Уважаемый читатель, я обращаю ваше внимание на то, что при чтении вы запросто можете представить и фон, и ход самих событий, познакомиться с людьми, которых давно уже нет с нами. Они волей;неволей «играли» тогда предназначенные судьбой роли — и при этом вы способны сжать время до минимума, пока читаете эти страницы. Грех не воспользоваться такой возможностью оперировать не самими предметами, а их образами — тем, что определяется как «думанье», присущее только Homo sapiens, — и сгенерировать по ходу этого каскад переживаний, словно вы сами там побывали.
В предыдущей главе «Заполярная осень 42;го. День за днём: небо, море, земля» читателю была дана возможность увидеть общую картину: понять, где и как шли бои в Заполярье, какие задачи решали наши войска и какой ценой давался проход очередного морского конвоя по Северному пути осенью 1942 года.
В этой главе мы рассмотрим, как события тех дней описывала британская сторона сразу после случившегося, какую оценку им дали спустя несколько десятилетий представители бывших союзников и какова реакция на эти далёкие события в наше время. Кроме того, мы приведём дополнения, описывающие ряд событий перед проходом конвоев PQ;18 и QP;14 — без них повествование было бы неполным.
Итак, слово британской стороне.
Ниже приведены выдержки из донесений за период с 1 января 1942 года по 31 декабря 1942 года, представленных лордам;комиссарам Адмиралтейства адмиралом Джоном К. Тови — кавалером ордена Бани (K.C.B.) и ордена «За выдающиеся заслуги» (D.S.O.), главнокомандующим Флотом метрополии.
Информация взята из источника: SUPPLEMENT TO THE LONDON GAZETTE, 17 OCTOBER 1950.
КОНВОИ НА СЕВЕР РОССИИ, 1942 ГОД
ОТСРОЧКА ОПЕРАЦИИ PQ;18
23. До вывода многих крейсеров и эсминцев Флота метрополии для участия в операции «Пьедестал»* времени на проведение еще одной операции с конвоем не оставалось.
______________________
(* Операция «Пьедестал» представляла собой отправку большого конвоя на Мальту в августе 1942 года.)
Поэтому операцию P.Q.18 пришлось отложить до начала сентября. Рассматривалась возможность отправить конвой, направлявшийся на запад, в одиночку, но обеспечить надлежащее прикрытие от подводных лодок не удалось.
24. Значительная часть боеприпасов, предназначавшихся для Северной России, была утрачена на судах конвоя P.Q.17; также ощущалась нехватка продовольствия. Поэтому 20 июля четыре эсминца — «MARNE», «MARTIN», «MIDDLETON» и «BLANKNEY» — отправились в Архангельск с боеприпасами для пополнения запасов эскортных кораблей и судов конвоя Q.P.14, а также с провизией. 21 июля они были замечены самолётами вблизи острова Ян-Майен, но в остальном их переход прошёл без происшествий.
***
САМОСТОЯТЕЛЬНЫЙ ПЕРЕХОД РУССКИХ СУДОВ
25. По просьбе советского правительства 11 и 12 августа из Исландии вышли два русских торговых судна, чтобы попытаться пройти без сопровождения. В конце концов им это удалось после долгого плавания, протянувшегося далеко в сторону Карского моря.
***
ВОЗДУШНОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО
26. В августе предпринимались дальнейшие попытки организовать взаимодействие авиации на Дальнем Севере. По моей просьбе два офицера из штаба командующего бомбардировочной авиации прибыли в Скапа-Флоу для обсуждения возможности нанесения удара тяжелыми бомбардировщиками по вражеским кораблям в Нарвике. Эта операция зависела от наличия подходящего аэродрома на севере России, где бомбардировщики могли бы приземлиться и дозаправиться после атаки. Я обещал организовать морскую перевозку необходимого наземного персонала и припасов на такой аэродром, если он будет найден.
27. Две эскадрильи торпедоносцев «Хэмпден» были переброшены на север России для поддержки конвоя P.Q.18. Их наземный персонал, припасы и торпеды были доставлены в Колу на кораблях «TUSCALOOSA», «RODMAN», «EMMONS» и «ONSLAUGHT». Недавно я получил тревожное сообщение об условиях в российских госпиталях, где лечились моряки с эскортных и торговых судов этих конвоев. Персонал и медикаменты британской медицинской службы, прибывшие в результате моих обращений, также отправились в путь на «TUSCALOOSA», а также было отправлено как можно больше боеприпасов и продовольствия.
28. По указанию из Москвы медицинскому подразделению было отказано в разрешении на высадку в Архангеле; а той части, которая была высажена «TUSCALOOSA» в Ваенге, было приказано покинуть место высадки. Запасы были оставлены на севере России, но личный состав был вынужден вернуться в Соединенное Королевство в Q.P.14. Я вновь обратился с просьбой оказать на них самое сильное давление, чтобы они еще раз передумали.
29. Пока «TUSCALOOSA» находился в пути, поступали сообщения о действиях немцев к востоку от Баренцева моря. Российский ледокол был атакован неопознанным надводным кораблем к востоку от Новой Земли, после чего несколько населенных пунктов были обстреляны. Я рассматривал возможность оставить «TUSCALOOSA» в Северной России до получения дополнительных разведданных, но Старший британский военно-морской офицер, находившийся на севере России, сообщил, что мурманские якорные стоянки находятся под постоянной воздушной атакой и что более длительное пребывание там крайне нежелательно.
30. 24 августа «TUSCALOOSA» в сопровождении «MARTIN» и «MARNE» снова отправилась в Исландию. Было приказано, чтобы три британских эсминца прочесали район к югу от «TUSCALOOSA» для перехвата любых вражеских судов, выходящих из Северной Норвегии в Карское море. В 22:30 к юго-востоку от Медвежьего острова был замечен немецкий минный заградитель ULM, который был потоплен этими эсминцами*. Британские и американские корабли были обнаружены самолетами и периодически отслеживались на следующий день, но атаки не последовало.
***
ОПЕРАЦИЯ EV — ПРОХОД КОНВОЕВ P.Q.18 И Q.P.14
31. План. Опыт конвоя P.Q.17 показал, что противник готов бросить свои крупные надводные силы против конвоев, идущих далеко на восток в Баренцевом море. Также нельзя было исключать, что он продолжит оставлять в покое конвои, идущие на запад. Прикрытие, обеспечиваемое боевым флотом, пока конвои находились к востоку от Медвежьего острова, всегда было скорее угрозой, чем реальной помощью. Я был категорически против того, чтобы вводить тяжелые корабли в Баренцево море, вдали от их баз, где они подвергались бы массированному воздействию подводных лодок и береговой авиации, и при этом не было бы особой надежды на то, что противник вступит в бой.
Прикрытие боевым флотом поглощало большое количество эсминцев, которые в противном случае можно было бы использовать для реального прикрытия конвоя. В условиях переменной видимости, характерной для этих широт, присутствие большого количества эсминцев представляло бы угрозу, с которой противник, несмотря на большую дальность стрельбы своих орудий, вряд ли захотел бы столкнуться.
32. Поэтому я решил, что для надводного прикрытия будет достаточно большого отряда эсминцев под командованием контр-адмирала, командующего эсминцами 1-го флота (контр-адмирал R. L. Burnett, кавалер ордена Бани и ордена Британской империи), который будет плавать под флагом на эсминце «SCYLLA». Я принял это решение несмотря на то, что оно ограничивало маневры линкоров, для которых были оставлена лишь небольшие группы кораблей с малой автономностью.
Эскортный отряд должен был перебазироваться с Новой Земли из состава P.Q.18 в состав Q.P.14, оставив первый отряд для завершения перехода с обычным противолодочным сопровождением, усиленным любыми силами, которые удастся убедить предоставить русским. Потребности в топливе для эскорта и сил прикрытия должны были удовлетворяться за счет двух нефтеналивных судов, отправившихся под отдельным сопровождением на Шпицберген, и еще двух судов, сопровождавших P.Q.18, которые должны были перейти вместе с силами прикрытия в состав Q.P.14.
33. Сообщалось о частых воздушных разведывательных операциях немцев в исландских портах, поэтому было решено направить конвой, идущий на восток, прямо из Лох-Ю с местным сопровождением от Командования Западных подходов до прибытия в Исландию.
34. Значительно возросли масштабы сотрудничества с авиацией берегового базирования.
Королевские военно-воздушные силы в Исландии взяли на себя обязательство, насколько позволяла погода, обеспечивать противолодочное сопровождение конвоев до 73° северной широты, ежедневную разведку льда к западу от острова Ян-Майен и истребительную защиту сил в исландских портах. Одиннадцать «Каталин» и тридцать два торпедоносца «Хампден», из которых пять были потеряны при перелете, были переброшены на север России для обеспечения противолодочного сопровождения в восточной части Баренцева моря, а также для разведки и нанесения ударов в случае выхода в море немецких тяжелых кораблей. Также были приняты меры по увеличению количества самолетов P.R.U.* для разведки норвежских фьордов. Самолеты базировались в Соединенном Королевстве и на севере России. Также были даны обещания о противолодочном сопровождении, прикрытии истребителями и нанесении бомбовых ударов по немецким аэродромам. Важным дополнением к противовоздушной обороне стал новый вспомогательный авианосец «AVENGER», оснащенный двенадцатью «Sea Hurricanes» и тремя «Swordfish», которая входила в состав сопровождения обоих конвоев.
__________________
(* P.R.U. — подразделение фоторазведки.)
35. «ANSON» (вице-адмирал, второй в командовании, флот метрополии), «DUKE OF YORK», «JAMAICA» и пять эсминцев с коротким сроком службы были передислоцированы в Акюрейри*. (*На северном побережье Исландии.) Их радиусы действия был весьма ограничены, если только «эскорт из эсминцев» не был снят, но они могли бы принести пользу, если бы надводные силы противника неожиданно атаковали в западной части маршрута. Также была надежда, что их отсутствие в Скапа-Флоу обманет противника и заставит его предположить, что в море, как обычно, находится крупный отряд прикрытия. Я остался в Скапа-Флоу на борту «KING GEORGE V», чтобы быть в курсе последних разведданных и в целом контролировать ход операции.
36. Для Q.P.14 было обеспечено дополнительное прикрытие после прохождения острова Медвежий силами пяти крейсеров и четырех эсминцев под командованием вице-адмирала*.
Адмирал командовал** 18-й эскадрой крейсеров после того, как они доставили припасы норвежским силам на Шпицбергене. Выносливость не позволила бы этой силе прикрыть и P.Q.18.
__________________________
(*Вице-адмирал сэр Брюс А. Фрейзер, кавалер ордена Британской империи, кавалер ордена Бани.
**Вице-адмирал С. С. Бонэм-Картер, кавалер ордена Бани, кавалер ордена Виктории, кавалер ордена «За выдающиеся заслуги».)
***
ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ДВИЖЕНИЯ
37. Чтобы максимально сократить продолжительность операции для сил прикрытия эсминца и сопровождения конвоя P.Q.18, конвой был доставлен из Лох-Ю в Датский пролив отдельным эскортом из состава Командования Западных подходов — постоянного эскорта, отправляющегося из исландских портов. Необходимо было провести три совещания: одно в Лох-Ю для конвоя, а другие — в Хвалфьорде и Сейдисфьорде для сил сопровождения и прикрытия. Совещания проводились по очереди командующим контр-адмиралом, командирами эсминцев Флота метрополии.
38. Конвой вышел из Лох-Ю 2 сентября и сразу же попал в шторм. Он прибыл к Скаги 7 сентября, отстав от графика на 36 часов, и там к нему присоединился океанский эскорт из трех эсминцев, четырех корветов, двух зенитных кораблей и четырех траулеров. Если не считать непогоды и двух столкновений с подводными лодками, переход прошел без особых происшествий.
39. 8 сентября погода улучшилась. На следующее утро к конвою присоединился контр-адмирал, командующий флотом метрополии «Сцилла», восемь эсминцев, «Эвенджер», два эсминца типа «Хант» для сопровождения, три тральщика и две подводные лодки, все из Сейдисфьорда. Остальные восемь эсминцев из состава сил прикрытия направились прямо из Акюрейри на дозаправку в Лоу-Саунд, Шпицберген. Нефтеналивные танкеры «OLIGARCH» и «BLUE RANGER» в сопровождении четырех эсминцев 3 сентября вышли из Скапа-Флоу в залив Лоу-Саунд.
***
ПОДВОДНЫЕ ЛОДКИ
40. Помимо двух подводных лодок, входивших в состав непосредственного эскорта, четыре были размещены у Северных Лофотенских островов, чтобы попытаться перехватить немецкие надводные корабли, если они двинутся на север, и три — у северного побережья на обычных позициях прикрытия. «SCHEER», «HIPPER» и «K;LN» 10 сентября перешли из Нарвика в Альтен-фьорд.
Их заметили все четыре подводные лодки, патрулировавшие прибрежные воды: «TIGRIS», «TRIBUNE», «UREDD» и P.54; но только «TIGRIS» подошла достаточно близко, чтобы выпустить торпеды. Ее атаку сорвал один из эсминцев прикрытия, который чуть не протаранил ее прямо перед выстрелом, и торпеды прошли мимо цели. После этого четыре подводные лодки, патрулировавшие прибрежные воды, переместились к северному побережью, чтобы присоединиться к патрулю прикрытия.
