Зелёный Ковчег

Люк Шепард затаился за переплетением ветвей молодого кустарника. Он пристально наблюдал за происходящим впереди на берегу ручья, боясь даже моргнуть, чтобы ничего не пропустить. Там крутился на месте лотосный паук. С тех пор, как четверть века назад под воздействием умирающего Солнца растительные формы жизни мутировали, практически вытеснили белковые, подобных существ возникло множество. Безумное соединение растительной основы и животной формы. Безопасных растений почти не осталось, так что Люку очень повезло, что кустарник, за которым он прятался, почти не шевелился, а самые активные ветви получилось отпугнуть соком кислотных бобов.

Лотосные пауки заполучили название из-за дырчатого брюшка, напоминавшего пустую коробочку из-под семян лотоса. Эти твари считались относительно безопасными, в пищу они употребляли в основном плоды и семена других растений, не интересуясь выжившими животными, людьми в том числе. Большую часть жизни они проводили под водой брюшком кверху, выползая на берег только для размножения.

Паучиха вила кокон. Она скручивала толстые нити зеленоватой паутины, формируя из них колыбель. Там она понесет яйца, когда отправится в миграцию на Марс. Именно в коконе с постоянной Земной атмосферой Люк планировал выбраться с планеты. Самому ему терять уже было нечего, он достаточно пожил, но вот внучку старый вояка планировал вытащить из этого растительного ада. Никаких средств связи не осталось, но капитан Шепард точно знал, что на одном из спутников красной планеты еще лет тридцать назад основали земную колонию. Люк понятия не имел, что они будут делать на подлете к чужой планете, но планировал ориентироваться по ситуации.

Убедившись в том, что паучиха застряла на берегу на несколько часов, капитан сплюнул под ноги горькую слюну вместе с травяной жвачкой, перехватил удобнее остро отточенную жердину и попятился. До нужного высокого дерева он пробежался и принялся карабкаться вверх по толстой растрескавшейся коре. Добравшись до четвертой развилки ветвей, Люк перелез на одну из веток, на конце которой висел плетеный каплевидный домик с узким лазом, ведущим внутрь. Такой лаз легко перекрывался, чтобы не впустить хищные лозы или плотоядных корнехлёстов.

Устроившись на ветке, Люк замысловато свистнул. Из домика неуверенно просвистели в ответ. Капитан усмехнулся в седую бороду, прищурил единственный уцелевший глаз, вторую глазницу пересекал грубый шрам. После условного свиста плетеная дверца домика отодвинулась, и наружу высунулась лохматая голова, похожая на одуванчик. Пятилетняя Мэри сверкнула на деда голубыми глазенками, щербато улыбнулась. Дождавшись кивка, она ловко, как обезьянка, выбралась на ветку, вытянув за собой набитый припасами мешок.
Люк сентиментально шмыгнул носом, потрепал внучку по макушке, перехватил у нее вещи и кивнул, чтобы следовала за ним.

Пробраться в колыбель получилось довольно легко. Паучиха никого и ничего не видела, пока занималась делом. Устроившись среди мягких яиц-шариков, люди приготовились ждать начала путешествия. Люк напоил внучку густым тягучим нектаром львиного зева, благодаря которому девочка должна была проспать все время путешествия, пока не выпьет противоядие. Ему и самому стоило бы выпить, но капитан Шепард никак не мог решиться утратить контроль над ситуацией.
Мэри быстро задремала, прижавшись к деду. Она пропустила момент, когда лотосная паучиха запечатала колыбель, прилепила ее к брюшку и, выпустив из одного из отверстий паутинное полотнище, принялась ждать. Под воздействием солнца оно поднялось в воздух, раздулось и понесло паука все выше и выше, начиная ее миграционный путь.

Люк прикрыл глаза и старался дышать реже. Где-то там, за пределами родного мира, тянутся миграционные паутинные тропы, по которым паучиха, подчиняясь инстинкту, устремится в сторону Марса. Старый военный надеялся продержаться в бодрствовании все время пути, но уверенности в успехе у него не было. Главной проблемой ему казался момент прибытия. Как подать своим знак? Люк покосился на аккуратные полупрозрачные паучьи яйца. Интересно, если избавиться от содержимого и натянуть оболочку на голову, получится продержаться в вакууме?

Впервые солдат чувствовал себя настолько беспомощным, плывущим по волнам событий. Мэри тихо посапывала во сне, в яйцах шевелились паучьи зародыши. Люк сглотнул, подавив приступ тошноты, глотнул мелкую черную волчью ягоду: в голове зашумело, и он провалился в сон без сновидений. Одна ягода позволяла выпасть из реальности на пару суток, а их капитан Шепард прихватил не меньше трех сотен.

Паучиха двигалась в безвоздушном пространстве, цепляясь за толстые зеленоватые нити. Они походили на нервные волокна, соединяющие Солнечную систему в единый организм. Оболочка колыбели потрескивала, покрываясь льдом, но температура внутри не менялась, разве что все сильнее пахло преющей травой. В моменты пробуждения Люк проверял состояние внучки, переворачивал ее, сам с кряхтением менял положение тела и опять проваливался в беспамятство, закинувшись ягодой. Сколько это длилось, сказать он не мог, только иногда обращал внимание не то, как подросли паучата в своих круглых коконах.

Проснувшись в очередной раз, Люк понял: что-то изменилось. За плотной мембраной колыбели визгливо стрекотала лотосная паучиха, слышались щелчки длинных жвал, сухой шорох песка, частые удары. Оболочка колыбели оттаяла, воздух стал тяжелым и густым. Они опустились на планету.

Капитан Шепард напоил внучку целебным отваром, а когда она открыла глаза, то приложил палец к губам, показывая, что надо, как и прежде, сохранять тишину. Умная девочка кивнула, зевнула, села. Мэри морщилась, растирая задеревеневшие мышцы, но не издавала ни звука.

Резкий свист рассёк тишину. Следом за ним полотно колыбели дёрнулось, прожжённое огненным снарядом. Люк мгновенно выхватил каменный нож, разрезал стенку, укрыл внучку собой. Снаружи метались силуэты в кожаных плащах, сверкали наконечники копий, пращи взмывали над головами. Паучиха, оглушённая болью, беспорядочно била жвалами, поднимая тучи багровой пыли.

Один из нападавших занёс дротик, целясь в Люка. Старик медленно опустил оружие лезвием вниз, открыл ладони, указал на девочку, потом на свои виски. Мэри, преодолев страх, высунулась из-за его плеча, протянула вперёд горсть сушёных плодов.

Дротик замер. Руки с копьями медленно опустились. Человек впереди откинул капюшон, внимательно осмотрел шрам на лице Люка, его одежду со старыми военными нашивками, потом взглянул на девчонку. Кивнул. Указал рукой в сторону каменных стен, выросших из красных песков. Надвигались сумерки, но в проёмах ворот уже теплился живой огонь. Люк поднял внучку, сделал первый шаг по чужой земле. Тишина стояла вечная, но в ней уже дышало будущее.