Особый рецепт

Люся смотрела за окно, подперев голову рукой и навалившись пышной грудью на прилавок. Низкие серые тучи угрожающе нависали над полем по другую сторону дороги. По едва пробившейся зеленоватой щетине травы бродили понурые коровы и серо-бурые от грязи овцы. Судя по тому, как чахлые деревца, голые и замерзшие, клонились к земле, ветер даже не думал успокаиваться, напротив, крепчал от минуты к минуте.

— Марь Иванна, — Люся зевнула, отмахнулась от осоловелой в жарко натопленном помещении мухи, сменила руку, которой подпирала голову. — Чего это Прокопыч скотину в поле выгнал? Там же выпасу никакого, так только, одна видимость, а буря вот-вот начнется.
— Я откель знаю? — Мария Ивановна зевнула, плотнее запахнула замусоленный кардиган, смахнула с нарумяненной щеки крошки осыпавшейся с ресниц туши. — Передохнут — сам дурак.
— Жалко ведь, — Люся томно вздохнула, подперла уже обе щеки. Вероятно, она еще долго могла бы рассматривать медленно бродящих животных, но вид перегородил остановившийся перед витриной огромный грузовик. Номерной знак, заляпанный грязью, рассмотреть не получалось. Темно-серые бока монструозного автомобиля не отличались ничем примечательным, кроме настолько выразительной безликости, что это само по себе вызывало некоторые опасения и подозрения. Обычно такие машины ревом двигателя сообщают о своем появлении задолго до того, как появятся в поле зрения, но этот подкрался бесшумно, слишком новый и современный для глухих деревенских пейзажей.

Дверь грузовика открылась, на обочину проселочной дороги из высокой кабины выпрыгнул круглолицый мужчина в черных штанах и куртке, которые как-то ненавязчиво наводили на мысли о военной службе. Высокие шнурованные ботинки грязь покрывала столь же тщательно, как и номерной знак грузовика. Люсе этот человек показался гостем из другого мира.
— Это еще что за люди в черном? — удивленно спросила она, отлепила ладони от щек, выпрямилась и поправила белый передник, надетый поверх платья, чтобы он не скрывал весьма эффектное декольте.
— Понятия не имею, но чуйка мне подсказывает, что этот субъект хочет нам что-то предложить, — Мария Ивановна бросила в рот ядрышко миндаля, с хрустом его разгрызла и уперла кулаки в тощие бедра, дожидаясь, пока «человек в черном» войдет в придорожную закусочную.
— Чего так? А если за пирожками или вот шаурмой, к примеру?

Мария Ивановна рассмеялась, приложив ладошку к впалой груди.
— Ты погляди на этого молодца! У него ж морда шире газеты, а глаза наглые-наглые! На кой ему наши пирожки?

Люся поджала губы и стиснула пальцы, которые еще помнили ощущение деревянной лопатки, ею она переворачивала любовно вылепленные пирожочки сегодня в шесть утра. И, между прочим, все проезжавшие мимо дальнобойщики хвалили их, за обе щеки уплетали!

— День добрый, красавицы! — громогласно произнес «человек в черном», перешагнув порог закусочной.
— И тебе не хворать, молодец, — Мария Ивановна одарила потенциального клиента улыбкой, и вся ее тощая, какая-то долговязая и несуразная фигура как будто преобразилась. Глаза заблестели, морщинки разгладились, а улыбка стала то ли загадочной, то ли соблазнительной.

«Во дает! — поразилась Люся, наблюдая за преображением начальницы. — И как только у нее получается? Натуральная ведь вобла сушеная, а ведь иногда как умеет!»

— Пить, выпить, закусить? — спросила тем временем Мария Ивановна, «человек в черном» рассмеялся, но его мимика как будто запаздывала.

«Как маску напялил. И пахнет от него странно, не грузовиком, а больницей», — подумала Люся.

— Отчего б не выпить да не закусить! — махнул он рукой, но глаза при этом как-то очень внимательно стреляли по сторонам. Люсе почудилось, что, если сейчас она проследит за его взглядом, то непременно увидит красную точку лазерного прицела, как в боевиках. В животе свело и похолодело. — Давайте кофейку и пару пирожков с картошкой.
— Людмила! — повелительно крикнула хозяйка закусочной, как будто между ними было метров двадцать, а не пара шагов. — Кофе и пирожки. Подогреть не забудь!
— Сейчас сделаю, — Люся тоже улыбнулась клиенту и занялась заказом, не забывая прислушиваться к разговору.
— А что, хозяйка, — спрашивал он, — много тут у вас посетителей?
— Хватает, не жалуемся, — Мария Ивановна подбоченилась, не моргнув и глазом покривив душой. На самом деле, закусочная стояла на пороге разорения с тех пор, как проложили новую трассу и поток машин резко снизился, почти иссякнув. — А почему интересуетесь?
— Думаю вот, не возьмете ли у меня пару паков тушенки? Склад недавно закрылся, так что по себестоимости отдаем.
— Вот оно как, — хозяйка хмыкнула, глянула на Люсю, мол, ну, что я тебе говорила? — Хорошая тушенка? Просрочку не возьмем. Со сроками порядок? Если что не так, Роспотребнадзор меня саму на тушенку пустит.
— Отменная! Мяса много, жидкости и нет почти. Как раз на пироги с мясом вам пойдет. Этикеток нет, но все сроки на банке выбиты, как обычно.
— Есть на пробу?
— Как не быть!
— Хорошо. Давайте так, поедите сейчас, а после мы глянем, что там у вас за товар.