***
ПЕРВЫЙ КОНТАКТ
41. Конвой был впервые замечен вражеским самолетом поздно вечером 8 сентября, но его не сопровождали до 12 сентября. Это было связано с облачностью и плохой видимостью, но не слишком беспокоило противника, поскольку его подводные лодки находились в зоне видимости и следили за конвоем с 10 сентября. Однако это предотвратило первые и сравнительно малочисленные атаки, которые были направлены против предыдущих конвоев. В результате артиллерия и бойцы не получили необходимой практики и опыта, которые помогли бы им справиться с первой массированной атакой.
***
ЗАПРАВКА ТОПЛИВОМ
42. 11 сентября «Сцилла» и пять эсминцев из состава конвоя отделились от него к северо-востоку от острова Ян-Майен и направились в пролив Лоу-Саунд для дозаправки. Восемь эсминцев, которые заправлялись, присоединились к конвою рано утром 13 сентября, и в полдень того же дня соединение под командованием контр-адмирала, командующего эсминцами Флота метрополии, воссоединилось. Два нефтеналивных танкера и их эскорт вышли из Лоу-Саунда и направились на северо-запад, чтобы заправить эсминцы крейсерского соединения и дождаться возвращения отряда эсминцев, прикрывавших конвой. На протяжении всего пути два нефтеналивных танкера поочередно заправляли все эсминцы конвоя.
***
ПОДВОДНЫЕ ЛОДКИ И ВОЗДУШНЫЕ АТАКИ
43. Несмотря на то, что эскорт уже предпринял несколько многообещающих атак на подводные лодки, первые потери конвоя от атак подводных лодок произошли незадолго до того, как к конвою присоединились контр-адмирал и командующий эсминцами Флота метрополии: были потоплены два корабля.
44. Воздушные атаки начались во второй половине дня с отвлекающего маневра шести бомбардировщиков, за которым сразу же последовала массированная атака сорока-пятидесяти торпедоносцев, каждый из которых нёс по две торпеды. Атака была проведена на малой высоте, и у истребителей было мало времени на то, чтобы среагировать, — они были заняты преследованием бомбардировщиков и истребителей. Атака была стремительной, и восемь кораблей были потоплены. В тот день было совершено еще две торпедных атаки меньшего масштаба, но ни один корабль не пострадал. Еще одна серьезная потеря произошла ночью: большой грузовой танкер «ATHEL TEMPLAR» был потоплен подводной лодкой.
45. По опыту первого дня командир авианосца H.M.S. «AVENGER» решил изменить тактику и приберечь истребители для массированных атак. Истребительные патрули сменялись через короткие промежутки времени, чтобы у них не заканчивались топливо и боеприпасы в случае внезапной атаки, а основные силы истребителей обычно не поднимались в воздух до тех пор, пока ударная группа не оказывалась в зоне видимости. Эта система, хоть и не давала бойцам времени на то, чтобы предотвратить развитие атаки, позволяла им атаковать противника на завершающем этапе, отвлекая его и сбивая с толку.
46. В сочетании с возросшей точностью зенитного огня, которая появилась с накоплением опыта, новая тактика оказалась успешной. Две массированные торпедные атаки с участием 22 и 25 самолетов соответственно и две бомбардировки, проведенные 14 сентября, привели лишь к потоплению одного торгового судна, а продолжительная атака с участием около 70 бомбардировщиков на следующий день не увенчалась успехом. За весь период, составлявший чуть более двух дней, противник потерял по меньшей мере сорок самолетов. Нет никаких сомнений в том, что эти тяжелые потери, особенно среди и без того немногочисленного числа по-настоящему опытных пилотов-торпедистов, во многом обусловили снижение интенсивности и размаха его атак.
47. «AVENGER», у которого полетная палуба слишком мала для посадки на нее во время крена корабля, повезло: на протяжении всей операции стояла спокойная погода. Предосторожность, заключавшаяся в том, что к «AVENGER» были приписаны два эсминца типа «Hunt» для его непосредственной защиты, оказалась оправданной. Несколько атак были направлены именно на него, но корабль не получил повреждений.
48. Пока эсминцы прикрывали конвой, воздушных атак на P.Q.18 больше не было, но у мыса Канин, недалеко от входа в Белое море, в результате трех атак был потоплен еще один корабль. Еще три судна сели на мель во время сильного шторма у Двинской губы, но позже были сняты с мели, так что двадцать семь из первоначальных сорока судов и весь эскорт благополучно прибыли в Архангельск.
***
Q.P.14
49. 13 сентября из Архангельска вышел конвой из шестнадцати торговых судов, направлявшихся на запад, в сопровождении двух эсминцев типа «Hunt», двух зенитных кораблей, четырех корветов, трех тральщиков и четырех траулеров. Они направились на восток от P.Q.18, чтобы пройти мимо этого конвоя примерно на 73°30' северной широты, у берегов Новой Земли. Здесь контр-адмирал, командующий эскадрой эсминцев Флота метрополии, со своими шестнадцатью эсминцами, «AVENGER» и двумя эсминцами типа «Hunt», а также двумя нефтеналивными судами из состава конвоя, в ночь с 16 на 17 сентября тремя группами перебазировался из P.Q.18 в Q.P.14.
50. Последний конвой ранее был замечен немецкой авиацией, но из-за плохой погоды не было наблюдателей, которые могли бы засвидетельствовать переброску. Ни одной подводной лодке, судя по всему, не удалось последовать за кораблями прикрытия. Погода оставалась благоприятной, и несмотря на то, что 18 сентября один из самолётов был замечен, контр-адмирал, командующий эсминцами Флота метрополии, надеялся благополучно миновать южную оконечность Шпицбергена и избежать дальнейших атак, повернув на северо-запад. Однако утром 19 сентября конвой снова был обнаружен двумя вражескими самолетами, и в течение дня к нему снова присоединилась группа подводных лодок.
51. Контр-адмирал, командующий эскадрой эсминцев Флота метрополии, решил не ослаблять эскорт, снова отправляясь в Лоу-Саунд для дозаправки. Он выделил два эсминца, чтобы они доставили оттуда один танкер и присоединили его к конвою, а второму приказал вернуться в Исландию в сопровождении эскорта. Один корабль отстал от конвоя. Вскоре после выхода из Белого моря к ним присоединился еще один корабль, а еще одного отставшего подобрал эсминец, отделившийся от конвоя, и сопроводил его к группе танкеров у Шпицбергена.
52. Воздушных атак не последовало, но группа подводных лодок, которая до сих пор показывала посредственные результаты, предприняла последнюю попытку исправить ситуацию. Несмотря на ожесточенные контратаки мощного эскорта, 20 сентября им удалось потопить тральщик «LEDA» (командир А. Х. Винн-Эдвардс, Королевский военно-морской флот) и одно торговое судно, а также попасть в машинное отделение «SOMALI» (лейтенант-коммандер К. Д. Мод, Королевский военно-морской флот). Последний был взят на буксир кораблем «ASHANTI». Буксировка продолжалась в сложных и опасных условиях в течение четырех ночей и трех дней, но затем поднялся северный штормовой ветер, и «SOMALI» разломился пополам и затонул. Это был крайне неудачный конец отважной попытки.
53. Ввиду угрозы со стороны подводных лодок контр-адмирал, командующий эскадренными миноносцами Флота метрополии, тем временем отправил «SCYLLA» и «AVENGER» в Сейдис-фьорд, а сам перенес свой флаг на «MILNE.». 22 сентября еще два торговых судна и R.F.A.* «GREY RANGER» были потоплены подводными лодками**. Конвой был направлен в обход Исландии на восток, к заливу Лох-Ю, и сопровождался эсминцами прикрытия. Команда оставалась вместе до самого мыса Гнев, куда они прибыли 26 сентября без дальнейших потерь.
______________________
* R.F.A. — Royal Fleet Auxiliary — Королевский вспомогательный флот.
** В результате действий подводных лодок конвой был взят под противолодочное сопровождение «Каталинами» с авианосца «Sullom Voe,». 23 сентября один из этих самолетов, хотя и не встретился с конвоем, заметил подводную лодку в точке OS33 Z в районе конвоя и взял курс на нее под углом 160°. Эта подводная лодка была атакована самолетом с применением шести глубинных бомб и уничтожена.)
54. Они сопровождали два конвоя подряд в условиях почти непрерывных боевых действий в течение 18 дней. Их неустанной бдительности в основном объясняется тот факт, что потери были не более тяжелыми. Суммарные потери составили:
P.Q.18. — Десять торговых судов были атакованы с воздуха, три - подводными лодками. Прибыло двадцать семь. Потеряно четыре истребителя (три пилота живы).
Q.P.14. — «SOMALI», «LEDA», «GREY RANGER» и три торговых судна потоплены подводными лодками. Прибыло шестнадцать.
Немецкие потери: по меньшей мере три подводные лодки потоплены и еще несколько повреждены. По меньшей мере сорок самолетов сбито и еще больше повреждено. Было израсходовано около двухсот пятидесяти авиационных торпед.
***
БОЕВОЙ ФЛОТ
55. 11 сентября вице-адмирал, заместитель командующего Флотом метрополии, вышел в море из Акюрейри с «боевым флотом» в надежде убедить противника в том, что, как обычно, обеспечивается усиленное прикрытие вплоть до района Медвежьего острова. Вероятно, ему это удалось, поскольку 12 сентября его заметили на северо-восточном курсе, и больше его не видели, хотя через два дня он вернулся в Акюрейри. Аналогичная операция была проведена с 19 по 22 сентября, но противник ее не заметил.
***
ПОДВОДНЫЕ ОПЕРАЦИИ
56. Все имеющиеся подводные лодки обеспечивали прикрытие и сопровождение этих конвоев.
После прохождения конвоев P.Q.18 и Q.P.14 подводные лодки «TIGRIS» и «TRIBUNE» были направлены на патрулирование у Лофотенских островов в поисках немецких тяжелых кораблей, возвращавшихся в Нарвик из Альтен-фьорда, но ничего не обнаружили. В то же время «RUBIS» установил мины на предполагаемом маршруте их следования. Вскоре после того, как конвой Q.P.14 отделился от основных сил, одна из сопровождающих его подводных лодок, P.614, торпедировала и потопила немецкую подводную лодку.
***
ИТОГИ ЗА КВАРТАЛ
57. Приблизительные масштабы атак и потери конвоев за квартал составили: —
КОНВОИ
КОНВОЙ P.Q. 17
>> Количество кораблей: 38 (позднее присоединились 2 спасательных судна).
>> Атаки: Подвергся нападению подводных лодок и 6 бомбардировщиков.
>> Потери: 21 корабль.
>> Достигли пункта назначения: 13 кораблей.
Примечания:
> Два корабля вернулись в порт отправления.
> Один корабль сел на мель на следующий день после отплытия, но был спасен.
КОНВОЙ Q.P. 13
>> Количество кораблей: 35.
>> Атаки: 33 торпедоносца.
>> Потери: 3 корабля.
>> Достигли пункта назначения: 30 кораблей.
Примечания:
> Корабли рассеялись.
> Один корабль подорвался на собственном минном поле.
КОНВОЙ P.Q. 18
>> Количество кораблей: 40.
>> Атаки: Подводные лодки, 140 торпедоносцев, 120 бомбардировщиков.
>> Потери: 10 кораблей.
>> Достигли пункта назначения: 27 кораблей.
КОНВОЙ Q.P. 14
>> Количество кораблей: 20.
>> Атаки: Подводные лодки.
>> Потери: 4 корабля.
>> Достигли пункта назначения: 16 кораблей.
Общие примечания:
> Против каждой пары конвоев действовало около 15 подводных лодок.
> В указанные числа включены танкеры флота и спасательные суда, сопровождавшие конвои, но не включены корабли эскорта.
Примечания:
(i) В P.Q.17 два судна повернули обратно в порт отправления, в то время как одно село на мель на следующий день после отплытия, но впоследствии было спасено.
(ii) Против каждой пары конвоев действовало около 15 подводных лодок.
(iii) Нефтевозы флота и спасательные суда, сопровождающие конвои, включены в эти цифры, но не сопровождающие суда.
58. В ходе атак на конвои и сопровождающие их суда на этом маршруте немецкие ВВС добились следующих результатов (цифры за предыдущий квартал в скобках): —
Бомбардировщики
>> Вылетов: 126 (248)
>> Потопили: 0 (7)
>> Вылетов на одно потопленное судно: — (35)
Торпедоносные самолеты
>> Вылетов: 173 (44)
>> Потопили: 13 (4)
>> Вылетов на одно потопленное судно: 13 (11)
*****
ВЫДЕРЖКА ИЗ ДОНЕСЕНИЯ, ОХВАТЫВАЮЩЕГО ПЕРИОД С 1 ОКТЯБРЯ ПО 31 ДЕ-КАБРЯ 1942 ГОДА
Флот метрополии,
4 марта 1943 года.
ВЫДЕРЖКА ИЗ ДОНЕСЕНИЯ, ОПИСЫВАЮЩЕЙ ПЕРИОД С 1 ОКТЯБРЯ ПО 3 ДЕКАБРЯ 1942 ГОДА.
