Галка. V. Таёжная ягода

             Вадим постучался в дверь балока, который служил и местом сбора всей смены для постановки задач на день, и местом переодевания. И там же Борис Иванович Наумов – начальник смены – постоянно писал какие-то бумаги. Вадима вызвали на ковер. Ясно, что не красный. Он тщательно вытер сапоги об обычный коврик, лежавший у порога, и как нашкодивший мальчонка несмело спросил:
             – Можно?
             Настроение у Вадима было неважное. Тема этого разговора была неприятна, но знакома. И придется здесь, как и на заседании профкома, обещать и устно, и письменно, что такое больше не повторится.
             Борис Иванович был конкретным мужиком. Всегда немногословен и говорил только по делу. В отличие от председателя профкома Айгуль Ягофаровной, чью фамилию Вадим никак не мог запомнить. Та считала себя богом и очень любила лекции читать. И умела делать это не хуже его школьной учительницы по географии.
             Борис Ивановичи сегодня был краток:
             – Вадим, я знаю, что тебя сняли с очереди на квартиру. До окончания трудового договора осталось полтора года и неизвестно, как дальше жизнь повернется. А потому иди в профком и снова напиши заявление. Пусть ты будешь последним. Наверху говорят, что наше управление приступило к строительству целого микрорайона для своих. Я думаю, что у тебя есть шанс получить квартиру. И пусть не новую, а освободившуюся. Сколько ты можешь жить в балоке? И, похоже, твоя скоро третьего родит. Ради них стараюсь. Не благодари. Сейчас же в профком. Бегом, сынок.
             Затем снисходительно улыбнулся и добавил:
             – Там в профкоме с Валишиной не спорь. Промолчи.
             Вадим остановился у двери и повернувшись ответил:
             – Борис Иванович, спасибо. Я Вас не подведу.
             Валишина недоброжелательно посмотрела на него. Но дала бумагу, ручку и образец заявления. Вадим с силой поставил точку после слова «Заявление» отчего стол, за которым он писал, аж зашатался. Зашатался и стул, на котором он сидел, и вообще всё кругом. Вадим от неожиданности вскочил. Послышался грохот. Председатель профкома с ревом выбежала в дверь. Он за ней. На востоке виднелся огромный столб дыма, огня и был слышен непрекращающийся гул.
             Прошёл месяц как Вадим не вылазил из своего итальянского друга– бульдозера марки «Фиат-Аллис». Смены на месте аварии менялись каждые пять дней. А он – нет. И не потому, что не было достойной смены, или он не хотел подвести Бориса Ивановича. Просто Вадим берег своего боевого товарища, благодаря которому он уже два года не морозил ни руки ни ноги. Итальянский американец легко выдерживал низкие температуры, которые ломали железо отечественных собратьев-бульдозеров. Да и профилактику проводили иностранные специалисты. Потому и доверять чужим рукам такую технику не хотелось. А впрочем, и двойная оплата была стимулом.
             Именно этой 63-тонной махиной Вадим прокладывал путь по тайге в день аварии. Он валил стволы деревьев в болото строго под нужным углом и с необходимой плотностью, чтобы идущая следом за ним техника без проблем двигалась по насту из брёвен. По этой свежей гати его «диверсионно-разведывательная» трудовая группа была первой прибыла на месте ЧП. И только на третий день стали доставлять все остальное оборудование и материалы на вертолетах, начиная с продуктов питания и заканчивая трубами и сварочными агрегатами.
             Вадим не беспрерывно сидел в кабине «Фиат-Аллиса», но всегда был рядом и в нужную минуту выполнял любые необходимые операции. Он и обедал в бытовке со всеми, и просто прогуливался по тайге собирая сморчки, которые позже повара жарили на общий стол. Бывало и дремал прямо за рычагами в кабине своего боевого товарища, бывшего всегда начеку, и в любое мгновение готового решить даже нестандартную задачу.
