Варвара Корякина. Странные сны

Варвара Корякина. СТРАННЫЕ СНЫ…

ПРЕДИСЛОВИЕ

Убираясь в шкафах, Виктория нашла старую потертую толстую общую тетрадь в зеленоватой клеенчатой обложке, подаренную ей когда-то отцом. Тетрадка до сих пор пахла отцовским деревянным сундуком, выкрашенным темно-зеленой краской, и напомнила о родном доме, где жило солнечное счастье далекого детства.
В этой тетрадке когда-то юной девушкой записывала свои первые милые наивные стихи и размышления о любви, о жизни, о мироздании,
о себе, о движениях души.
Тетрадь хранила в себе заманчивый мир, где живет солнечное счастье далекого детства, где хранится вечное лето, освещенное светом и цветом ярко-желтых одуванчиков.
Вике вспомнились летние вечера детства, когда с друзьями выходили на поляну, сплошь покрытую солнечными цветами, а отцветшие одуванчики, превратившись в пушистые волшебные шарики, тихо качались при дуновении легкого ветерка. У них был свой маленький вечерний ритуал. Они легонько срывали цветы, загадывали желания и задували пушистые шарики, которые множеством крохотных парашютиков улетали в небеса, унося милые наивные детские мечты вдаль, делая мир ярче и светлее, уютнее и теплее.
В этом безоблачно прекрасном мире была своя тайна… Странная,
о которой взрослые, запретили Вике говорить, никому, даже братьям…
Так она и жила с этой тайной…
И эта странная тайна появилась после смерти бабушки.
В одно холодное декабрьское утро, переделав все свои утренние домашние дела, любимая бабушка легла немного отдохнуть, и уснула вечным сном. Так она покинула этот бренный мир легко и просто в восемьдесят пять лет.
Для маленькой Вики бабушка была единственным очень близким по духу человеком, которая научила смотреть на мир совсем по-другому, рассказывала сказки, легенды их древнего рода, учила шить, выделывать шкурки белок, лисы, по-особенному топить печку, ухаживать за домашним очагом, основным обрядам и ритуалам…
Викина бабушка была необыкновенно красивая, высокая и статная.
У нее было одухотворенное лицо с тонкой белоснежной, почти прозрачной, светящейся изнутри, кожей. Загадочный блеск медовых глубоких глаз, порой переходящий в странный манящий огонь, завораживал. Этот прекрасный образ дополняли гордый утонченный профиль, длинные серебристо-седые волосы, заплетенные в роскошную косу и голос, нежный грудной, будто идущий из глубины души… Бабушка знала секреты трав, старинные обряды, много легенд и преданий…
Целыми днями дома с бабушкой были одни, родители-учителя всегда - на работе и в каких-то делах, братья тоже - на учебе, занимались школьными делами, а старшие братья давно уже уехали из родительского дома.
С бабушкой они умели путешествовать по времени, так называли рассказы бабушки о прошлом и ее мечты о будущем…
Это был удивительный, почти волшебный, мир.
Было лето после смерти бабушки. Вика дома была одна. Отец и братья были на сенокосе. Мама пошла к соседке, они занимались шитьем.
То лето было грозовое. Был солнечный день, где-то вдали гремел гром, в небе сверкала молния, хотя грозовых туч близко не было.
Вдруг перед окном появился огненный шар, он стоял и качался, внутри него будто что-то колыхалось. Девочку это заворожило. Почему-то Вика обрадовалась очень, подумала, что душа бабушки пришла навестить ее. Она махнула рукой и прильнула к окну, а огненный шар покачнулся еще раз, будто сверкнул искрами и взмыл ввысь... Она никому не стала рассказывать про это чудесное видение, это была ее тайна - маленькая тайна общения с бабушкой.
После этой грозы с шаровой молнией, в жизни Вики стали происходить странные вещи…

СНЫ

Однажды летом Вика с мамой пошли за княженикой. У них было потайное место, где росло много ароматной вкусной ягоды. Рядом с этим местом была поляна, где весной появлялось целое море подснежников, поляну местные так и называли «Поляна подснежников». Поляна эта - непростая, местами были возвышенности, будто бы остатки древних маленьких могильных курганов. Ходила легенда, что в этих местах когда-то давным-давно была жестокая битва между тунгусскими и якутскими родами, что на этой поляне нашли вечный покой юные воины саха. Викторию всегда увлекали предания старины.