Флот метрополии, 4 марта 1943 года.
ВОЗВРАЩЕНИЕ ЭКИПАЖЕЙ «ХЭМПДЕНА»
1. После проходов конвоев P.Q.18 и Q.P.14 две эскадрильи торпедоносцев «Хэмпден», вылетевшие в Россию для участия в этой операции, были переданы русским. 13 октября «ARGONAUT», «INTREPID» и «OBDURATE» вышли в море, чтобы доставить домой экипажи этих самолетов. На обратном пути эти корабли везли медицинский отряд, который советское правительство разрешило высадить на берег, а также продовольствие для британских войск на севере России. Норвежская экспедиция на Шпицбергене также обнаружила, что у них есть запасы на зиму, и по пути корабли зашли в Баренцбург.
2. Переход прошел без происшествий, если не считать одного случая обнаружения противником: 21 октября отряд достиг Кольского залива, на следующий день вышел в море и 28 октября прибыл в Скапа-Флоу.
*******
Из выше приведенного узнаем, что имели место: «Самостоятельный переход русских судов» и «Воздушное сотрудничество» между союзниками. Для конкретизации данных событий обратимся к историческому «фолианту» — «ХРОНИКА ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ СОВЕТСКОГО СОЮЗА НА СЕВЕРНОМ МОРСКОМ ТЕАТРЕ. Выпуск 3. С 1 июля по 31 декабря 1942 г.:
«13 июля 1942 г. Народный Комиссар Военно-Морского флота дал Военным Советам Северного флота и Беломорской военной флотилии директиву об организации, по решению Народного Комиссара внешней торговли тов. Микояна, в виде опыта перехода транспортов из Архангельска в Исландию и обратно вне системы конвоев. Схема организации перехода предлагалась следующая: 1) транспорты следуют поодиночке; 2) переход от мыса Канин Нос на норд до кромки льда; 3) на вест вдоль кромки льда до меридиана 10°05’, далее в район острова Ян Майен—Исландия; 4) правила подхода к Исландии были запрошены у англичан и будут сообщены; 5) при переходе из Исландии в Архангельск — в обратном порядке; необходимо указать приемный пункт в районе островов Новая Земля и Колгуев, откуда транспорты под прикрытием эскорта будут переходить в Архангельск. Разработанный подробный план перехода, связи и обеспечения, также и в обратном направлении, Народный Комиссар Военно-Морского флота приказал донести ему к 15 июля.
*******
«ФРИДРИХ ЭНГЕЛЬС» И «БЕЛОМОРКАНАЛ»
9 августа 1942 г. Обеспечение союзных конвоев. В течение первого года войны переходы союзных и советских судов между Исландией и северными портами СССР совершались только в системе конвоев. Относительно редкое движение конвоев вызывало длительные простои в портах уже готовых к выходу транспортов. Для увеличения оборота судов на этой трассе отделом внешних коммуникаций Главного Морского штаба была разработана схема организации одиночного перехода транспортов. Предполагалось в виде опыта первоначально пустить в одиночное плавание только советские суда, возложив руководство переходами на офицеров Военно-Морского флота.
Первыми транспортами, назначенными для одиночных переходов, были «Фридрих Энгельс» и «Беломорканал», стоявшие с грузом в Рейкьявике в ожидании включения в очередной конвой. Так как англичане после больших потерь конвоя PQ-17 решили воздержаться от отправки конвоев в СССР северным путем до наступления темных ночей, создавалась угроза несвоевременного прибытия этих транспортов в Арктику. Таким образом, сама обстановка диктовала необходимость пойти на риск отправки судов одиночным порядком. Из Москвы нашему военно-морскому представителю в Лондоне было дано распоряжение об отправке транспортов «Фридрих Энгельс» и «Беломорканал» в Арктику, не ожидая очередного конвоя. Выход первого был назначен на 9 августа, второго — на 12 августа. Транспорты были дополнительно вооружены, снабжены глубинными бомбами, покрашены в молочный цвет. Маршрут пролегал через Датский пролив к острову Ян Майен и далее к точке ш =76° 00', д=0° 00'. Отсюда рекомендовалось следовать к северной оконечности Повой Земли, придерживаясь возможно ближе кромки льда. Для получения сведений о ледовой обстановке в Карском море транспорты должны были подойти к полярной станции на мысе Желания. Теплоход «Фридрих Энгельс» вышел в море для следования в Арктику в 21:00 9 августа.
*******
12 августа 1942 г. Действия на коммуникациях противника. В Нарвике были обнаружены немецкие корабли: линейный корабль «Tirpitz», крейсера «Admiral Hipper» и «Admiral Scheer» и семь миноносцев; крейсер «L;tzow» ушел в Свинемюнде.
Обеспечение союзных конвоев. В 22:00 транспорт «Беломорканал» в сопровождении тральщика вышел из Рейкьявика (Исландия) на остров Диксон.
*******
15 августа 1942 г. За первую половину августа в плавании на театре в среднем за сутки обнаруживалось до 16 вражеских кораблей различного типа. По наблюдениям командиров наших кораблей на коммуникации вдоль северного побережья Норвегии патрулировали сторожевые корабли, тральщики, сторожевые катера и другие малые суда противника, имевшие местами стоянок многочисленные фьорды и бухты Мехавн, Гамвик. Берлевог и др.
По данным радиоразведки, в Баренцевом морс находилось до 14 эскадренных миноносцев, 16 подводных лодок, 21 сторожевой корабль, десять тральщиков и 13 сторожевых катеров противника.
В течение первой половины августа в Баренцевом море, исключая его восточную часть, было отмечено до пяти подводных лодок противника, из них одна в районе полуострова Варангер, предположительно, с целями противолодочной обороны.
*******
19 августа 1942 г.Обеспечение союзных конвоев. Утром 19 августа на транспорте «Беломорканал», шедшем из Исландии на остров Диксон и огибавшем южную оконечность острова Шпицберген, услышали шум моторов самолета. Вскоре после этого справа по носу в нескольких кабельтовах была обнаружена немецкая подводная лодка, шедшая в надводном положении на перецепку курса. Транспорт открыл по лодке пулеметный огонь и повернул на нее. Лодка погрузилась. В месте погружения лодки была сброшена 300-фунтовая глубинная бомба. После взрыва бомбы слева по корме в 20—30 м от борта был обнаружен бурун от перископа, и в этот момент была сброшена вторая Глубинная бомба. Когда лодка на циркуляции несколько отошла от кормы, по ее рубке, находившейся вблизи от поверхности воды, выпустили бронебойный снаряд из 4" орудия и открыли огонь из двух автоматов Эрликон. Подводная лодка погрузилась, и след от нее исчез.
Транспорт уклонился к норду и продолжал идти зигзагом. Вскоре после встречи с лодкой был слышен ряд радиосигналов. Считая эти сигналы за признак наведения противника на транспорт, капитан «Беломорканала» направил судно в пролив между островами Надежда и Шпицберген. Следуя по счислению в тумане, транспорт около полуночи сел на мель у берега острова Надежда, положение которого на карте было нанесено неточно. Было повреждено днище, носовая балластная цистерна заполнилась соленой водой. Попытки сняться с мели результатов не дали и было решено выбросить в море 700 т груза, после чего, выбирая становые якоря, верпы и работая машиной, судно сошло с мели.
*******
21 августа 1942 г. В 18:00 транспорт «Фридрих Энгельс» пришел из Исландии на остров Диксон.
*******
23 августа 1942 г. Обеспечение союзных конвоев. Корабли союзников: первая группа — американские крейсер «Tussaloosa» и эскадренные миноносцы «Rodney», «Emmons», английские эскадренные миноносцы «Onslaught», из Исландии и «Martin», «Мате», выходившие им навстречу из Архангельска, в 21:00 прибыли в Кольский залив; вторая группа — эскадренные миноносцы «Middleton», «Blankney», тральщики «Hazard», «Seagull», «Salamander» и «Bramble» из Архангельска в 22:00 были на подходе к Кольскому заливу.
Встреча кораблей обеспечивалась двумя эскадренными миноносцами под прикрытием истребительной авиации, противолодочная оборона— катерами МО, самолетами МБР-2, готовностью береговой обороны и зенитной артиллерии противовоздушной обороны. Эскадренные миноносцы «Гремящий» и «Сокрушительный» с 16:30 встречали и сопровождали корабли союзников в 'Кольский залив.
*******
24 августа 1942 г. Обеспечение союзных конвоев. Английские миноносцы «Middleton», «Blankney» и тральщики «Bramble», «Hazard», «Salamander» и «Seagull» с медико-санитарным грузом и боезапасов (10 т) в 15:30 вышли от Кильдин-вест в Архангельск.
С кораблей союзников, прибывших в Кольский залив, было выгружено 140 г груза Военно-воздушных сил и радиоимущества, 36 торпед, и высажено 120 человек технического и медицинского персонала.
В 9 ч. 55 м. крейсер «Tuscaloosa» и миноносцы «Emmons», «Rodman», «Onslaught», «Martin» и «Marne» вышли из губы Ваенга в Англию.
Восемь «Харрикейн» 78-го авиаполка четверками прикрывали корабли союзников на подходах к Кольскому заливу.
*******
25 августа 1942 г. В 5:35 вражеский рейдер обстрелял радиостанцию на мысе Желания. На берегу возникли пожары. На мысе к этому моменту находились одно 76-мм и одно 37-мм орудие без боезапаса Главного управления Северного морского пути. В результате обстрела сгорели метеорологическая станция, жилой дом, дом летчиков, склад и повреждено здание радиостанции.
В Карском море в 180 милях на зюйд-вест от мыса Челюскин, в ш=76°12', д=91°25', ледокольный пароход «Сибиряков» в 13:17 обнаружил вспомогательный крейсер противника. В 13:27 крейсер запросил «Сибирякова» по радио и потребовал у него данные о ледовой обстановке. Не отвечая на запрос, ледокольный пароход повернул к берегу, а крейсер пошел за ним.
В 13:38 вспомогательный крейсер дал свое название — «Сиси—ама», а в 13:47 открыл по ледокольному пароходу артиллерийский огонь. С 13:49 связь с «Сибиряковым» оборвалась. Как выяснилось впоследствии, по докладу спасшегося и обнаруженного 29 сентября кочегара, ледокольный пароход «Сибиряков» был потоплен вражеским военным кораблем между островами Белуха и_ Центральный. 15 человек команды, пытавшиеся спастись на шлюпке, были захвачены в плен. Вызывавшийся на поиски в район гибели парохода самолет ГСТ, ничего не обнаружил.
Транспорт «Беломорканал», совершавший одиночный переход из Исландии в Арктику, рано утром 25 августа, находясь в нескольких десятках миль от мыса Желания, перехватил радио об обстреле радиостанции на мысе Желания подводной лодкой противника. Так как при создавшейся обстановке подход к радиостанции для получения информации на дальнейший путь был исключен, транспорт резко повернул на норд и направился в Карское море к острову Диксон.
*******
26 августа 1942 г. В 1:40 радиостанция мыса Челюскин донесла о корабле противника, прошедшем большим ходом на ост.
Военный Совет Северного флота получил по радио через начальника Главного Морского штаба приказание Народного Комиссара Военно-Морского флота: в связи с усилением деятельности подводных лодок противника в районе Новой Земли и появлением рейдера к осту от нее, срочно подработать и доложить предполагаемые мероприятия.
Народный Комиссар Военно-Морского флота приказал командующему Беломорской Военной флотилией усилить наблюдение за обстановкой по трассе Севморпути и данные о движении всех судов доносить в Главный Морской штаб.
В 12:30 начальник Главного управления Северного морского пути обратился по радио к командующему Северным флотом с просьбой срочно дать приказание командующему Беломорской военной флотилией — выслать звено бомбардировщиков с запасом бомб для уничтожения рейдера противника, прошедшего в 1:00 мыс Челюскин на ост полным ходом по чистой воде. Непринятие немедленных мер грозило уничтожением всего каравана из девяти транспортов с ледоколами «Ленин» и «Красин», прошедшего мыс Челюскин только на пять часов раньше. Морские бомбардировщики могли быть приняты на острове Диксон и мысе Челюскин.
По донесению командира Северного отряда, в 14:30 в расстоянии 20 каб. от мыса Пырков была обнаружена подводная лодка противника.
Начальник штаба Беломорской военной флотилии донес начальнику штаба Северного флота о предполагаемых им мероприятиях в Карском море, в связи с обстановкой, создавшейся в западном секторе Арктики: 1) немедленно приступить к широкому поиску рейдера самолетами Главного управления Северного морского пути (один разведчик и один ГСТ); 2) выслать на позиции у мыса Желания и в Карские Ворота по одной подводной лодке типа С или К; желательно также для третьего маневренного поиска рейдера—одну лодку в Карское море, к осту от меридиана 80°; 3) перебазировать группу гидросамолетов-бомбардировщиков с использованием гидроаэродромов на острове Диксон и мысе Челюскин, для поиска и уничтожения рейдера; 4) поставить перед союзниками вопрос о посылке в Карское море крейсера и миноносца; в таком случае необходим танкер у острова Диксон; 5) даны были указания командиру Северного отряда об усилении разведки и повышении готовности своих средств и о жестком контроле режима плавания судов в его районе.