С едой «человек в черном» управился быстро, а после расстегнул куртку и выставил на прилавок консервную банку. Отщелкнув перочинный ножик, он ловко вскрыл ее, отогнул жестяную крышку. Мария Ивановна глаза прикрыла, уловив густой мясной аромат, пряный, перечный, да с лаврушечкой. Вкус окончательно убедил хозяйку закусочной — надо брать!

«Человек в черном» повел Марию Ивановну к грузовику. Люся хмурилась. Вроде и красивый мужик, здоровенный, плечи широкие, лицо приятное, но что-то в нем заставляло неуверенно переступать с ноги на ногу. Вдоль позвоночника как будто скользнули ледяные пальцы, легли на затылок, шевельнув волосы.

Ветер крепчал. Гнулись к земле дрожащие деревца. Громко замычала корова, к ее ногам прижалась похожая на упавшую грозовую тучку овца. "Газель" с обтянутым брезентом кузовом сильным порывом ветра швырнуло на юркую легковушку, водитель чудом избежал столкновения. Мария Ивановна и «человек в черном» ударили по рукам. Кутаясь в кардиган и пригибая голову, она поспешила вернуться в закусочную. Похожие на муравьев в одинаковых спецовках трое парней принялись сноровисто перетаскивать картонные паки.
— Я у него еще два со сгущенкой выторговала, — похвалилась хозяйка закусочной, заглянула в кассу и принялась отсчитывать деньги.
— А вы уверены, что мы людей не потравим? — спросила Люся, сглотнув комок в горле. - Не нравится мне все это.
— Брось, очень выгодно продали. И сроки годности я проверила, порядок полный.

Как только Мария Ивановна расплатилась с улыбчивым «человеком в черном», грузовик умчался в грозовую даль. Первые косые струи дождя ударили по окнам. По полю бежал Прокопыч, размахивая руками. Подгоняемые ветром овцы удирали от него. В этой гонке овцы пока выигрывали.

— Вот что, иди-ка ты домой, совсем погода портится, — предложила хозяйка закусочной. — Возьми пару банок, к утру испеки пирожков на пробу.
— Хорошо, — согласилась Люся, развязывая фартук. — Если не подойдет для начинки, завтра расскажу.
— Конечно расскажешь, — Мария Ивановна смерила ее строгим взглядом. — Иди-иди, я сама тут закрою.

Выбрав пару консервных банок среди нескольких десятков таких же, Люся сунула их в сумку и побрела домой. Несколько раз ей казалось, что она сейчас превратится в героиню детской сказки и попросту улетит, унесенная ветром.

Путь до дома вместо десяти минут занял чуть не полчаса. Пес Кузьма спрятался в будку и благоразумно даже носа не казал наружу. Люся ухватилась за прутья калитки, перевела дух, отперла замок, шагнула за забор и только тут вздохнула спокойно.

Старый дом, принадлежавший еще ее прабабке, встретил тишиной, холодом, запахом трав, скрипом половиц и ставень. Он разговаривал, иногда Люсе казалось, что еще немного, и она научится его понимать. Сегодня дом словно демонстрировал недовольство, скрипя громче обычного.
— Это просто ветер, — убежденно сказала Люся и направилась переодеваться. Потом она решила приготовить тесто и начинку для пирожков, чтобы не возиться с этим утром.

Привычная рутина шла гладко, без сучка и задоринки. Тесто вышло мягким, живым, а к утру после расстойки и вовсе обещало стать идеальным. Вытерев стол от муки, Люся поставила перед собой банки с тушенкой, сложила руки на груди, хмуро глядя на них. Никаких опознавательных знаков на серебристых жестянках найти не удалось, за исключением выдавленной на донышке даты изготовления.

Наконец, решившись и будто прыгая с высоты в пропасть, Люся взяла консервный ключ и принялась открывать банку. Жестянка поддавалась охотно, не деформировалась, значит, не самый дешевый металл. Слегка воспрянув духом, Люся улыбнулась. Действительно, чего это она всполошилась? Мало ли какой производитель разорился в это неспокойное время? Ну, продают ребята банки без этикеток, ей-то какое дело?

Улыбаясь и мурлыкая под нос незамысловатую песенку, Люся взялась за начинку. Вывалила из банок содержимое в глубокую сковороду, нашинковала лук, натерла чеснок, подобрала специи. Запахло так соблазнительно, что даже у нее слюнки потекли. Большой деревянной ложкой, помешивая, она разделяла крупные кусочки мяса на более мелкие.

Ложка чиркнула по дну, наткнулась на что-то не столько твердое, сколько упругое. Оно пружинило.
— Это еще что такое? — нахмурилась Люся, тыкая в упрямый кусок, никак не желавший поддаваться.

Подцепив неопознанный объект, она вытащила его, плюхнула на блюдце, оставила остывать, да так и забыла. Закрутилась за готовкой и вспомнила об извлеченном из начинки куске только тогда, когда всё было готово, упаковано в контейнер и до завтра отправлено в холодильник.

Люся повернулась к разделочному столу, подошла, опять потыкала ложкой, перевернула. В соусе среди кусочков моркови белел ноготь, неживой, сероватый с обломанным краем. Синевато выделялся суставной хрящ.

Сердце гулко бухнуло у нее в висках, дыхание перехватило, руки похолодели, а аппетитный аромат тушеного мяса вдруг резко изменился. В нос ударило запахом сырого подвала, старой меди, гнили и плесени.

Люся выронила ложку. С очередным порывом ветра в печной трубе завыли черти. Когда все стихло, тишина установилась звонкая, как перед выстрелом.