             В последние дни у Вадима было гораздо меньше работы, чем в первую неделю, и он снова выбрался в тайгу за сморчками и наткнулся на княженику. Она ещё только зацветала, но очень скоро будет и сама ягода. К этому времени ремонт закончится, и они уедут отсюда. Несмотря на короткое лето, ягоды здесь созревают быстро: летом почти белые ночи, света достаточно, влаги в тайге немало. Княженика – это барская ягода. Её собирали сибиряки и везли к барскому столу. Да, она жестковата, с косточкой и плодоножка большая, но настолько ароматная, что вызывает такой прилив радости, от которого хочется петь несмотря на отсутствие голоса и слуха.
             И Вадим вспомнил, как первым летом поехали на рыбалку с Галей, которая вышла в тайгу как на прогулку в городской парк: в летнем платье и в туфлях. И хорошо, что он заботливо взял и средство от комаров, и свою запасную рубашку, для той, которой было «всё нормально и ничего не надо». Не знала Галка, какие дикие условия в тайге. Потому и обгорела в тот день, и была искусана комарами и мошкой.
             Не дойдя до реки, они наткнулись на заросли дикой малины, которая была мельче садовой, но ароматнее и слаще. Галя сразу забыла, куда шли. А когда добрались до того места, где вдоль реки росла красная смородина, её уже не волновала первоначальная цель. И рыбалка в этот день не состоялась. Они возвращались с полным рюкзаком-ведром, которые местные назвали пайва, куда планировалось складывать улов. И пайва была полна красной смородины. А вмещала она аж четыре обычных ведра. В следующие выходные они снова не добыли рыбы. Три семьи на болотоходе под руководством Галки прямо с раннего утра мчались за черной смородиной. Затем наступал черед черники, брусники, клюквы. И всегда флагоносцем в данных походах была Галина Анатольевна. Зато зимой к мясу шла маринованная или моченая брусника. И варенье уходило влёт. С тех пор сезон рыбалки открывался лишь после завершения сезона заготовок ягод и грибов. И был он краток, как некролог.
             И хорошо, что Вадим не поддался уговорам Бориса Ивановича, что не уехал со смены. Вчера неожиданно «бортом» прилетел сам Черноморский, чтобы ознакомится с ситуацией. И все говорили, что он хороший хозяйственник и отличный организатор. Было интересно посмотреть на него.
             Ситуация была под контролем: газ то шел по запасной ветке, вентиля дежурные операторы ненужные закрыли, нужные открыли. И трубы диаметром в 1500 мм местами торчавшие как столбы, уже демонтировали. Остались небольшие куски за пределами рабочей площадки. И котлован радиусом в 1,5 километра уже был засыпан. Шли сварочные работы. Ликвидация аварии была почти завершена.
             Вадим сидел в бытовке с Андрюхой, машинистом трубоукладчика. Они ждали своей очереди «выхода на сцену» и пили чай. Внезапно открылась дверь и вошёл мужчина плотного телосложения и бровастый как Брежнев. Двое, вошедших следом за ним, замерли у дверей. Чутье подсказало, что это Виктор Степанович Черноморский. Разговоры о его приезде шли два дня. Он подошёл, и пожал руку обоим. Рукопожатие было крепким и недлительным по времени. Больше времени заняли вопросы о условиях труда, зарплате, нехватки чего-либо «здесь и сейчас». Затем он присел на свободный табурет.
             Тем временем два «братца из ларца» при галстуках по-прежнему стояли у дверей и внимательно следили за происходящим. И только слегка наклонились вперёд, когда Вадим вытащил из сейфа бутылку водки. Черноморский жестом руки остановил своих попутчиков. Вадим, соблюдая традиции русского гостеприимства, предложил выпить.
             Виктор Степанович, вопреки ожиданиям, одобрил предложение Вадима. Но было жесткое условие: поставить на стол ещё два стакана. Черноморский сам разлил содержимое поллитровки в три стакана и произнес короткий тост: «Товарищи! За скорейшее завершение работ!». Почеканившись, залпом выпил до дна и крякнул от удовольствия. Товарищи последовали примеру старшего. Тот снова пожал мозолистые, пропитанные мазутом руки механизаторов и вышел. Вадим и Андрей переглянулись и одновременно сели. Андрей вытащил из кармана сигареты и обратно положил их.