Командующий Беломорской военной флотилией в 14:35 сообщил командующему Северным флотом, что Народный Комиссар Военно-Морского флота приказал ему передать о немедленном принятии мер по обстановке в Арктике и ему донести.
В 18:30 начальник штаба Северного флота сообщил командующему Беломорской военной флотилией, что командующий флотом приказал при благоприятной погоде немедленно выслать из Поноя два ПЕ-3 в Амдерму для уничтожения немецкого рейдера. Задачу этим самолетам поставить в Архангельске. Кроме того, при благоприятной погоде высылались из Ваенги в Амдерму, с посадкой в Архангельске, два ДБ-Зф и два ПЕ-3 с той же задачей. Одновременно разрабатывался план посылки в Арктику кораблей для действия против рейдера. Было приказано доложить об этих мероприятиях по телефону Народному Комиссару Военно-Морского флота.
В 20:36 Военный Совет Беломорской военной флотилии сообщил командующему Северным флотом, что начальник штаба Военно-воздушных сил Военно-Морского флота сообщил по телефону решение Народного Комиссара Военно-Морского флота, принятое по докладу Главного Морского штаба, — послать на остров Диксон для действий в западной Арктике десять МБР-2: шесть — от Военно-воздушных сил Северного флота и четыре — от Беломорской военной флотилии, с размещением их по морским аэродромам Главного управления Северного морского пути.
Начальник Главного Морского штаба сообщил командующие Северным флотом и Беломорской военной флотилией, что в связи с резким изменением обстановки Народный Комиссар Военно-Морского флота приказал пушки с острова Диксон не снимать, а вместо них на острове Новая Земля установить две 130-мм пушки с острова Великий. Кроме того, испрашивалась у Красной Армии 152-мм батарея.
Командующий Беломорской военной флотилией приказал восстановить на острове Диксон батареи: два орудия 152-мм, два— 130-мм и два — 45-мм. Эти батареи в связи с созданием Новоземельской военно-морской базы по распоряжению Главного Морского штаба были демонтированы и подготовлены к переброске в губу Белушья. Большая часть материальной части и боезапаса была уже погружена на баржи. К исходу дня были восстановлены и могли участвовать в бою двухорудийная 152-мм батарея армейского образца и одна 76-мм зенитная пушка.
В 23:46 начальник штаба Беломорской военной флотилии сообщил начальнику штаба Северного флота, что в 11: 30 27 августа из Архангельска на Новую Землю выйдут четыре английских корвета для поиска подводных лодок противника и попутно для траления электромагнитным тралом в местах предполагаемого наличия мин. Их маршрут: Архангельск — Поной — Канин Нос — Маточкин Шар; обратно: вдоль западного побережья Новой Земли с заходом в губу Белушья, до пролива Югорский Шар, и затем остров Матвеев — остров Колгуев-зюйд — Канин Нос — Архангельск. Поход был рассчитан на шесть суток при ходе 13 узлов.
Начальник Главного Морского штаба сообщил по радио командиру ЭОН-18, что 25 августа в районе мыса Желания был обнаружен рейдер противника; другой рейдер в 1:40 26 августа прошел мыс Челюскин, идя на ост. Было возможно появление рейдеров и в восточной части Севморпути. Народный Комиссар Военно-Морского флота приказал в случае встречи уничтожить рейдеры. Было приказано принять все меры к повышению готовности.
Народный Комиссар Военно-Морского флота приказал командующим Северным флотом и Беломорской военной флотилией артиллерию с передаваемых владельцам минных заградителей «Канин» и «Сосновец» использовать: два 102-мм орудия — в Русской гавани и два 102-мм орудия — в Бугрино, а остальные орудия по усмотрению на острове Новая Земля.
*******
27 августа 1942 г. Обеспечение союзных конвоев. Начальник штаба Военно-воздушных сил Военно-Морского флота сообщил командующему Военно-воздушными силами Северного флота, что на время проведения операции по обеспечению союзного конвоя PQ-18 ему будут переданы из состава Военно-воздушных сил Красной Армии 40 ПЕ-3 и ориентировочно 50—60 ДБ-Зф. Из Англии прибудет 24 самолета-торпедоносца. Основное назначение группы — действия против кораблей противника. Военно-воздушные силы Красной Армии предоставляли для этого свои аэродромы: в Мурмаши, Шонгуе, Кабоне, Кице, Мончегорске, Кировске, Африканде, Беломорске, Кеми, Белом море и два аэродрома в районе Архангельска. Было приказано срочно донести для доклада Народному Комиссару Военно-Морского флота соображения, на каких аэродромах будет базироваться выделяемая авиация (по типам) и как будет организовано прикрытие и боевое питание выбранных аэродромов.
Беломорская военная флотилия. В 13:55 из Архангельска на Новую Землю в район пролива Маточкин Шар вышли английские корветы «Lotus», «Poppy», «La Malbaie» и «Dianella», имея задачей поиск и уничтожение подводных лодок противника.
В 1:05 пост Новый Диксон заметил неприятельский надводный корабль, шедший с веста в порт, и донес об этом. В порту была объявлена боевая тревога и все наличные боевые средства были изготовлены к бою еще до прихода противника на видимость. Сторожевой корабль № 19, стоявший у причала под разгрузкой, прекратил ее и отдал швартовы, но отошел от причала уже в момент боя.
В 1:30 у входа в порт появился рейдер противника, на малом ходу. Вследствие мглистой погоды он был обнаружен только тогда, когда подошел на дистанцию порядка 30 каб. от причала, где находились сторожевой корабль и батарея.
В 1:37 рейдер открыл интенсивный огонь по кораблям и берегу артиллерией всех калибров. После первого же залпа сторожевой корабль № 19 кормовыми орудиями и 152-мм и 76-мм батареи с берега открыли ответный огонь. Ведя артиллерийский огонь, сторожевой корабль начал отходить в глубь бухты, одновременно поставив дымовую завесу, которой был закрыт порт и стоявшие там транспорты и баржи.
Первая атака противника продолжалась до 1:50. Получив два прямых попадания 152-мм снарядов, противник прекратил огонь и, закрывшись дымовой завесой, отошел с внешнего рейда на норд, обстреляв по пути острова Медвежий, Новый Диксон и северное побережье острова Диксон.
Сторожевой корабль № 19 в первые 8—10 минут боя находился под интенсивным огнем рейдера и получил четыре прямых попадания снарядов среднего калибра и много мелких; в результате этого на корабле было две подводные пробоины (большая из которых — размером 60 X 40 см), был выведен из строя 3-метровый дальномер, пулемет ДШК и повреждены две 45-мм пушки. На борту корабля было убито шесть и ранено двадцать один человек. В 1:46 сторожевой корабль № 19 прекратит огонь и, отойдя в глубину бухты, вследствие полученных пробоин, сел на мель.
В 3:00 произошла вторая атака на порт. Рейдер, зайдя с норда, снова начал обстрел порта и транспортов. Встретив сопротивление наших батарей и сторожевого корабля № 19, стоявшего на мели, и получив третье прямое попадание 152-мм снаряда в корму, рейдер через несколько минут прекратил огонь и, прикрывшись дымовой завесой, скрылся в северо-восточном направлении.
Бой у острова Диксон продолжался 1 час 45 минут. Рейдер выпустил около 100 снарядов крупного (примерно 280-мм) и около 300 снарядов других калибров до 76-мм включительно. Наша 152-мм батарея израсходовала 43 снаряда, а сторожевой корабль № 19 — 35 76,2-мм и 68 45-мм снарядов. На транспорте «Революционер», стоявшем в порту, в результате обстрела возник пожар, который быстро был ликвидирован. На берегу была сожжена силовая станция рации, сбиты две радиомачты, сгорело несколько построек, уничтожено 30 т соляра. На Медвежьих островах были сожжены домики промышленников. Потерь в людях на берегу не было. Предположительно обстрел острова Диксон вел немецкий крейсер «Admiral Scheer».
Транспорт «Беломорканал», находясь на расстоянии 50—60 миль от порта Диксон, получил радиосообщение об обстреле порта немецким рейдером и о потоплении ледокольного парохода «Сибиряков». В связи с этим «Беломорканал» вновь изменил курс и направился к островам Арктического института, где простоял 18 часов, но обстановки не уточнил из-за невозможности разобраться в большом количестве полученных им шифрованных радиограмм.
В Карском море в ш = 73°52', д = 77°40' (ориентировочно) погиб транспорт «Куйбышев», предположительно, потопленный рейдером противника.
*******
28 августа 1942 г. Транспорт «Беломорканал» из-за полного израсходования пресной воды решил пробиться через пролив Вилькицкого в море Лаптевых, хотя совершенно не был осведомлен о состоянии льдов в проливе. Прижимаясь к берегам попутных островов и временами форсируя поля на подходах к проливу Вилькицкого, транспорт следовал к мысу Челюскин.
*******
29 августа 1942 г. Конвой в составе транспортов «Обь», «Котлин», «Кузбасс», «Уфа», «Ветлуга», сторожевых кораблей № 75, 74 и тральщика № 64 в связи с обнаружением в Карском море рейдера противника был отозван из Баренцева моря и стал на якорь у острова Моржовец. В 8:00 конвой снялся с якоря и следовал по назначению.
*******
30 августа 1942 г. Вышедший из Исландии 12 августа транспорт «Беломорканал», не заходя на остров Диксон, прошел на ост и сообщил свое место — 65 миль к осту от мыса Челюскин. Транспорт имел повреждения, нуждался в помощи, в проводке и пополнении водой. На поиск был выслан самолет Главного управления Севморпути; на помощь вышел ледокол «Красин».
*******
3 сентября 1942 г. Транспорт «Беломорканал», следовавший одиночным рейсом из Исландии в Арктику, прибыл в бухту Кожевникова (море Лаптевых) и приступил к разгрузке.
*******
5 сентября 1942 г. С 6:00 до 8:00 на аэродроме Африканда сели 24 английских самолета-торпедоносца типа «Хемпден», перелетевшие из Англии. Один торпедоносец, потеряв ориентировку, в 4:56 перелетел линию фронта в районе Зимней Мотовки, был опознан постами службы воздушного наблюдения, оповещения и связи, как Ме-110, и атакован вылетевшими на перехват двумя ЯК-1. Самолет произвел посадку на воду в Ура губе и затонул вместе с раненым в воздухе радистом; остальной экипаж в составе четырех человек был спасен и доставлен катером «МО-132» в Полярное.
Один торпедоносец произвел посадку в районе Мончегорска, один разбился при посадке в районе Нива-2 и один благополучно сел на аэродром Ваенга. С 14:00 до 18:50 восемь торпедоносцев с аэродрома Африканда перелетели на аэродром Ваенга; перелет остальных был задержан из-за плохой погоды.
*******
От «ХРОНОЛОГИИ» перейдем к мемуарам, дабы вселить «дух» в наметившуюся «плоть» из причин и следствий «мигом пролетевших» событий.
ГОЛОВКО А. Г. ВМЕСТЕ С ФЛОТОМ.
«ШЕЕР» ПОЛУЧАЕТ ОТПОР 1942, АВГУСТ — СЕНТЯБРЬ
«… фашистский рейдер «Адмирал Шеер» воспользовался удобным моментом и проник в Карское море на внутренние арктические коммуникации, на трассу Северного морского пути. Обстановка на театре после внезапного, не имеющего никаких оправданий ухода английских эскортных кораблей от конвоя PQ-17 и гибели многих транспортных судов брошенного союзниками каравана оказалась до того напряженной, что … двадцать суток без малейшей передышки наши силы — надводные корабли, подводные лодки, авиация — были заняты поисками союзных транспортов. Поиски охватывали тысячемильное пространство от Шпицбергена вдоль кромки льдов до Новой Земли. Мы искали эти суда с необходимыми для фронта грузами, вели борьбу за них с фашистскими подводными рейдерами и торпедоносцами, сопровождали найденные транспорты в Архангельск и только 24 июля закончили проводку последнего из найденных транспортов.
Разгром 17-го конвоя, невозвращение в эти дни двух наших лодок с позиций, то есть безусловная гибель их, тревожные вести, идущие с далекого юга, где уже завязалась борьба за Кавказ и Волгу, круглосуточное напряжение в море на протяжении трех недель — все это наряду с поведением союзников, оставлявшим желать лучшего, произвело тягостное впечатление на умы. В случае натиска противника на театре нечего и надеяться на поддержку тех же английских военно-морских сил. Точка зрения У. Черчилля, заявившего от имени британского правительства об отказе рисковать кораблями флота метрополии где-либо на коммуникациях Северной Атлантики, уже известна и мне через английскую военно-морскую миссию в Полярном. Эскорта от Исландии до Медвежьего и караванов с грузами до сентября не будет, а нашим транспортным судам предстоят одиночные переходы на свой страх и риск. Вот к чему пока свелись обещания союзников об открытии второго фронта. Не хочется думать плохо о тех, кто сам же вызвался идти плечом к плечу в смертельной борьбе, но факты, особенно в напряженный период, вновь наступивший на всем фронте, прежде всего у Сталинграда, наводят на грустные размышления...