В тот странный день девочке не хотелось собирать ягоду. Она отошла от мамы, которая увлеченно собирала княженику в маленький берестяной туесок, и направилась на «Поляну подснежников». Вдруг она услышала топот конских копыт вдалеке и мужские голоса, будто бы всадники неслись в сторону этой поляны. Вика машинально спряталась за большую старую могучую лиственницу. Спустя некоторое время всадники, действительно, показались из-за леса. К удивлению Вики, семь всадников были одеты в старинные костяные доспехи витязей-боотуров, длинные волосы развевались на ветру, на голове были налобные ремешки из ровдуги…
Вдруг девочка будто очнулась. Она сидела на старом поваленном дереве перед небольшой лесной чащей. Под ногами Вики что-то будто бы блеснуло. Вика носком сапога копнула землю под деревом, а там лежал нож, напоминающий небольшой кинжал, похожий на музейный экспонат, но сталь блестела как новенькая. Девочка хотела поднять нож, а он исчез.
Потом Вика услышала голос мамы:
- Викуля, где, ты?
Девочка отозвалась. Мама быстрым шагом подошла к ней и спросила:
- Что тут делаешь? – потом подала туесок и ласково сказала:
- Поешь ягодок, потом пойдем, наполним твой туесок и – домой.
Вика поела вкусной сладкой ягоды и зажмурилась от удовольствия, но она еще не отошла от странного видения:
- Мам, знаешь, я видела что-то странное…
Мама удивилась:
- Что ты видела, доченька?
- Мам, не поверишь, всадников в старинных доспехах и еще кинжал под моими ногами лежал и исчез.
Мама улыбнулась:
- Наверно, вздремнула и тебе почудилось.
Вика в смятении:
- Все так реально было…- Бывает и такое…, сон – необъяснимое
состояние, - подытожила мама.
Это было начало череды странных событий, которые приключились в ее жизни.
Вечером, когда папа пришел с работы, Вика рассказала про свои видения на «Поляне подснежников». Папа очень удивился и рассказал, что на этой поляне краеведы когда-то обнаружили семь захоронений воинов времен междоусобных сражений, также был найден старинный именной кинжал предводителя одного из родов саха, живших некогда в этих местах.
- Странные сны тебе снятся, доченька. Мама сказала, что ты вздремнула, сидя на старом дереве, поваленном ветрами. Под этим деревом и нашли кинжал…
Так Вика долго промучилась этими видениями, странные сны ей снились, часто болела... Когда девочка лежала больная, к ее окну часто прилетал маленький совенок. И это тоже было странно, днем совята и совы обычно не летают.
Маленькой Вике снились сны удивительные, будто она оказывалась в мифах ушедших в небытие времен...
Почти реальный мир сновидений завораживал ее. Во сне она проживала вторую жизнь, о которой в реальности никто и догадывался.
Часто в своем дневнике писала о себе, о своём личном и сокровенном,            о своих странных снах, преследующих с детства, о временах Великого каганата...
Вике эти сны снятся иногда и сейчас. Они настолько реалистичны, что Вика четко помнит свои ощущения, чувства, запахи, звуки – все как наяву.
Пески Времени поглощают великие империи, стирают память о великих правителях и отважных воинах, но где-то в глубине памяти, в ее затаенных закоулках остаются загадочные воспоминания, ночами возвращаются странными снами, будоража душу, тогда душа устремляется сквозь тысячелетия, сквозь пространство и время туда, где когда-то испытала сильные эмоции и глубокие чувства…

 МОЛОДОЙ ТЭГИН

Этот сон приснился Вике, когда она лежала в больнице. Но это даже не был сон, а была целая жизнь в другом, неведомом ей мире.
Было лето после восьмого класса. У нее была сильная анемия, часто падала в обморок, была очень слаба. До этого в детстве видела во сне битвы и сражения; свист стрел, звон мечей, ржание боевых коней, стоны раненых, крики сражающихся воинов…
На этот раз был сон тоже о битвах, но уже с героями, с реальными действиями, ощущениями и чувствами.
