

— Они собирают слухи, сплетни и доносы, — пояснил Мирослав. — И если где-то появляется угроза, которая не под силу обычным полицейским, зовут нас.

Спустя пять дней Мирослав съездил куда-то, а после вернулся с заданием. — В штольнях, вёрстах в тридцати от Петербурга, стали пропадать рабочие, — рассказывал он. Находили уже и разорванные тела, и следы когтей, и глубокие раны, будто нанесённые чем-то острым и мощным. А один очевидец видел тварь наподобие рогатой собаки.

Мирослав развернул небольшую, потрепанную карту:

— Вот здесь, — он ткнул пальцем в отмеченный крестик. — Старые штольни, заброшенные ещё лет двадцать назад. Но недавно их начали разрабатывать снова — нашли хорошую руду. И вот теперь это…

Я внимательно слушал, изучая описание.

— Что известно о твари?

— Передвигается на четырёх лапах, — начал Мирослав. — Конечности заканчиваются острыми, как бритва, когтями. Пасть большая и, вроде, как улыбается постоянно, и зубы в два ряда.

— И что ещё?

— Ну, это уже мои догадки…

— Похоже, она способна воздействовать на разум человека, — продолжил Мирослав. — Тот выживший, что рассказал, сперва видел призрачного человека в одеяниях и с киркой шахтёра. Тот махал руками и что-то говорил. А как его товарищи пошли туда, так там уже эта тварь…

— Получается, она маскируется? — уточнил я.

— Да, — кивнул Мирослав. — И это самое опасное. Не просто убивают — она манипулирует.

— Ну и на сладкое, — Мирослав помедлил, — платят сто рублей, если тварь изничтожим, и двести, если возьмём живьём…

— Хорошие деньги…

— Хорошие? — Мирослав снова усмехнулся. — Да в деревне ты и за пять лет столько не заработаешь.

— Ну, в деревне и твари не сожрут…

На следующее утро мы отправились в путь. Небо было заполнено тучами, то и дело срывался мелкий, противный дождь. Осень… Дорога заняла несколько часов. Ехали верхом, взяв лошадей на почтовой станции и уплатив залог. Гром был с нами: он то убегал вперёд на разведку, то возвращался, пробегая так, чтобы игриво напугать наших лошадок, и у него это прекрасно получалось.

В какой-то момент я почувствовал, что воздух становится всё более влажным, запахло землёй и камнем.

У входа в штольни нас встретил десятник — хмурый мужчина с седыми усами.

— Вы что ли те самые истребители? — спросил он, оглядывая нас с недоверием.

— Мы, — ответил Мирослав. — Рассказывайте, что тут творится.

— Пропали уже шестеро, — вздохнул десятник. — Находили тела — разорванные, изувеченные. Один парень вернулся, но он не в себе. Бормочет что-то про шахтёра, который звал его вглубь, а потом обернулся зверем.

— Покажите место, где нашли последнее тело, — попросил я.

Десятник повёл нас вглубь штольни. Фонари отбрасывали дрожащие тени на стены, воздух был тяжёлым, пропитанным страхом.

Мы несколько часов бродили по ходам штольни, не встречая ничего подозрительного, после чего решили отдохнуть и вернуться уже ночью.

Снова мы шли по мрачным, серым тоннелям с многочисленными потеками воды, прислушиваясь к каждому звуку. Наши тени в неярком свете фонарей танцевали страшные танцы на стенах грота. Гром, идущий впереди, вдруг замер, шерсть на его спине встала дыбом.

— Чувствуешь? — тихо спросил Мирослав.

— Да, — Василь ощутил лёгкий зуд в затылке — признак магического воздействия.

Из темноты донёсся звук: не то рычание, не то шёпот. Затем появился силуэт — человек в шахтёрской одежде, с фонарём в руке.

— Эй, ребята, — раздался глухой, ватный голос. — Тут опасно, идите за мной, я выведу вас наружу…

Я замер. Фигура виде;лась ясно, но краем глаза заметил что-то ещё — чёрный хвост с шипами, мелькнувший за поворотом.

— Это не человек, — прошептал я.

— Верно, — Мирослав вскинул шашку. — Готовься.

Фигура вдруг изменилась. Человек растаял, и на его месте появилось существо: размером с большую собаку, тело блестело тёмной чешуёй, а голова с крупными и умными глазами была увенчана рогами, острыми и крепкими, как у быка. Оно зарычало, обнажая несколько рядов острых зубов.

— В атаку! — крикнул Мирослав.

Существо бросилось вперёд с неожиданной скоростью — не как обычный зверь, а как нечто, точно рассчитавшее траекторию атаки. Мирослав встретил его ударом шашки: та глухо стукнула о чешуйчатое плечо твари и соскользнула. Тварь взвыла — звук получился не звериным, а почти человеческим, полным ярости и боли, — и отпрыгнула в темноту.