Существовала ошибочная уверенность, будто гитлеровцы (как, мол, и в прошлом году) не посмеют сунуться на восток дальше Новой Земли, что для них всего страшнее арктические льды. <К тому же>… корабли флота на протяжении первой половины августа обеспечили успешный переход трех арктических караванов из Белого моря через проливы Югорский Шар и Карские Ворота на трассу коммуникаций Северного морского пути. Это <лишь укрепляло> заблуждение <, которое> не исчезло и 17 августа, когда вражескими подводными рейдерами были атакованы два наших буксира — «Норд» и «Комсомолец», шедшие с баржами из пролива Югорский Шар к острову Матвеева. Одна баржа с людьми, и вторая с обмундированием были потоплены, один буксир подожжен и выбросился на берег. …команда фашистских подводных лодок из автоматов расстреливала наших моряков, которые после гибели судов оказались в воде. Подошедшим слишком поздно к месту, где пиратствовали гитлеровцы, тральщикам удалось спасти лишь 23 человека. А 21 августа две подводные лодки повторили нападение и подвергли артиллерийскому обстрелу наши суда в районе Белушьей губы (Новая Земля). …К мысу Желания (мимо которого, вероятнее всего, мог пролегать маршрут вражеского рейдера) были высланы подводные лодки типа «К» и «Щ». Соответствующие указания получила авиация, самолеты которой были посланы на разведку. Однако флот по-прежнему не получал информации о движении судов на арктических коммуникациях. И суда нередко шли без какого-либо охранения. Такая беспечность снова привела к печальным результатам: противник потопил транспорт «Куйбышев», шедший без охранения от Югорского Шара к Диксону. Командующий Беломорской Флотилией <неоднократно предупреждал> штаб морских операций западного сектора Арктики, представлявший оперативную навигационную группу Главсевморпути, о возможном появлении надводного, рейдера противника в районе Новой Земли. …штаб морских операций, расположенный на острове Диксон, дублировал предупреждение судам, находившимся в Карском море, и полярным станциям.
Сведения о том, что крупный надводный корабль противника находится уже в районе внутренних арктических коммуникаций, флот получил только спустя полтора суток после появления его там. Фашистский рейдер оказался тяжелым крейсером «Адмирал Шеер». Это один из трех кораблей, построенных специально для дальнего рейдерства на морских коммуникациях, хорошо вооруженный и вполне подходящий для предназначенной ему роли. Его данные: скорость хода — 28 узлов, дальность плавания — 21 500 миль, вооружение — шесть 280-мм орудий, восемь 150-мм, шесть 105-мм, восемь 37-мм, восемь торпедных аппаратов и два самолета. Другой, однотипный с ним, тяжелый крейсер «Адмирал граф Шпее» загнан английской эскадрой еще в декабре 1939 года, вскоре после начала второй мировой войны, в устье реки Ла-Платы в Южной Америке и там потоплен своим экипажем.
Первые сведения о рейдерстве «Адмирала Шеера» на арктических коммуникациях, полученные нами с запозданием, были таковы.
Крейсер прошел в Карское море мимо северной оконечности Новой Земли — мыса Желания — со стороны кромки льдов высоких широт, использовав благоприятную навигационную обстановку: южные ветры оттеснили тяжелый паковый лед далеко к северу. 25 августа рано утром (в 5 часов) зимовщики полярной станции на мысе Желания увидели неизвестный корабль, шедший из Баренцева моря. Прежде чем они успели опознать его (на подходе к мысу в это время находился наш грузовой транспорт «Беломорканал», совершавший одиночное плавание из Исландии в бухту Кожевникова), неизвестный корабль открыл орудийный огонь по радиостанции, чтобы лишить зимовщиков возможности сообщить о нем. Обстрел вызвал пожары. Сгорели жилой дом, метеостанция, дом летчиков, склад. Было повреждено здание радиостанции, но аппаратура уцелела. После обстрела вражеский корабль ушел на восток и скрылся в Карском море, а с мыса Желания на Диксон было передано радиодонесение: «Напало неприятельское судно, обстреляло, горим, горим, много огня...» Направление, в котором ушел фашистский рейдер, указано не было, что свидетельствовало не только о растерянности зимовщиков, но и о плохом инструктаже их.
Несколькими часами позже, в 12 часов 56 минут, радиоцентр Диксона принял сообщение, посланное капитаном ледокольного парохода «Сибиряков» А. А. Качаравой. «Сибиряков» накануне вышел из Диксона с оборудованием и персоналом новой полярной станции, которую намечалось открыть на Северной Земле, и не успел покрыть еще и половины расстояния до места назначения. В своем первом сообщении капитан Качарава указал, что к нему направляется вспомогательный крейсер противника. На самом деле это был не вспомогательный крейсер, а все тот же «Адмирал Шеер», стоивший десятка вспомогательных крейсеров. Второе донесение капитана Качаравы гласило: с «Шеера» потребовали данные о ледовой обстановке на пути к району пролива Вилькицкого и у мыса Челюскин, куда как раз в тот момент приближался третий арктический караван, благополучно прошедший в сопровождении наших эскортных кораблей от Архангельска до новоземельных проливов и оттуда следовавший уже самостоятельно, под проводкой линейных ледоколов «Ленин» и «Красин», к проливу Вилькицкого и дальше на восток по Северному морскому пути. Судя по запросу, на «Шеере» имелись сведения о третьем арктическом конвое.
Не отвечая на требование гитлеровцев, капитан Качарава повернул «Сибирякова» к берегу; однако «Шеер» последовал за ним, настиг и вновь потребовал данные о ледовой обстановке. Тогда капитан Качарава постарался выиграть время. Он запросил, что за корабль перед ним, и одновременно сообщил на Диксон о требовании «Шеера». В ответ с фашистского рейдера передали японское название — «Сисияма». В то же время на «Шеере» был поднят американский флаг. Теперь сибиряковцы убедились, что перед ними вероломный противник. Капитан Качарава приказал, старшему лейтенанту Медведеву (на пароходе имелись 76-мм и 45-мм пушки) подготовиться к открытию огня по вражескому рейдеру, а всему экипажу и пассажирам-полярникам — занять места по боевому расписанию. Тем временем радист послал новое сообщение капитана в штаб морских операций на Диксон, после чего с «Шеера» последовало ультимативное требование прекратить работу рации, застопорить машину, спустить флаг и сообщить данные о ледовой обстановке в проливе Вилькицкого. В тот момент, когда на Диксоне принимали четвертое донесение радиста «Сибирякова», капитан Качарава приказал открыть орудийной огонь по фашистскому рейдеру.
И «Сибиряков» начал неравный бой. Сам по себе этот факт достоин всяческого восхищения. Стоит сравнить хотя бы данные тяжелого крейсера, приведенные мной выше, и данные «Сибирякова», того самого «Сибирякова», который десять лет тому назад совершил под командованием капитана-помора В. И. Воронина всемирно известный исторический сквозной поход по Северному морскому пути в одну навигацию. В единоборство с мощным, вооруженным одиннадцатидюймовыми (280-мм) орудиями, одетым в броню быстроходным фашистским рейдером вступил старый грузовой пароход ледокольного типа, ветеран Арктики, имевший слабое вооружение и малый ход! Конечно, «Сибиряков» не мог рассчитывать на какой бы то ни было успех. Но решение, принятое капитаном Качаравой, было правильное: он надеялся задержать гитлеровцев, насколько удастся дольше, чтобы дать возможность уйти в безопасное место третьему арктическому каравану.
В 13 часов 37 минут «Шеер» открыл ответный огонь, держась на дистанции, исключавшей попадания снарядов «Сибирякова». Несколько сообщений, принятых на Диксоне от судового радиста по ходу неравного боя, подтверждали то, что следовало ожидать: снаряды «Шеера» вывели из строя сначала кормовое орудие, затем носовые пушки, вызвали пожар и взрыв бочек с бензином, находившихся на верхней палубе парохода, попали в борт в районе машинного и котельного отделений, лишили пароход возможности маневрировать и двигаться, разрушили мостик и носовую палубу. Шрапнельными снарядами, рассчитанными на поражение живых целей, были убиты многие члены экипажа и многие пассажиры-полярники, в том числе женщины. В 14 часов 5 минут связь с ледокольным пароходом оборвалась. По всей вероятности, «Сибиряков» был потоплен, а его люди погибли, самоотверженно исполнив свой долг, задержав фашистский рейдер на один час десять минут, но возможно, и дольше.
Посланный с Диксона в район боя самолет не нашел там ни «Сибирякова», ни «Шеера». Не оказалось и каких-либо следов на поверхности моря, характерных для потопления.
27 августа в 1 час 5 минут командир наблюдательного поста Новый Диксон (передающая радиостанция), расположенного на северо-западной оконечности острова, доложил: «В трех милях на запад с моря приближается неизвестный военный корабль». Этим кораблем оказался все тот же «Адмирал Шеер», что выяснилось очень скоро. Не сумев догнать третий арктический караван и не рискнув приблизиться к ледовой кромке (в радиограмме, переданной с полярной станции мыса Челюскин, курс фашистского рейдера был определен неверно), он шел к Диксону, чтобы разгромить порт и находившиеся там суда.
В порту была объявлена боевая тревога и все боевые средства приведены в немедленную готовность еще до прихода противника на расстояние видимости, которая была переменной из-за мглистой погоды. Стоявший у причала под разгрузкой сторожевой корабль «Дежнев» (из мобилизованных на время войны ледокольных пароходов) отдал швартовы, но остался пока возле внешней стенки причала, неподалеку от баржи, на которую перед тем грузились 152-мм орудия, стоявшие до этого в течение года на Диксоне1.
Видимость в тот момент не превышала трех миль, почему из порта и удалось разглядеть фашистский рейдер тогда лишь, когда он подошел на дистанцию примерно тридцати кабельтовых от причала.
Появление рейдера было зарегистрировано в половине второго, а через семь минут «Адмирал Шеер» уже начал обстрел береговых построек Диксона и судов, стоявших в порту: сторожевого корабля «Дежнев», пароходов «Кара» и «Революционер».
С Диксона открыли ответный огонь по фашистскому рейдеру после первого же залпа его орудий. В бой вступили «Дежнев» (76 и 45-мм пушки, огнем которых управлял командир БЧ-2 лейтенант К. И. Степин), занявшая неподготовленную позицию батарея 152-мм пушек и пароход «Революционер», на палубе которого были установлены орудия 76-мм калибра. «Дежнев» вел орудийный огонь на переходе от причала в бухту Самолетная. В то же время он ставил дымовую завесу, чтобы прикрыть ею порт и суда. Первые восемь — десять минут он являлся наиболее важным объектом обстрела для «Шеера», и артиллеристы последнего сосредоточили на «Дежневе» огонь своих орудий. За восемь — десять минут сторожевой корабль имел четыре прямых попадания снарядов среднего калибра и много мелких, получил две пробоины ниже ватерлинии (подводные), наибольшая из которых оказалась размером 60 на 40 сантиметров. Разрывами вражеских снарядов на сторожевом корабле были выведены из строя трехметровый дальномер и пулемет ДШК, повреждены две пушки 45-мм калибра, убиты (и умерли от ран) семь человек, ранено двадцать два человека. И все-таки «Дежнев» не прекращал вести огонь по фашистскому рейдеру, пока не поставил дымовую завесу, закрыв ею порт, и пока сам не отошел в Самолетную бухту. На пути к ней, на рейде, в командование кораблем вступил командир «Дежнева» Гидулянов, сменив тяжелораненого, однако не оставлявшего свой пост старшего помощника Кротова. Видя, что поврежденный корабль угрожающе кренится из-за пробоин в корпусе, Гидулянов принял правильное решение: он отвел «Дежнев» еще дальше в Самолетную бухту, к мелководью, и там посадил на грунт (чтобы избежать катастрофы из-за потери остойчивости), после чего организовал переправу всех раненых на берег, в медицинский пункт.
Самоотверженно проявили себя и моряки парохода «Революционер» (капитан Ф. Д. Панфилов). Артиллеристы этого парохода, ничем не защищенного от снарядов «Шеера», отвечали фашистскому рейдеру из 76-мм пушек даже в те минуты, когда на борту парохода бушевал пожар, вызванный попаданием вражеского снаряда в каюту капитана. Лишь после того, как горящий пароход укрылся за дымовой завесой, поставленной «Дежневым», артиллеристы прекратили ответную стрельбу и поспешили на помощь экипажу, гасившему пожар па палубе.
Меткий огонь по фашистскому рейдеру вела батарея 152-мм пушек (командир батареи Н. М. Корняков), хотя находилась на неподготовленной позиции — на открытом для обстрела причале — и не имела полного артиллерийского расчета. Командир батареи использовал портовиков Диксона для подноски снарядов и сумел обеспечить точность стрельбы. Получив два прямых попадания 152-мм снарядов, «Адмирал Шеер» был вынужден закрыться дымовой завесой и уйти в море.