Девушка очнулась на поле брани, в руке держала небольшой лук, колчан был пуст, лежала раненая среди мертвых тел, сильно болела левая нога, а на ране на плече кровь запеклась уже, не кровоточила. Зажмурив глаза, стиснув зубы, со всех сил сделала рывок и вытащила стрелу, пронзившую бедро, зажала рану большим пальцем, чтобы остановить кровь. Так некоторое время лежала в полузабытьи.
Подошла пожилая знахарка, сопровождающая войско. Она искала оставшихся в живых. Увидев, что девушка подает признаки жизни, тихо позвала ее по имени:
- Чэчик, Чэчик. Ты жива?
Девушка открыла глаза, знахарка наклонилась, осмотрела раны, перевязала ногу, стала ее поднимать. Чэчик с трудом встала, опираясь на женщину. Знахарка стала рассказывать:
- Мы потерпели поражение, войско полностью разбито, предводитель и полководцы взяты в плен тэгином кёх тюрков Кул Аты. Все оставшиеся в живых воины стали трофеями великого молодого тэгина, станут его рабами.
Ты, девочка моя, тоже станешь рабыней тэгина. Лучше не попадайся ему в глаза, не садись на повозку с ранеными. Надо стараться пешком идти, затеряться в толпе.
Девушка подумала про себя: «Значит брат – Ашина Хуайдао жив, живы и полководцы – Сатай и Толук. Живы – это хорошо…».
- Тетушка Сандал, где сейчас находятся предводитель и полководцы? – шепотом спросила Чэчик.
-Их, наверно, увезли на ставку тэгина.
Тихо разговаривая, Сандал и Чэчик шли через поле брани. Чэчик увидела, что почти весь ее отряд лучников погиб. Подошли два воина кёх тюрка:
- Старуха, ты осмотрела все? Нет больше оставшихся живых, кроме этой девчонки? – окриком спросил знахарку воин постарше.
- Больше нет, одни погибшие…, - тихо ответила Сандал, потупив взор.
- Пойдете пешком или сядете на повозку? – спросил воин помоложе, пытаясь разглядеть лицо Чэчик.
- Пешком пойдем, - ответила знахарка.
- А девчонка, вроде, ранена, - сказал молодой воин.
- Пойдем, как хотят, так и делают, что нянчиться с пленными, -
обратился к молодому воин постарше.
Пленные еле плелись за конным войском кёх тюрков. Всего две повозки, запряженные истощенными конями, везли раненых, которые не могли передвигаться сами, но в будущем годных для какой-либо службы.
Шли долго. Жарко. Мало воды. Пленникам постоянно хотелось пить.
Когда шли, Чэчик заметила, что ни среди погибших, ни среди раненых не было воинов элитного отряда брата. «Значит, они могут быть где-то рядом…», - подумала девушка и эта мысль вселила в ее душе хоть крохотную частичку надежды на побег и освобождение.
Вдруг раздался возглас-крик: ''Нерён нергюй!!!'' И все падают на колени, наклонив голову вниз, простирая руки вперед. Мчится всадник в доспехах на вороном коне. Из-за раненого, пронзенного стрелой, бедра Чэчик не смогла, не успела пасть на колени. Смотрит, всадник движется прямо на нее, девушка поняла каким-то внутренним чутьём, что это молодой тэгин. Она стоит ни жива, ни мертва, ждет, когда острый меч своим тонким холодным лезвием коснется шеи, хлынет теплая кровь, будет струиться по всему телу, пока вместе с этими струями жизнь не покинет ее... Медленно закрыла глаза. Чувствует, что всадник рядом, слышит прерывистое дыхание коня, чувствует на своем лице пронзительный взгляд и дыхание... Открывает глаза, перед собой видит смуглое красивое лицо тэгина. Посмотрела в его большие темные глаза, затененные длинными прямыми ресницами, сначала в них был гнев, постепенно он сменяется на удивление... За молодым тэгином - на конях два воина из его свиты. Они ждут действия своего тэгина.
Потом он почему-то не криком, а почти полушепотом говорит:
- Я - великий тэгин Тюркского каганата. Почему колени не преклонила?
Хочешь смерти? Ты ранена?
