Чудик

Морозный воздух нервно вздрагивал от колкого дуновения озорного, лёгкого ветерка. Длинные тени, по обыкновению, к вечеру становились всё больше и больше, превращаясь в огромных сказочных великанов.
«Люблю-ю-ю!» – неожиданно раздалось над притихшими улицами.
«Люблю-ю-ю!» – и звонкий смех прокатился по удивлённым сугробам, нарушив молчаливую дремоту уставшего города.
А вот и они. Раскрасневшиеся, счастливые. Словно не идут по земле, а порхают над ней, подобно невесомым снежинкам
– Люблю-ю-ю!
– Не надо, Андрей. Что подумают люди?
– Подумают, что ещё один человек сошёл с ума от любви!
– А чем ты докажешь свою любовь?
– Только любовью, Лизонька! Только своей любовью!
Они остановились.
– Подожди минуточку, я сейчас…
Молодой человек нырнул за угол, и несколько минут всё было тихо, если не считать беспокойного дыхания ветра, ищущего убежище на ночь.
Лиза поёжилась, и позвала:
– Андрей!
Но, ответа не было.
– Андрей!
– Алле-гоп! А вот и я!
Спрыгнув с небольшой пристройки дома, Андрей, дурачась, встал на колено и высокопарно изрёк:
– О, Мадонна! Свет моих очей! Примите в подарок от раба своего сей скромный букет, в котором отражается лишь малая частица алости ваших губ и синевы ваших глаз!
– Цветы? В январе? Откуда?!
Андрей, всё ещё дурачась, продолжал:
– Пусть их происхождение останется моим маленьким секретом. И милости прошу непревзойдённой к моей особе серой и безличной: лишь поцелуй меня благословит на подвиги во имя божественной вашей красоты!
– Чудик, – усмехнулась Лиза, но игру приняла.
– Столь благородный рыцарь достоин поощрения! Встаньте, друг мой, я удовлетворю ваше желание!
Их губы сомкнулись в долгом и невинном поцелуе. В эти мгновения их не было на земле. Они были далеко, немыслимо далеко от будничной, торопливой, беспокойной жизни.
Через несколько месяцев нашего героя призвали в армию. Отслужив на флоте, он вернулся возмужавшим, стройным парнем. И не одна девчонка с интересом поглядывала в его сторону, когда он шёл куда-нибудь, надевая парадную морскую форму.
Лиза не дождалась Андрея, и вышла замуж. А он и не корил её за это. Расставаясь, не брал с неё клятв в вечной верности, ничего не требовал и не просил. Он просто знал, как тяжело ждать, и… молчал. Конечно, были переживания, бессонные ночи. Но всё это прошло, оставив, правда, неприятный след в ранимой душе нашего героя.
Андрей считал, что ему не повезло в жизни именно тем, что он не такой, как все. Кругом люди – как люди, а он – другой какой-то. Пожалуй, не объяснить переживания, что каждый день носил он в своём сердце. Он жил. Но жил одиноко и больно.
Прошёл ещё один год. Весна. А вот и он! Улыбается и оживлённо беседует с молоденькой девушкой. Может, это его судьба? Как часто бывает, они познакомились случайно совсем недавно. Договорились встретиться, и вот… Прислушаемся…
– Ну, и весельчак же ты, Андрюшка! Мне так хорошо с тобой!
– И мне! Таких красивых я ещё не встречал…
– Я хочу мороженого!
– И я тоже!
Может, Андрей на этом и не зацикливался, но, подсознательно, очень хотел «быть, как все». Искромётно шутить, заразительно смеяться, без умолку болтать обо всём на свете, только бы не вспоминать о себе настоящем.
Они уже в кафе.
– Мне – одно…
– А мне – два! – Это его спутница, темноволосая Ирина, лукаво вздёрнула очаровательный носик.
Сделав нарочито безразличное лицо, Андрей изрёк:
– Десять!
Спутница удивлённо, но недоверчиво наблюдала за происходящим.
«Мальчишка! – ругал он себя. – Влип, как безмозглый болван!»
Но, было уже поздно: порции мороженого стояли на столе перед ним. Ирина, улыбаясь, сидела напротив.
Изо всех сил делая вид, что ничего особенного не происходит, Андрей принялся есть злополучное мороженое. Когда было покончено с восьмой порцией, он, всё ещё улыбаясь, взялся за девятую, чувствуя, что внутри он уже ничего не чувствует.
Он съел все десять порций. Затем, встал:
– Может, повторим?