Первая атака фашистского рейдера продолжалась двадцать три минуты. Вторую атаку он начал через полтора часа, подойдя к порту с другого направления, успев обстрелять за время между атаками домики зверобоев на островах Медвежьих и северное побережье Диксона; однако вторично был встречен орудийным огнем 152-мм батареи и сторожевого корабля «Дежнев», стоявшего на грунте, иначе говоря, представлявшего собой неподвижную цель для обстрела. И снова огонь 152-мм батареи оказался точным. Фашистский рейдер получил третье прямое попадание 152-мм снаряда в корму, вызвавшее пожар на борту, опять прикрылся дымовой завесой и под ее защитой скрылся, теперь окончательно, за горизонтом.
Бой у Диксона длился в общей сложности около двух часов. «Адмирал Шеер» не сумел ни разгромить порт и полярную станцию с ее мощным радиоцентром, ни потопить находившиеся в порту суда, хотя выпустил по ним до ста снарядов крупного (280-мм) калибра и до трехсот снарядов других калибров. Повреждения, причиненные на берегу обстрелом, были устранены в течение трех суток.
Преклоняюсь перед мужеством и героизмом полярников — экипажа и персонала научной станции на борту «Сибирякова», экипажей «Дежнева» и «Революционера», артиллеристов и портовиков Диксона — все они исполнили свой долг советских патриотов. Отпор, который они дали фашистскому рейдеру, сорвал планы гитлеровцев. И все же урон, нанесенный «Адмиралу Шееру», мог быть куда большим, если бы информация, полученная флотом, не запоздала. Ведь только получив эту информацию, мы послали к мысу Желания одну подводную лодку типа «К» и две лодки, типа «Щ», а на второй лодке типа «К» срочно прекратили ремонт и также стали готовить ее к выходу в море. Однако время (срок для развертывания боевых сил) было упущено. Если бы не это упущение, вряд ли фашистский рейдер, несмотря на свою артиллерийскую мощь, отделался бы тремя прямыми попаданиями 152-мм снарядов. Пример Лунина и «К-21» в случае с «Тирпицем» не исключение, а напоминание о наших возможностях, которые теперь не были использованы.
Об этих реальных возможностях североморцев фашисты знали. Вот почему, получив отпор дважды — от «Сибирякова» и от диксоновцев, — «Адмирал Шеер» не задержался на арктических коммуникациях. Полным ходом он поспешил уйти той же дорогой, какой проник в Карское море: вдоль кромки льдов в Северную Атлантику, в норвежские шхеры, в одну из баз гитлеровского флота.
Во всяком случае, в Арктике его, как говорится, только и видели.
Примечание (запись в дневнике).
...30 сентября 1942 года. Ритм будничной жизни на арктических коммуникациях, нарушенный набегом фашистского рейдера, уже был восстановлен, когда с Диксона пришло сообщение о том, что на одном из необитаемых гранитных островков Карского моря, в районе, где погиб без следа в неравном бою с «Адмиралом Шеером» ледокольный пароход «Сибиряков», нашелся участник боя, проживший в одиночестве полярным «робинзоном» больше месяца. Фамилия его — Вавилов, зовут Павлом Ивановичем. Он был на «Сибирякове» кочегаром, уроженец архангельского пригорода — Соломбалы, коренной северянин, помор. Увидели его с мостика парохода «Сакко», шедшего из бухты Тикси к Диксону, но снять с острова не могли из-за сильного волнения моря. Капитан парохода сообщил о нем, как только прибыл на Диксон, и оттуда был послан самолет. На третьи сутки «робинзон» был снят с острова полярным летчиком И. И. Черевичным и доставлен на Диксон, где рассказал подробности боя и гибели «Сибирякова». В частности, рассказал о том, что погибли не все сибиряковцы. Он, Вавилов, еще оставался на борту объятого пламенем парохода, расстрелянного фашистами за отказ экипажа спустить советский флаг, когда увидел неподалеку от борта катер, спущенный с «Адмирала Шеера». Катер подошел к шлюпке, в которой находилась группа сибиряковцев, в основном раненые. Гитлеровцы застрелили одного из моряков, остальных увезли на катере к «Шееру». Был ли среди них капитан Качарава, кочегар не знает. Из всех, кто находился в шлюпке, он разглядел и запомнил двоих — Сибиряковского радиста Шершавина и начальника полярной станции геолога Золотова, — но слышал еще в конце боя, как говорили на палубе, что капитан убит или тяжело ранен. В момент, когда «Сибиряков» стал быстро тонуть, Вавилов бросился за борт, однако не успел отплыть на безопасное расстояние и был втянут водоворотом, образовавшимся на месте гибели парохода. Выплыл потому, что случайно ухватился за деревянный предмет, вместе с которым его вытолкнуло на поверхность моря; два других моряка, попавших в водоворот вместе с Вавиловым, погибли. Он же добрался вплавь до шлюпки, из которой гитлеровцы несколькими минутами ранее насильно пересадили спасавшихся сибиряковцев в катер и увезли на рейдер. Вскарабкавшись на борт шлюпки, Вавилов опознал в убитом фашистами человеке своего товарища по вахте — кочегара Матвеева, затем принялся грести к гранитному островку, выуживая из воды все, что всплыло на поверхность после гибели «Сибирякова» и могло пригодиться. Высадившись на остров, он прожил там в одиночестве, бедствуя, тридцать четыре дня*.
________________________________
*После войны П. И. Вавилов продолжал плавать на ледоколах и был удостоен звания Героя Социалистического Труда. Судьба сибиряковцев, захваченных гитлеровцами, выяснилась в 1945 году. «Адмирал Шеер» доставил их в Норвегию, откуда они после многократных допросов, не давших фашистам ничего, были переправлены в Пруссию, брошены в концлагерь и находились в нем вплоть до освобождения нашими войсками. Среди освобожденных сибиряковцев оказался и капитан Л. Л. Качарава, захваченный в плен в бессознательном состоянии после тяжелого ранения. Остался в живых он благодаря стойкости своих товарищей, два с половиной года скрывавших, что среди них под видом рулевого находится капитан советского ледокольного парохода, осмелившийся преградить путь фашистскому рейдеру. Примеч. авт.
*******
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
БОЙ У КАНИНА НОСА 1942, сентябрь
Бой за сентябрьский союзный конвой — это самый доказательный ответ на все возражения против доставки грузов через советские северные порты. Трагическая история июльского конвоя под названием PQ-17 произошла, как известно, по вине тех же союзников, бросивших транспортные суда на произвол судьбы и не предупредивших нас. Теперь же, когда мы своевременно могли принять меры для обеспечения безопасности конвоя в пределах нашей операционной зоны, все оказалось по-иному. Противник получил соответствующий отпор, и потери конвоя (один транспорт из двадцати девяти, достигших нашей зоны) надо считать самыми минимальными, учитывая к тому же весьма основательный удар противника. Надолго запомнится и нам, и союзникам, и гитлеровцам бой у Канина Носа.
На страницах дневника ход событий выглядит так.
...7 сентября 1942 года. Союзный конвой PQ-18 в составе 34 иностранных и шести советских транспортных судов, 16 кораблей охранения и самолетов типа «каталина» вышел из Исландии в Архангельск. Об этом предупреждены все наши подводные лодки, находящиеся на позициях.
Мы начали действовать по плану прикрытия. Наносим удары по аэродромам и конвоям противника, развернули дополнительно лодки у выходов из баз.
12 сентября. По сегодня включительно союзный конвой следует благополучно, хотя официальных сведений мы не имеем. Известно, по данным нашей разведки, что эскадра крупных кораблей противника (крейсера «Адмирал Шеер», «Адмирал Хиппер» и «Кёльн», сопровождаемые шестью эскадренными миноносцами) вчера была в море и двигалась на север Норвегии, но как будто не знала о союзном конвое. Кроме этой эскадры вдоль побережья следовали два или три миноносца и шесть сторожевых кораблей, а в районе конвоя находились пять подводных лодок. Однако нападения на конвой не последовало. У острова Ян-Майен эскорт был подкреплен авианосцем, крейсером, пятью эскадренными миноносцами, двумя подводными лодками и одним тральщиком. Видимо, немцы пока не обнаружили конвоя. Во всяком случае, эскадра противника вчера же прибыла в Альтен-фиорд, где и отстаивается.
Конвой PQ-18 идет сейчас в Норвежском море десятью колоннами со скоростью восемь узлов. Происшествий нет, но радиоразведка обнаруживает подводные лодки противника по всему предполагаемому пути конвоя. Вполне вероятно, что немецко-фашистское командование отменило нападение на конвой надводными кораблями и вместо этого по-прежнему готовит удар подводными лодками и самолетами-торпедоносцами. Где? Если в нашей операционной зоне, мы постараемся сорвать этот удар; если до нее, многое в судьбе конвоя остается гадательным и сомнительным. Гитлеровцы постараются, конечно, подкрепить своими действиями точку зрения союзников, считающих, что внешние конвои не оправдывают себя именно здесь, на Севере. Возможно, что у немцев есть агентура не только в Исландии, но и в органах управления союзников.
13 сентября. По сообщению английской военно-морской миссии в Полярном, сегодня в 8 часов 51 минуту подводные лодки противника и в 15 часов 30 минут самолеты-торпедоносцы (от тридцати семи до сорока общим количеством) нанесли удар по конвою в ста двадцати милях от острова Медвежий. Миссия имеет сведения, что потоплено десять судов. Если сведения подтвердятся, это будет большим несчастьем. Мы своей разведкой пока не обнаружили вылета торпедоносцев.
Дальше картина вырисовывается следующим образом. Около 17 часов наша разведка обнаружила вылет двух групп «юнкерсов» (Ю-88) 30-й фашистской эскадры. Судя по всему, они пошли наперехват конвою. Видимо, гитлеровцы получили сведения о конвое и развернули свои силы. Обнаруженные вчера нашей радиоразведкой подводные лодки были уже на позициях. Надводные корабли перешли на север — в Альтен-фиорд, авиация также сосредоточилась на северных аэродромах. Следует ждать удара противника и в нашей операционной зоне, причем надо учитывать соотношение сил и обстановку. Если мы теперь не сумеем нанести чувствительный удар по аэродромам фашистской авиации, то она в два — три дня может уничтожить весь конвой. Правда, нам не рекомендуют бить по аэродромам (гитлеровцы в отместку прибегают к провокационным налетам на шведские города, бомбардируют их и приписывают налеты нам, но другого выхода предотвратить уничтожение конвоя не вижу. Надо все, что можно из нашей авиации, послать для удара по вражеским аэродромам в Тромсё, Бардуфосе и Ванаке.
К 22 часам конвой PQ-18 находился между островом Медвежий и Шпицбергеном.
14 сентября. Известие, полученное английской миссией о потоплении десяти транспортных судов, пока не подтверждается. Зато имеются данные о сегодняшних потерях в конвое: подводные лодки противника потопили танкер, а торпедоносцы потопили транспорт. К исходу суток конвой находится в районе острова Надежды.
15 сентября. Дважды на конвой налетали торпедоносцы (в первом нападении участвовали 22 самолета, во втором —25). Кроме того, наблюдалось много других атак Ю-88. От бомбардировок не пострадали ни транспортные суда, ни корабли охранения, зато противник потерял семь самолетов, сбитых в воздушных боях над конвоем английскими истребителями, взлетевшими с малого авианосца. Англичане потеряли три самолета, но своих летчиков подобрали.
Уточняющие сведения английской военно-морской миссии: потоплено не десять, а два транспорта, один из них наш—«Сталинград». Эти сведения также требуют проверки (они могут оказаться вчерашними данными о танкере и транспорте). Гитлеровцы же утверждают в своей манере, то есть кричат по радио, что потопили 19 транспортов. Верить их хвастовству не приходится.
Наши налеты на аэродромы противника в течение последних двух суток особых успехов не принесли. До Альтен-фиорда торпедоносцы не дошли. Вдобавок один торпедоносец (летчик Харев) не возвратился.
В английской миссии есть сведения, будто Британское адмиралтейство передвинуло дальше на восток свои лодки. Нашей разведкой обнаруживается большое количество подводных лодок перед Новой Землей по курсу идущего конвоя. Видимо, немцы рассчитывают наносить удары по конвою на всем маршруте. Предыдущие конвои придерживались кромки льда и шли вдоль нее до Новой Земли. Вероятно, противник считает, что и этот конвой идет таким же курсом. Поэтому есть смысл изменить курс конвоя на Иоканку. Англичане не желают. Жаль. Придется усилить поиск подводных лодок противника у Новой Земли. Конвой мы им не отдадим.
К 22 часам PQ-18 по счислению в 470 милях к северу от мыса Святой Нос. Потерь (дополнительных) нет.
Мысли о конвое перебиваются мыслями о тревожных известиях, поступающих из Сталинграда. Битва, продолжающаяся там, решает многое и не менее грандиозна, чем битва под Москвой в прошлом году. Положение тяжелое. Сталинграду нужны подкрепления. И у нас на флоте, как всюду, возникло движение добровольцев. Командиры и комиссары получают множество заявлений с просьбой отпустить в Сталинград. Военный совет решил ограничить отпуск добровольцев: не более семи человек с каждого корабля. В общем это даст не меньше батальона.
Тяжелое положение не только в Сталинграде, но и на Кавказе.