Страх сковал Чэчик, она не смогла произнести ни слова, лишь только почему-то пристально всматривалась в юное лицо тэгина, он совсем молод, наверно, старше ее на год, два. Видит пушок, пробивающийся над его верхней припухлой губой.
Так они некоторое время внимательно и с удивлением рассматривали друг друга.
Тэгин, с юных лет проводивший время в битвах и на полях сражений, редко общался с женщинами. Эта юная девушка, еще совсем девочка, светлокожая, с правильными чертами, с высокими скулами, с слегка раскосыми темными глазами, с гордым, невозмутимым лицом почему-то сразу привлекла внимание Кул Аты, не потому что не преклонила колени, он ее заметил бы и коленопреклонной. От нее исходили какая-то особенная энергетика и необыкновенное тепло. Тэгина даже несколько смутило, как она смело смотрела ему в лицо, не пряча глаз. Девушка не потупила смущенно взор, а открыто встретила его глаза, даже в ее взоре промелькнули искорки тепла и неподдельный интерес к нему. Потом тэгин увидел ее белокожую нежную шею, на ней взволнованно пульсировала едва заметная голубая венка, девушка дышала часто. Какое-то странное тепло стало разливаться по телу тэгина, такого с ним никогда не было, ни с женой, ни с наложницами, они казались ему фарфоровыми куколками, в которых не угадывалась душа, как-то наигранно улыбались и оказывали знаки внимания. А сейчас перед ним стояла настоящая, живая девушка, гордая, но в то же время такая открытая и искренняя, то страх, то какое-то иное чувство овладевали ею… Он это видел и чувствовал.
Он обернулся к своим воинам и сказал:
- Она сильно ранена, оставьте ее.
Потом взгляд молодого предводителя остановился на талисмане, висящем на ее шее, это был талисман в виде клубка змеи, обвившей круг с равносторонним крестом, похожим на четырехлистный клевер.
Он сразу узнал этот оберег и спросил девушку:
-Ты из рода шаманов или целителей?
Она в ответ кивнула головой в знак согласия, тэгин сорвал с шеи девушки этот амулет:
-Придёт время, я верну его тебе...
И поскакал дальше, степная пыль поднялась до небес, скрывая с глаз удаляющегося всадника.
Близился закат, красное солнце почти садилось за горизонт, и мчится всадник по бескрайней степи, он чувствовал спиной, что девушка смотрит ему вслед...
Ночью, лежа в шатре, Кул Аты не мог избавиться от новых, неведомых ему, ощущений. Сердце колотилось, перед глазами стоял образ юной пленницы. Но это не была слепая страсть, это не было вожделением, это было другое, непонятное чувство, какое-то тепло и радость охватывали его душу. Он раньше видел в глазах пленников или дикий страх, или ненависть, переполняющие их души. Во взгляде девушки не было ни капли ненависти, а были какое-то тепло, тихая нежность. Взгляд ее глубоких, пронзительных, но в то же время необыкновенно ласковых, глаз напомнил глаза его матери, которую он потерял в раннем детстве, больше никто на него так не смотрел, только вот эта пленница заглянула ему прямо в душу, будто поняла, что под обликом грозного, непобедимого, жестокого воина прячется мальчик, жаждавший искренней любви и тепла…
Тэгин подумал, что девушка была воином, она была в доспехах, еще и ранения получила в бою, но осталась жива, значит, она еще неплохой воин. Юноша твердо решил, что завтра подойдет к ней… Он даже не задумался о том, что подумают его воины. Так и уснул, улыбаясь своим мечтам.
Утром опять начался долгий путь к столице каганата, к резиденции Билгэ-кагана, старшего брата тэгина Кул Аты.
Как и задумал, молодой тэгин подошел к девушке:
- Как тебя зовут?
Девушка поклонилась тэгину в знак приветствия и окинула его взглядом темных лучистых глаз, легкое недоумение проскользнуло в ее глазах:
- Чэчик.
- Ты - воин или лекарь? – спросил тэгин.
- Лучник.
- Среди пленных нет женщин, кроме тебя и твоей пожилой спутницы. Дорога долгая и изнурительная, вам будет тяжело идти, еще с твоей раненой ногой. Я отведу вас к нашим повозкам, часть пути поедете на повозках, - сказал тэгин и дал Чэчик бурдюк с водой, девушка со спутницей напились свежей воды и поблагодарили тэгина. Кул Аты в ответ улыбнулся. Потом нежно подхватил Чэчик и посадил на своего коня впереди себя.