– Ну, ты и чудик! – только и нашлась в ответ Ира, до этого молча наблюдавшая за происходящим.
Андрей, вдруг, всецело осознал дурацкую безвыходность своего положения. Разозлившись на свою беспомощность, он круто развернулся, вышел из кафе и зашагал прочь по улице. Не оглядываясь, не ища поддержки. Он уходил из этого отрезка своей жизни. Как оказалось, вдвоём. Со своим одиночеством.
После этого случая, Андрей долго болел. Оправившись, наконец, от физического недуга, он никак не мог залечить душевные раны, и завербовался на Север. Дни, а за ними – годы, бежали быстро. Было, как-то, не до страданий. Всё время, а с ним – мысли и чувства – занимала работа.
Так прошло двадцать лет. И уже не просто Андрей держит путь назад, в родной город, а Андрей Александрович. Он вышел из купе, и остановился у окна.  Калейдоскоп сумеречных пейзажей за стеклом чем-то напомнил ему монотонную череду прошедших дней, и грустные воспоминания об ушедшей молодости, как бы этого сейчас ни хотелось, накрыли Андрея с головой.
– Разрешите пройти, – это проводница со стаканами чая в руках.
– Пожалуйста, – Андрей отошёл в сторону.
Проводница протиснулась, и добавила, с явной укоризной:
– А курить нужно в тамбуре.
– Хорошо-хорошо, уже ухожу…
И Андрей направился к выходу.
Поезд двигался неторопливо. По случаю лета и хорошей погоды, дверь вагона была открыта, и будто зазывала посидеть на ступеньках. Помечтать. Подумать. На чистом ночном небе было полно звёзд. Свет из вагона недалеко выхватывал из темноты фрагменты бескрайних полей. Наслаждение тем, что ты видишь и чувствуешь, очень сильно в такие мгновения. Андрей сидел и думал.
Щелчок дверного замка вернул его к реальности. Обернувшись, он увидел совсем ещё юную девушку. Она появилась, как призрак: столь же внезапно и легко.
– Здравствуйте.
– Добрый вечер, – Андрей поправил сбившиеся от ветра волосы.
– Вы тоже любите смотреть отсюда – в будущее?
– Не знаю. Но, интересно попробовать, – улыбнулся Андрей.
– Меня зовут Лиза.
Что-то в груди у него защемило.
– А меня – Андрей Александрович. Можно просто: дядя Андрей.
– Хорошо.
Немного помолчав, Лиза добавила:
– А вы – полярник?
– Как ты догадалась, – Андрей улыбнулся.
– Просто у всех полярников такие вот, северные бороды.
– А-а… Значит, именно – северные?
– Ну, да. А какие же ещё? Конечно, северные! Ой, смотрите, звёздочка упала! Красиво, правда?
– Красиво.
– Расскажите, что-нибудь, про Север. Про зимовки, про белых медведей, моржей… Про айсберги. А? Расскажите, дядя Андрей?
– Ну, что же, можно…
И Андрей начал свой рассказ. Про первый год зимовки. Про празднование Нового года в тундре. Про изучение повадок тюленей. Про красоту северных мест.
Лиза слушала, затаив дыхание. Временами она восклицала: «Как здорово!», и по-детски непосредственно хлопала в ладоши. И всё это получалось у неё так мило и обворожительно, что Андрей, продолжая рассказ о далёком Севере, думал уже о той Лизе, что навсегда осталась в его юности – тоже теперь такой далёкой. И, в какой-то момент, он, вдруг, с невероятной остротой ощутил всё своё одиночество, душевную беспомощность и, по сути, напрасно прожитую жизнь.
– Дяденька, вы плачете?
– Нет-нет, что ты…
А слёзы катятся, одна за другой.
– Прости, я просто устал, наверное, – только и нашёлся он, что сказать. – Мне надо идти. Прощай.
Когда он ушёл, Лиза только пожала плечиками, устроилась поудобнее и предалась грёзам. Уже на рассвете, вернувшись в купе, она рассказала матери о странной встрече.
Состав, тем временем, прибыл на очередную, ничем не приметную станцию.
– Да вот он, мама! – воскликнула Лиза, указывая в окно.
Андрей стоял на перроне и отчуждённо смотрел куда-то, поверх вагона. Потом, словно очнувшись, схватил чемодан и быстрым шагом направился в сторону бескрайнего поля.
– Чудной, какой-то…
– Ну, ладно. Ладно, Лиза, спи.
– Мам, а куда он побежал?
– Не знаю. Спи…

Рубцовск, 15 января 1985 года