16 сентября. Утренней разведкой установлено: надводные фашистские корабли продолжают стоять в Альтен-фиорде. Стало быть, выход их на коммуникации восточной части Баренцева моря наперехват конвою уже маловероятен. От союзников же мы не имеем никаких данных о конвое, если не считать уточняющих сведений миссии: потоплены все-таки не два транспортных судна, как говорилось накануне, а двенадцать. Кроме того, из первых десяти сразу погиб только «Сталинград», прочие же девять под флагами союзников, оставались на плаву и были добиты эскортными кораблями. Пример «Старого большевика» в майском конвое, когда наши люди спасали аварийное, поврежденное бомбами, горевшее судно и спасли его, не подействовал на союзников. Видимо, для них не очень тяжело добить судно с грузом, предназначенным для нас!..
Большая часть английских кораблей эскорта — крейсер, авианосец, 12 эскадренных. миноносцев и две подводные лодки сегодня перешли из охранения PQ-18 в хранение четырнадцатого конвоя, идущего из Архангельска обратным курсом в Исландию.
17 сентября. Весь день плохая погода. Поэтому полеты ограничены. Однако летали «каталины» на разведку и в район движения конвоя. Найдено место, где отстаивается «Шеер» — наиболее вероятный надводный корабль противника для удара по конвою в таком удалении от своей базы. «Шеер» залез в самую глубину Ланг-фиорда. Место для защиты от торпедных атак подводных лодок идеальное.
Вражеские подводные лодки продолжают подстерегать конвой. Хотя они обнаруживались сегодня в различных районах, но главным образом сосредоточены все там же, у Новой Земли.
Для поиска их приказал Симонову (командиру дивизиона эскадренных миноносцев) выйти туда с отрядом своих кораблей («Куйбышев», «Урицкий») и завтра присоединиться к охранению конвоя.
Кроме того, в район Новой Земли для действий против подводных лодок противника посланы сторожевые корабли и тральщики из состава Беломорской флотилии. Туда же отправлены самолеты типа «каталина». Там же действуют сторожевые катера, тральщики и вооруженные мотоботы Новоземельской базы.
Колчин (командир другого дивизиона) с эскадренными миноносцами «Гремящий» и «Сокрушительный» уже присоединился к PQ-18 и начал конвоирование. От него и получено первое сообщение о конвое непосредственно в наш адрес. Поворот конвоя на курс выхода в горло Белого моря произведен раньше, чем намечалось, но все меры, принятые нами, уже дали благоприятный результат. Вражеским подводным лодкам, находившимся у Новой Земли, не удалось атаковать конвой. Сейчас транспорты идут строем нескольких кильватерных колонн, над каждым из них поднят аэростат воздушного заграждения. Погода неблагоприятная для полетов, но «юнкерсы» неотлучно сопровождают конвой, хотя и держатся на безопасном для себя расстоянии — за пределами дальности огня артиллерии кораблей.
18 сентября. К рассвету конвой в районе мыса Капиц Нос. Здесь гитлеровцы и наметили, как выяснилось, главный удар по конвою. Соблазн для них велик. Общее количество судов конвоя теперь около восьмидесяти — целый флот. Из них 28 — транспортные суда с грузами.
Больше 100 тысяч тонн. Как же противнику столько ждавшему, столько ходившему вокруг да около, упустит такой случай?..
Мы в свою очередь подготовились к встрече, к отпору прежде всего кораблями. «Урицкий», «Куйбышев» также вступили в охранение конвоя. Сейчас в нем у Канина Носа и наши и английские корабли плюс слабое воздушное прикрытие — самолеты, выпускаемые катапультами с палуб больших транспортов. Еще на рассвете над конвоем для защиты с воздуха подняты аэростаты заграждения, создающие поразительное зрелище. Даже на аэрофотоснимках конвой выглядит огромным плавучим городом. Он следует несколькими колоннами, с двух сторон прикрытый миноносцами и другими кораблями.
Атаковать конвой фашисты начали на рассвете в условиях средней видимости, при слабой дымке, после появления в районе конвоя самолета-разведчика. Конечно, удар по конвою немецко-фашистским командованием задумывался как одновременная комбинированная атака подводными лодками и самолетами. Однако авиация противника запоздала. Наши корабли бомбометанием отогнали подводные лодки противника и вынудили их отстать.
Второй фашистский самолет-разведчик появился над конвоем в десять часов утра. Получасом позже наблюдатели эскадренного миноносца «Гремящий» Листенев и Лужков одновременно заметили первый эшелон вражеских самолетов — четырехмоторные торпедоносцы, шедшие на бреющем полете и выходившие в атаку на конвой с кормы. В то же время еще одна группа самолетов — бомбардировщики — вывалилась из рваных облаков справа по курсу транспортов.
Немедленно по радио было передано сообщение по флоту и открыт огонь из всех боевых средств: зенитных пушек, автоматов, пулеметов, орудий главного калибра, что больше всего удивило англичан — они впервые видели стрельбу из орудий главного калибра по низко летящим самолетам. Концевые корабли конвоя первыми открыли огонь, усиливая его по мере приближения торпедоносцев. «Гремящий» открыл огонь из орудий главного калибра всем бортом, а также из 76-миллиметровок с дистанции около 70 кабельтовых. Большинство торпедоносцев вынуждено было сбросить торпеды на большом расстоянии даже от концевых транспортов. После этого фашистские самолеты, не меняя курса и высоты, прошли между колоннами транспортов в голову конвоя, затем, отвернув влево, попали под огонь кораблей эскорта и транспортов; некоторые устремились прямо на корабли, ведя по ним пушечно-пулеметный огонь, рассчитывая поразить орудийные расчеты. Этим маневром противник ничего не выиграл. Заградительный огонь кораблей оказался таким сильным, что торпедоносцы были вынуждены отвернуть, а некоторые из них были подбиты и упали в море.
Что происходило в районе боя, явствовало из частого прекращения радиосвязи: осколками и взрывной волной рвало антенны. Море кипело. Весь личный состав кораблей, кроме непосредственно несших ходовую вахту, был направлен на помощь артиллерийским расчетам. Стволы орудий для охлаждения накрывались мокрой ветошью, которая сразу же начинала дымиться.
Первая воздушная атака (торпедоносцев и бомбардировщиков одновременно) была отбита, но в ходе ее противнику удалось подорвать торпедой одно из транспортных судов (американский транспорт «Кентукки»). Не потеряв возможности двигаться и оставшись на ровном киле, транспорт тем не менее покинул свое место в колонне, когда находился в 15 милях на северо-запад от мыса Канин Нос, и повернул на обратный курс. Немедленно, как только был совершен поворот, экипаж «Кентукки» бросил свое судно, после чего к транспорту устремился фашистский бомбардировщик. В течение десяти минут гитлеровцы добили транспорт бомбами.
Следующие воздушные атаки были раздельными. Сперва напали бомбардировщики. Их попытки перейти в пикирование потерпели неудачу: интенсивный огонь с кораблей и транспортов заставил фашистских летчиков отказаться от атаки.
Тогда на смену бомбардировщикам снова пришли торпедоносцы. Они устремились в атаку с того же направления (с кормы) двумя эшелонами (в первом двенадцать, во втором шесть самолетов) с интервалом в одну минуту. Результат оказался плачевным для них. Эффект действия дистанционной 130-миллиметровой гранаты, впервые примененной нами в этом бою, был таким, что ни один вражеский самолет не сумел достичь дистанции сбрасывания торпеды.
В общей сложности бой у Канина Носа продолжался два часа двадцать пять минут. На конвой нападали несколько подводных лодок и 60 самолетов-бомбардировщиков Ю-88 и четырехмоторных торпедоносцев («Фокке-Вульф» FW-200). За время этого боя (и за все время нахождения в пути от острова Медвежий) конвой потерял одно судно (американский транспорт «Кентукки», хотя его наверняка можно было спасти), а вражеская авиация потеряла 15 самолетов. Два из них сбиты артиллеристами «Гремящего», два — артиллеристами «Сокрушительного» и один — артиллеристами «Куйбышева». Массированный, комбинированный (пусть гитлеровцы называют как хотят) удар по конвою был сорван отличными действиями наших кораблей.
19 сентября. Конвой PQ-18 прибыл к месту назначения — на Северодвинский рейд. Из 40 транспортных судов достигли конечного пункта 27. Потеряны: до начала сопровождения нашими кораблями — 12 транспортов, из них 9 были лишь подорваны торпедоносцами и подводными лодками противника, но добиты и уничтожены эскортными кораблями; в операционной зоне Северного флота — один транспорт, также добитый английским эскортным кораблем. Цифры сами говорят за себя.
Стоит отметить, что торпедоносная авиация противника не оправдала уже сложившейся оценки. По уточненным данным, которые сообщены англичанами, первый удар по конвою нанесли сорок пять торпедоносцев, сумевших в тот раз потопить только один транспорт, в дальнейшем, в последующих ударах, количество торпедоносцев с каждым разом уменьшалось. Явной ошибкой противника было применение торпед низкого метания. Потерь в конвое могло быть значительно больше, если бы гитлеровцы бросали высотные торпеды. В такой массе транспортов и кораблей, какую представлял собой этот конвой, наверняка любая торпеда нашла бы себе цель. Видимо, немцы не имеют высотных торпед.
Два с половиной часа боя у Канина Носа окончательно решили судьбу конвоя. Вечерний полет бомбардировщиков, когда караван транспортов уже стоял на Мудыогском рейде, не помог противнику. 24 «юнкерса» были встречены нашими истребителями и в беспорядке сбросили бомбы в воду. Не пострадало ни одно из транспортных судов. Противник потерял два самолета.
Таковы итоги сентябрьского конвоя PQ-18. Они еще раз подтверждают, что при решительных действиях сил прикрытия и своевременно принятых мерах боевого обеспечения можно нейтрализовать надводные корабли противника, а правильной организацией боевого порядка можно отразить удары авиации и подводных лодок, причем с большими для врага потерями. Своевременным же развертыванием сил по маршруту конвоя в местах, куда нацеливает свой удар противник, и своевременным изменением курса потери конвоя можно свести к минимуму, даже в самых невыгодных условиях для атакуемой стороны.
Интересно, что скажут на все это противники союзных конвоев в северные советские порты».
*******
В 1975 году была опубликована книга Питера Чарльза Хорстеда Смита (Peter Charles Horstead Smith) «Arctic Victory. The Story of Convoy PQ18». Автор — британский историк, специализирующийся на авиационной, военно;морской и военной истории; в его библиографии насчитывается 82 книги.
В 2004 году данное произведение вышло на русском языке в издательстве ООО «Издательство АСТ» под названием «Два конвоя: PQ;17 и PQ;18».
При этом стоит отметить, что в оригинальной работе исторические факты и свидетельства участников событий отчасти интерпретированы с позиций идеологии периода «Холодной войны». Перевод 2004 года не сопровождался критическим анализом подобных трактовок, что могло повлиять на восприятие материала русскоязычным читателем.
Мы же, в свою очередь, сосредоточимся преимущественно на фактической стороне событий. Интерпретации, представленные в работе Смита, будут сопоставлены с данными, приведёнными другим историком, — причём без намерения создать полемику: автор этих материалов, по всей видимости, даже не предполагал, что его сведения вступят в косвенное противоречие с трактовкой Смита. Далее предоставим слово британскому историку.
«Глава 6. ПОСЛЕДНИЕ УСИЛИЯ
…Итак, вернемся к нашим транспортам, которые ползут через Белое море. Напряжение 19 дней непрерывных боев неизбежно должно было сказаться на людях. Следует помнить, что почти все американские экипажи были совершенно неопытными, для них это был первый боевой поход, хотя Соединенные Штаты уже 10 месяцев находились в состоянии войны. Зеленые артиллеристы и неопытные матросы — чего же тут ждать? Поэтому не удивительно, что коммодор Бодцэм-Уитэм написал в своем отчете:
«Американцев следует убедить:
1. Повиноваться приказам.
2. Следить за сигналами.
3. Выучить азбуку Морзе.
4. Запомнить, что дистанция измеряется в кабельтовых!
5. Понять, что приказы коммодора отдаются ради того, чтобы конвой благополучно прибыл в порт, а не ради демонстрации собственной власти.
6. Зазубрить элементарные правила управления кораблем.
7. Понять, что он на войне, и девиз: «Этого не может быть!» не применим в конвойных операциях».
Не он один придерживался такого мнения. Командир «Алстер Куин» капитан 1 ранга Адамс писал:
«Беспорядочная стрельба торговых судов временами становилась очень опасной, особенно с американских судов. На «Алстер Куин» из-за этого один человек из расчета установки «Y» был легко ранен, а корабль получил легкие повреждения.
Наконец следует отметить, что в самом начале и самом конце пути были предприняты две решительные и почти успешные попытки протаранить «Алстер Куин». Причем, увы, сделали их наши союзники».
Но эти отдельные недостатки не должны заслонить общий успех операции, особенно учитывая, что для многих это был первый бой. Люфтваффе нанесли сильнейший удар, но американцы с честью его выдержали. Лейтенант Уэсли Н. Миллер, командир артиллерийской команды транспорта «Сент-Олаф», рассказал, как выглядел бой 15 сентября для его подчиненных:
«Последние трое суток я ни разу не спал более 2 часов за ночь. Еду мне приносили на мостик. Я не покидал его, даже чтобы лечь в постель. И в таких же условиях находилось большинство команды, в том числе моряки торгового флота. Мы стояли на постах по 21 часу из 24, потому что хотели выжить. Светлое время суток составляло 19 часов. Ношение резиновых костюмов превращалось в пытку, но мы не могли их снять, так как вода была слишком холодной, и приказ покинуть корабль мог поступить в любой момент. Мы просто не получили бы времени надеть их снова».