Старая знахарка сразу заметила, как молодой тэгин с особой нежностью смотрит на Чэчик и оказывает знаки внимания.
Когда сели в повозку, женщина тихо сказала девушке:
- Вижу, что тэгин заинтересовался тобой всерьез, Чэчик. Наверно,
сделает своей наложницей.
- Не стану я наложницей.
-Думаешь, что рабыню сделает женой?
Чэчик усмехнулась:
- Какой еще женой. Он будет просто любить меня…
- Как просто любить? – удивилась знахарка.
- Да. Просто любить по-настоящему искренне и преданно…, - с легкой иронией проговорила девушка.
- Ох, странная ты девушка, Чэчик, - покачала головой женщина, затем с горечью добавила:
- Ох, пропадешь ты, будь осторожна с властелинами мира. Любовь тэгинов, что чума, прикоснешься к ней - пойдешь по пути гибели. Лучше держись подальше от него.
Девушка уже не слушала свою спутницу, закрыла глаза. Вспомнила лицо молодого тэгина: проницательный взгляд глубоких красивых глаз, в которых затаилась бесконечная нежность, движение бровей в разлет от удивления, от волнения тонкие ноздри прямого носа нервно дрожат, легкая улыбка касается его, еще по-детски припухлых, губ. Он с такой нежностью смотрит на нее. С замиранием сердца вспомнила, как сильными руками он бережно взял ее, посадил на своего коня впереди себя, как нежно обнимал ее, словно боясь касаться ее стана, пальцы его, привыкшие крепко держать меч и узду резвого коня, немного дрожали, как взволнованно дышал. Перед ней был не грозный тэгин, а просто мальчишка, в сердце которого трепетало первое необыкновенное чувство, приводившее его в смятение.
Прошли семь изнурительных дней пути по жаркой степи. В течение всего пути Чэчик слышала вой волков, так обычно подают сигнал воины элитного отряда брата. Но измотанная трудной дорогой девушка не смогла разобрать, воют ли настоящие степные волки, или подают знак оставшиеся в живых воины ее брата.
Тэгин больше не подходил к девушке. Но Чэчик заметила, как он издалека наблюдал за ней, как улыбка играла на его губах, как блестели глаза, как с нежностью смотрел на нее, когда она делала вид, что не замечает его.
К вечеру подошли к реке Орхон, солнце садилось, стало прохладнее, от большой воды веяло свежестью. На противоположном берегу были видны огни резиденции Билгэ-кагана на местности Отюкен.
Молодой тэгин был в приподнятом настроении, ведь он возвращался с великой победой, с богатым трофеем и многочисленными рабами, но его терзала одна мысль: «Как же оставить при себе Чэчик, не унизив ее, предложить ей достойное место рядом?» Был только один выход – включить девушку-воина в свою стражу лучником. Стража тэгина состояла из шести отборных отважных воинов, искусно владеющих всеми видами оружия, кроме лука. Торго, Болго, Колто, Мырлык, Тэглик и Сюргэн были его друзьями детства, верными воинами, прошедшими с ним огонь, воду и медные трубы. Кул Аты размышлял, как друзья воспримут его решение, но твердо знал, что они примут любое решение своего тэгина. Но как предложить Чэчик стать его стражником, как она воспримет это, согласится ли, а если откажется и выберет добровольную смерть – вот какие думы терзали душу тэгина, при одной мысли, что потеряет Чэчик, которая за это время стала такой родной и близкой, его сердце сжималось, он не находил себе места.
К Кул Аты подошел его друг, его правая рука Торго:
- Тэгин, ждут нас почести и награды. Возвращаемся мы с великой победой, покорили новые земли и присоединили каганату. Друг Кул Аты, какие мысли терзают тебя?
Кул Аты в ответ промолчал.
- Неужели эта юная пленница-воин так затронула твою душу? Ты – властелин степей, бог войны, нет тебе равных на этой земле. Сделай своей рабыней, или наложницей, хочешь – сделай второй женой. Ни Билгэ-каган, ни никто другой не откажет, все воспримут твой выбор, твое решение.