— Не теряй концентрацию! — крикнул Мирослав, вскидывая шашку в защитном жесте. — Оно будет пытаться запутать тебя!

Я замер, прислушиваясь. В ушах стучала кровь, но я уловил едва заметный шорох — существо перемещалось вдоль стены, царапая камень когтями. Эти звуки, острые и чёткие, будто резали слух.

Внезапно тварь атаковала снова — на этот раз с другой стороны. Я едва успел увернуться: когти прочертили воздух в сантиметре от моего плеча. Я ударил дубинкой по передней лапе — существо зашипело, отпрянуло, но тут же попыталось зайти сбоку.

— Оно быстрее нас, — выдохнул я. — И знает эти ходы.

— Зато мы знаем кое-что ещё, — Мирослав сделал шаг вперёд и произнёс короткое заклинание. Его шашка вспыхнула тусклым синим светом, очертив в темноте круг защиты. — Силой рода, светом древнего завета, пусть тьма отступит, а правда явится!

Свет озарил штольню, высветив детали, будоражащие голову: стены, покрытые странными символами, выцарапанными когтями; пятна тёмной, засохшей крови; и само существо — теперь оно предстало во всей своей жуткой красе.

Рост — по пояс человеку, но тело мощное, мускулистое. Чёрная чешуя блестела, как мокрый гранит, а шипы вдоль хребта отливали тусклым металлом. Голова крупная, непропорционально большая, с умными, почти человеческими глазами — в них читался не просто звериный голод, а расчётливый разум. Пасть искривлена в жуткой улыбке, обнажающей несколько рядов острых, как бритва, зубов.

— Не смотри в глаза! — предупредил Мирослав. — Оно может заморочить!

Я уже почувствовал это: взгляд твари потянул сознание куда-то вглубь, туманя мысли, подменяя реальность. Я тряхнул головой, сосредоточился на движениях, на шершавой рукояти дубинки, холодном камне под ногами, запахе сырости и чего-то гнилостного в воздухе.

Гром, до этого момента державшийся рядом, вдруг зарычал — низко, утробно. После чего прыгнул вперёд, ударившись в бок существа, и отлетел от его ответного движения. Мирослав воспользовался моментом и нанёс мощный удар по голове. Шашка врезалась в череп с глухим стуком — существо пошатнулось, но устояло на ногах.

Тварь развернулась к Мирославу, шипя и обнажая зубы. Глаза её сверкнули бледно-зеленым светом. После этого в моей голове зазвучал чужой голос, шепчущий что-то на непонятном, возможно и не человеческом языке. Слова эти вызывали какое-то оцепенение и кружили голову.

— Сила рода, защити! — Я ударил себя по щеке и шепотом крикнул слово "Ворон". В голове сразу прояснилось, голос исчез. Мирослав не терял времени. Он крутанул шашкой, начертив в воздухе символ, и произнёс:

— Руна защиты, руна силы, свяжи врага, лиши воли! Шашка вспыхнула ярче, и вокруг существа вспыхнул круг света. Оно зарычало, попыталось вырваться, но невидимая сила прижала его к стене. Чешуя задымилась, шипы начали плавиться, издавая тошнотворный запах серы.

— Вяжи! — Мирослав кивнул мне.

Я достал заговоренные верёвки — тонкие, но прочные, с вплетёнными серебряными нитями. Приблизился к существу, стараясь не смотреть в его глаза. Тварь шипела, извивалась, пыталась укусить, но Мирослав держал её под контролем.

Я действовал быстро и точно: обмотал верёвки вокруг лап, туловища, шеи. Каждый виток сопровождался коротким заклинанием:

— Связываю силой света, лишаю воли тьму. Да будет так!

Когда последний узел был завязан, существо обмякло, дёргаясь в конвульсиях. Его глаза потускнели, а аура, ещё недавно пульсирующая тёмной энергией, начала рассеиваться. Завершив, я осыпал его голову серебряным порошком, окончательно лишая сил.

Пока выбирались наружу, мы изрядно вымотались, таща волоком эту тушу, словно бурлаки за веревки. Уже там передали связанного монстра десятнику с наказом доставить его в город под охраной.

— Что это за тварь?

— Даже не знаю, в бестиарии такой нет, — покачал головой Мирослав. — Но я как-то слышал о тварях пещер — их называют Рогачами, будем считать, что этот один из них... Ты отлично сражался. Из тебя выйдет настоящий истребитель.

Я шел и думал о том, как быстро переучиваюсь из простого ведуна-травника в воина, защитника, охотника на нечисть.