Молча постояв, тэгин ответил:
- С ней, с Чэчик так нельзя. Она никогда не примет такое. Она другая, не такая, она – особенная…
Торго удивленно поднял бровь:
- Разве она не женщина? Любая женщина рада будет, стать хоть какой по счету женой такого тэгина.
-Торго, друг, я сам сначала так подумал, но поразмыслив, понял, если сделаю ее женой, как ее властелин, без ее согласия, она возненавидит меня. Решил включить ее в свою стражу лучником. Еще не хочу оставлять ее при ханском дворе, она должна быть всегда рядом, как моя спутница, как равноправный воин.
После разговора с Торго тэгин опять погрузился в раздумья: «Что же делать? Как убедить Чэчик быть рядом?»
Когда пришли к реке, Сандал и Чэчик решили освежиться, воины, сопровождающие пленных, разрешили всем пленникам искупаться, постирать одежду.
Девушка и ее пожилая спутница отошли ото всех подальше. Когда они уже собирались выходить из воды, к ним подошел тот молодой воин, который первым встретил их на поле брани и сопровождал к лагерю пленных. Он принес чистую женскую одежду для них по велению тэгина Кул Аты.
Воин долго всматривался в лицо Чэчик и сказал:
- Ты, правда, красивая. Говорят, сам тэгин заботится о тебе…
- Воин, оставьте одежду и уходите, - его речь прервала Сандал
и строго посмотрела на него.
- Передайте нашу благодарность тэгину Кул Аты за заботу. Он так добр к нам, пленникам, - сказала Чэчик.
Воин удалился.
Как-то неудобно было облачиться в эту женскую одежду, три года Чэчик ходила в доспехах и мужской одежде. Еще влажные густые, слегка вьющиеся, волосы цвета осенней ночи она заплела в две косы и украсила звенящими косоплетками, подаренными когда-то ей мамой, которые она всегда хранила при себе.
Сандал посмотрела на юную красавицу:
- Какая же ты красивая, Чэчик. Я уже забыла, как ты выглядишь в девичьем наряде, - и ласково улыбнулась.

Вечерело. Чэчик сидела у костра и смотрела на танцующие блики пламени. Острые яркие языки огня жадно лизали потемневшее пространство, разнося необыкновенное тепло вокруг и распространяя свет. Вдруг ясно и четко услышала волчий вой, выли где-то недалеко, за холмами. Девушка сразу поняла, что это передавали сигнал друг другу воины её брата. «Что они замышляют? Наверно, хотят вызволить из плена своего предводителя. Да, в столице каганата многолюдно, затеряться можно…», - сидела в раздумьях Чэчик.
Ее думы прервал голос тэгина:
- Чэчик.
Девушка поспешно встала и поклонилась Кул Аты.
Тэгин смотрел на нее с восхищением. В девичьем наряде Чэчик была так хороша, что глаз не отвести: тонкая, как молодая осинка, стройный стан, высокая нежная, лебединая шея, гордо посаженная голова, длинные косы, струящиеся на груди, и необыкновенные лучезарные глаза, озаряющие ее утонченное лицо, пухлые губы цвета утренней зари, на которых едва заметно играла улыбка. Кул Аты подумал, что даже при ханском дворе нет такой видной красавицы.
Тэгин немного замялся, потом:
- Чэчик, у меня к тебе важный разговор.
- Слушаю вас, великий тэгин, - девушка смело взглянула в глаза юноше.
- Предлагаю пройтись вдоль реки. Нам лучше поговорить без «лишних ушей», - сказал тэгин, открыто любуясь девушкой, не в силах оторвать очарованного взгляда. Но это не смутило Чэчик.
Молча, дошли до песчаного берега реки, кое-где покрытого иссушенной солнцем травой. У воды лежали большие круглые камни. Чэчик и Кул Аты сели на эти камни.
- Я – воин, люблю прямо, без витиеватости и условностей, высказывать свои мысли, не умею вести светские беседы, как придворные чиновники, - начал тэгин.
Девушка удивленно и ласково взглянула на Кул Аты, даже запрыгали искры смешинок в ее глубоких ясных глазах, улыбка тронула кончики ее губ, в ответ она ничего не сказала.
Тэгин продолжил:
- Чэчик, предлагаю тебе, стать моим стражником, лучником в моей личной охране.
Девушка удивилась, какой-то стальной отсвет заблестел в ее глазах, лицо сразу стало неподвижным:
- Великий тэгин, меня – пленницу – в личную охрану?
- Да, тебя, Чэчик, желаю сделать своим стражем, своей верной спутницей в боях, и не только, - твердо и уверенно ответил тэгин.
Опять заиграли смешинки в глазах юной пленницы:
- Великий тэгин, а не боитесь меня? Вдруг решу убить вас или сеять смуту среди ваших приближенных? Вы же меня совсем не знаете: кто я, о чем думаю, может, я мечтаю о мести…
- Чэчик, я тебе доверяю. Мне, кажется, что я знаю тебя всю свою жизнь. Я доверяю тебе. Будь, рядом со мной, - сказал тэгин, в поисках ответа смотрел девушке в глаза. В его глазах затрепетало отчаяние.
Лицо девушки снова переменилось, она побледнела, в уголках глаз задрожали слезы:
- Великий тэгин Кул Аты, я – сестра правителя согдийского рода Ашина Хуайдао, дочь Ашины Хушэло-шада, имевшего тюркское имя Бури-шад из империи Тан, я – принцесса Чжэ Чжи Ка, моё тюркское имя – Чэчик. Я по факту рождения не могу служить вам и стать верным стражником, я должна выбрать достойную смерть… Вы должны отпустить меня в степь с моим мечом, и я там встречу свою смерть, как подобает представительнице династии согдийских правителей… Вы хотели услышать это?
Лицо тэгинэ побледнело, в глазах – безысходное отчаяние, он поклонился Чэчик:
- Принцесса Чжэ Чжи Ка, я не хотел оскорбить вас. Простите меня, я не знал, кто вы. Мы - кёх тюрки и согдийцы когда-то были дружны, пока империя Тан не поглотила ваши земли, мы все – тюрки, потомки «голубых волков», недаром вашего отца звали Волк-хан – Бури-шад. Значит, остается лишь один выход – женитьба, наш брак одобрят все, это будет политический союз, который устроит и моего брата, возможно, и вашего тоже…
- Брак? – в голосе Чэчик прозвучали стальные нотки, вскинув на тэгина гордый взгляд, продолжила:
- Мой брат никогда не продаст меня ради политических интересов. Империя Тан нам не простит это поражение. Лучше нам с братом уйти достойно из этой жизни… Жить в качестве пленников – не наш удел.

Слова девушки камнем легли на душу тэгина. Один неверный шаг и он потеряет эту девушку, которая за столь короткое время стала глотком свежего воздуха, так затронула его душу, что он не находил себе места.
В порыве чувств он схватил руку девушки, крепко сжал в своих руках, и слегка дрожащим голосом проговорил:
- Чэчик, вы не оставляете мне выбора. Для меня было бы великой честью жениться на вас. Но, как вы сами знаете, ханский двор с бесчисленными наложницами, женами брата и моей женой – не для вас, вы – вольная птица, вы так не сможете жить, зачахнете. И по условностям двора я вас не смогу видеть каждый день, я – ведь воин, мое место – поле брани и военные ставки.
В душе самой Чэчик тоже бушевали ураган чувств и буря эмоций. Ей этот юноша, отчаянно желающий видеть ее рядом с собой, тоже был дорог, побледневшее лицо, безысходная боль в глазах – все это так тронуло ее юное сердце, еще не познавшее сильные чувства к противоположному полу. А та часть души, где жило осознание ответственности перед своим родом, где с каждой минутой росли непримиримая гордость и непокорность победителям, защита родовой чести правителей, требовала без унижения уйти достойно из этого бренного мира. Другая часть души, где жило ее женское начало, была польщена, что невозмутимый тэгин – гроза степей, бог войны, не знавший поражения в битвах, превратившись в просто влюблённого юношу, молил ее быть рядом, несмотря ни на что, хотел видеть ее каждый день.
Тяжко вздыхая, девушка вымолвила:
- Что же нам делать?
Эти слова ободрили Кул Аты:
- Чэчик, не говорите никому, что вы - сестра правителя согдийского рода Ашина Хуайдао, дочь Ашины Хушэло-шада. И тогда вы станете моей верной спутницей везде, одним из моих стражей. Мы будем вольны, как степные соколы, будем жить свободно, без дворцовых условностей…
- Кул Аты, это невозможно. Что скажет мой народ. Я не могу предать их…, - грустно ответила Чэчик.
- Вы – женщина, вы – военный трофей, должны подчиниться воле победителя. Никто вас не осудит, - пытался ее переубедить тэгин.
- Я – не женщина, я – воин, я – предводитель отряда лучников, я – наследница правителей, - возмутилась Чэчик.
Эта гордая непокорность девушки немного расстроила Кул Аты:
- Тогда вы станете моей женой. Решено! - твердо сказал тэгин.
- Не бывать этому! – отрезала Чэчик, резко встала и направилась к дороге, ведущей к лагерю.
Тэгин сразу догнал девушку, взял за плечи, повернул к себе. Их глаза встретились. Чэчик опустила глаза, она не хотела, чтобы юноша видел слезы, дрожащие в них, но слезы предательски потекли по ее побледневшим щекам.
Кул Аты нежно прикоснулся к ее щеке, бережно вытирая слезы:
- Чэчик, дорогая. Я вас понимаю. Это все не то… Порой я так ненавижу этот мир, где я должен воевать, покорять кого-то. Для чего? Для кого? Мне это нужно? Кому это нужно? Говорят для прославления рода, народа, для укрепления власти Каганата… Была бы моя воля, я уехал бы с вами в далекие-далекие снежные равнины, которые раскинулись за дальними горами, жили бы спокойно, тихо и мирно, любовались бы закатами и восходами, снежными вершинами гор, цветущими долинами… Далекие снежные долины – родина моей матери, ее звали Айталы.
Почему я не должен быть счастливым? Почему я должен отпустить на погибель ту единственную, которая затронула мое сердце? Почему?
- Кул Аты, вы – великий тэгин – вот и ответ… - тихо прошептала Чэчик.
Вдруг тэгин притянул к себе девушку, нежно обнял ее.

Вика просыпалась от этих странных снов и в первые минуты не могла осознать, где реальность, где иллюзия.

Перед ее глазами, как кадры из кино, проносились воспоминания не из ее жизни, а из далекого прошлого, со времен Тюркского каганата.
Снился один и тот же сон. Скачет всадник, степная пыль поднимается, скрывая с глаз удаляющего всадника. Эта картина всегда стоит перед глазами Вики: близится закат, красное солнце почти садится за горизонт и мчится всадник по бескрайней степи, а она стоит и смотрит ему вслед...

Иногда Вика во сне видела - тоже степь, снова крик: «Нёрён нёргюй!!!».
 Молодой Тэгин проезжает со своей свитой. Вика сидит на коленях со всеми, преклонив голову. Тэгин подходит к ней, берёт ее длинные косы, украшенные красивыми косоплетками, и резким движением меча обрезает их, с ее отрезанными волосами в руке снова удаляется, скачет по бескрайней степи на своем резвом скакуне, снова ярко багровое солнце садится за горизонт.
И третий сон... Вика - воин-девушка с обрезанными косами. На ее коленях лежит смертельно раненый молодой Тэгин. Во сне она чувствует, что она любит этого молодого тэгина, грозного, порой жестокого, вспыльчивого, но все же бесстрашного и отважного..., и он, возможно, тоже любит ее. Собрав последние силы, Тэгин произносит:
- Хотел бы родиться в другое время, в другом мире, где мы с тобой могли бы свободно и беззаботно скакать по бескрайней степи, или строить свой дом, родить детей... Могли быть свободными...
Потом из-за пазухи достаёт талисман и  косоплетки Вики-Чэчик, они окровавлены, еле слышно говорит:
- Возьми свой оберег, косоплетки оставь мне, в мире предков хочу помнить тебя, моя Чэчик..., а волосы твои я вплёл в свои косы, тогда ещё... Помнишь? - сжимает руку девушки и добавляет почти одними губами:
- Время пришло...
 И отважный  Тэгин покидает этот бренный и бранный мир...

Странные сны... Вика смотрела их, как кадры из какого-то фильма... Или это было яркое воображение впечатлительной девочки... Или это были воспоминания из прошлой жизни...