Тем временем QP-14 с боем пробивался назад. Хотя у Люфтваффе просто не осталось сил, что атаковать этот конвой, подводные лодки были полны желания взять реванш.
Боевая эскортная группа вместе с «Авенджером» и его 2 эскортными миноносцами, а также кораблем ПВО «Алинбанк» во второй половине дня 16 сентября покинули PQ-18 тремя группами. Первой из них к конвою QP-14 17 сентября в 3.00 присоединилась группа контр-адмирала Барнетта: крейсер «Сцилла» и 2 флотилии эсминцев. Барнетт взял командование эскортом на себя. Каждая группа занимала свое место в строю охранения, измененном с учетом того, что QP-14 состоял всего из 6 колонн. К этому времени в конвое остались только 16 транспортов, так как «Айронклэд» остался в Архангельске, а «Трубэдуэ» оторвался в сумерках 15 сентября. «Уинстон Сейлем» сильно отстал от конвоя и тащился где-то позади.
Глава 7. ВЕРНУЛСЯ МОРЯК ДОМОЙ
I
Несмотря на благополучное прибытие в Архангельск, трудности и заботы уцелевших транспортов конвоя PQ-18 отнюдь не завершились. Они так и не избавились от угрозы воздушных атак.
Все работы по разгрузке транспортов и подготовке их к обратному путешествию проводились русскими властями.
Когда Архангельский порт действовал, русские конвои направлялись туда, потому что этот порт находился значительно дальше от ближайшего немецкого аэродрома Луостари (район Петсамо). Иногда большие конвои делились между Архангельском и Кольским заливом. К июлю 1942 года сильнейшие воздушные налеты на Мурманск превратили этот город в груду развалин, поэтому вопрос о направлении PQ-18 в Кольский залив даже не возникал.
Один из работников миссии в Полярном вспоминает:
«Я никогда не мог понять, почему немцы тратят столько сил на бомбежки города и порта Мурманск. Я однажды провел в городе ночь во время налета, и это было крайне неприятно. Но гораздо проще было заминировать гавань».
Конечно, это было бы самым простым и эффективным способом лишить порт его значения. Уничтожение деревянных зданий и причалов к этому не привело и не могло привести.
…значительная часть конвоя на заключительном отрезке пути 21 сентября столкнулась с серьезными проблемами. «Малькольм», «Акейтес» и другие эскортные корабли получили лоцманов, которые помогли им дойти до отведенных стоянок у причала Воронецкий. Капитан 2 ранга Рассел ехидно писал:
«Командир корвета «Бриони», мимо которого я прошел вверх по фарватеру, в походе слегка совершенно потерял благопристойность, взяв на борт женщину-лоцмана».
Тральщик «Харриер» отвел на стоянку шкипер транспорта «Сталинград», один из спасенных русских моряков, находившихся у него на борту. Тральщик в 8:45 благополучно подошел к причалу Красный и выгрузил людей. Однако капитан «Алстер Куин» решил остаться в море возле 3 севших на мель судов возле бара реки, чтобы прикрыть их от воздушных атак, поскольку эти суда были слишком заманчивой целью. Позднее к нему присоединились русский эсминец и тральщик «Бритомарт». Выяснилось, что капитан 1 ранга Адамс поступил очень разумно, потому что в 15:45 2 бомбардировщика Ju-88 внезапно появились со стороны суши. Один из них сбросил серию бомб, которая легла среди стоящих на мели транспортов, а второй спикировал на «Алстер Куин», несмотря на плотный заградительный огонь. Его бомбы разорвались всего в 40 ярдах от кормы корабля ПВО, который повреждений не получил. К счастью, транспорты остались целы, впрочем, бомбардировщики — тоже.
Командир «Алстер Куин» решил, что его экипаж нуждается в отдыхе после затяжных боев, поэтому он поднял якорь и направился в Архангельск, остановившись в 8 милях выше по реке. Однако его экипаж лучше отдохнул бы, если бы корабль оставался в море.
В эту ночь немцы провели сильный налет на Архангельск. Как позднее отмечал капитан 1 ранга Маунд, они не могли мечтать о лучшей цели, чем 11 торговых судов, вытянувшихся в линию вдоль пристани Бакарица, и без того заваленной взрывчаткой. Вторая половина конвоя стояла в Экономии и была столь же уязвима.
Хотя ночью 21/22 сентября немцы сбросили множество бомб на все цели подряд вдоль русла реки, с их точки зрения результаты налета были скромными. Кое-кто считал, что они попытались поставить мины. Капитан 1 ранга Адамс сообщил, что видел сильный взрыв на реке в миле от своего корабля. В полночь какой-то тяжелый предмет упал справа по носу у «Алстер Куин». Адамс думал, что это или невзорвавшаяся бомба, или мина.
Для некоторых моряков этот налет едва не стал последней соломинкой, которая ломает спину верблюду. Пришвартовавшись к причалам, они почувствовали себя в безопасности, но лишь теперь осознали, что линия фронта проходит совсем рядом с Архангельском, а немецкие и финские самолеты летают здесь совершенно свободно. Разочарование оказалось горьким.
Джон Каррент с «Эксфорда» писал:
«Наши корабли не открывали огонь. Русские заполнили небо шрапнелью. Нам приказали не стрелять, пока нас не атакуют. Немцы сбросили множество зажигательных бомб и осветительных ракет».
Блейк Хьюз выражается более определенно:
«После того как конвой прибыл в Архангельск, несколько раз прилетали ночные бомбардировщики с грузом фугасных и зажигательных бомб. Во время этих налетов они уничтожили 6 или 8 городских кварталов, но, к всеобщему удивлению, портовые склады, забитые только что привезенными грузами, они не тронули, хотя склады были ярко освещены осветительными ракетами. Они даже не попытались бомбить корабли или причалы».
Хьюз добавил, что в принципе не может объяснить это, однако он слышал любопытную сплетню. Дескать, эти бомбардировщики были финскими, а не немецкими, и финны предпочитают бомбить русских, а не американцев. Но, какова бы ни была причина, Люфтваффе упустили свою последнюю возможность нанести потери конвою PQ-18, чтобы хоть как-то подкрепить свои претензии на господство на море.
Учитывая трудности и опасности, которым подвергались эти 40 транспортов и их экипажи, а также титанические усилия, предпринятые 50 военными кораблями, можно только удивляться поведению русских. Огромное количество грузов, стоящих миллионы фунтов стерлингов, было выгружено с транспортов, преодолевших сотни опасностей, и буквально свалено кучей в порту, находящемся всего в 50 милях от немецких аэродромов. Напомним, что союзники уже год отправляли конвои в Россию, а русские упорно требовали все новых и новых поставок. Можно не сомневаться, что моряки союзников с удивлением и горечью спрашивали себя, почему это происходит. Советский адмирал, метавший громы и молнии в союзников за то, что они топят поврежденные транспорты вместе с грузами, об этом скромно умалчивает. Но капитан 1 ранга Маунд предлагает свое объяснение:
«Разгрузка судов происходила сначала очень медленно, потому что в Бакарице и Экономии царил хаос и обе пристани были забиты. После того как были поданы железнодорожные платформы и из порта вывезли танки и самолеты, разгрузка пошла более гладко».
Ящики с лекарствами и медицинским оборудованием, на которых была надпись: «Дар советским людям от жителей Ковентри», сразу после выгрузки были отправлены по железной дороге в адский котел Сталинграда. Ведь там, на далеких берегах Волги решалась судьба Советского Союза. Но перед этим были тщательно закрашены все надписи, указывающие на происхождение грузов.
Хотя налеты Люфтваффе были практически безрезультатными, они все-таки ускорили процесс разгрузки. Еще раз обратимся к воспоминаниям капитана 1 ранга Маунда.
«Русские совершенно правильно стремились как можно быстрее убрать взрывчатку с пристаней. При этом они заодно убрали и боеприпасы, адресованные мне для передачи на британские военные корабли. Позднее я обнаружил, что значительная часть моего груза была отправлена по железной дороге в Вологду».
Во время войны простые русские люди прекрасно понимали значение помощи, доставляемой моряками союзников, несмотря на огромные опасности. Это после войны советская пропаганда подняла вой о «проклятых лакеях империализма». Снова рассказывает Блейк Хьюз:
«Конечно, существовал языковый барьер и барьер уровня жизни, но мои люди и я сам обнаружили, что русские очень дружелюбны. Они хотели сделать наше пребывание в России по возможности приятным. Условия в Международном клубе в Архангельске и Морском клубе в Соломбале были сносными. Там устраивались танцы, концерты, крутились кинофильмы. А если у вас хватало смелости, вы могли посещать уроки русского языка. Я несколько раз посещал Морской клуб, и каждый раз кто-нибудь старался помочь мне провести время повеселее».
Этот рапорт показывает нам другую сторону медали. Нельзя все видеть в одном цвете — черном или белом.
Коммодор Боддэм-Уитэм отдал должное работе капитанов советских транспортов, входивших в его конвой, что резко отличается от его крайне невысокого мнения об американских шкиперах. Например, капитан транспорта «Тбилиси» был ранен, но его помощник великолепно управлял судном. Коммодор также высоко отозвался о выносливости британских шкиперов, часть из которых были ветеранами этих походов.
«Это был третий арктический поход капитана Ламонта (шкипер «Темпл Арх»). Он и его старший механик Карри были награждены Офицерскими крестами Ордена Британской Империи. Хладнокровие, которое демонстрировал капитан Ламонт на мостике, его помощь мне в наблюдении за приближающимися самолетами, его управление огнем корабельных орудий заслуживают самой высокой оценки. Я представлю его к новой награде».
Можно смело сказать, что на берегу в Архангельске в сентябре и октябре 1942 года союзники сумели наладить сотрудничество. Все чувствовали, что делают общее дело. Эта уверенность стала особенно прочной, когда дела на Восточном фронте пошли плохо. И отношения между союзниками стали ухудшаться, как только русские начали добиваться успехов. Но в октябре 1942 года все русские начальники, даже самые высокие, просто излучали тепло и дружелюбие.
22 октября в городском театре была организована встреча американских, английских и советских моряков. Ее целью, как объяснил председатель Архангельского горсовета, было «сплочение моряков союзных держав». Известный исследователь Арктики Папанин произнес большую речь. Он высоко оценил мужество моряков, которые с боем провели конвой, и выразил глубокую благодарность за доставленные вооружение и технику. Папанин заявил, что это оружие уже доставлено на фронт и используется в боях против немцев. Он подчеркнул, что России требуется все больше и больше оружия и военных грузов. Вдоль сцены были развешаны портреты Рузвельта, Черчилля и Сталина, украшенные флагами трех держав. В конце речи были сыграны национальные гимны. Вечер получился запоминающимся.
Тем временем продолжалась разгрузка транспортов. Капитан 1 ранга Маунд сообщил, что она была завершена 20 октября, ровно через месяц после прибытия конвоя!
В целом мнение союзников о русских не сильно отличалось от того, которое высказал один из офицеров КВВС. Он позднее писал, что русская изобретательность и их способность к упорной работе были главными составляющими их эффективности. После того как отдается приказ «исполнить», русские не прекращают работать, пока дело не будет сделано. Сегодня слова этого офицера звучат исполнившимся пророчеством:
«Если они начинают немного медленно, вскоре упорство позволяет им наверстать упущенное».
Пока в Архангельске и дома шли празднования, смерть нашла последнюю жертву операции «VE». Ее почти никто не заметил, и об этом почти никто не вспомнил, хотя конвой благополучно добрался до цели, благодаря неустанным усилиям именно этого человека. Коммодор Боддэм-Уитэм вынес на своих плечах всю тяжесть руководства самым большим из арктических конвоев. Он терпеливо и тщательно руководил действиями своих 40 подопечных, что было нелегко, так как часть капитанов-новичков была абсолютно уверена, что они знают о конвоях абсолютно все. Но после того, как завершился начальный период обучения в деле, конвой превратился в довольно сплоченную команду. Коммодору пришлось приложить огромные усилия, чтобы переформировать конвой после мощной атаки торпедоносцев, но он продолжал идти к цели, и ни один корабль не повернул назад.
Все это — его заслуга. Он глубоко переживал гибель каждого судна и каждого моряка, как ясно показывает его письмо адмиралу Барнетту. Он сделал все возможное, чтобы его конвой благополучно добрался до цели. Но для человека его возраста такое напряжение оказалось непосильным.
Капитан 1 ранга Маунд писал, что моряки конвоя несколько поздно поняли, сколь многим они обязаны этому человеку.
«На банкете, который устроил мэр этого города в честь офицеров военных кораблей и торговых судов конвоя PQ-18, контр-адмиралу Боддэм-Уитэму устроили спонтанный, но крайне сердечный прием. Он больше, чем любые официальные фразы, показал признательность моряков за его великолепные действия в столь трудных условиях».
К несчастью, это оказалось последней каплей, как стало ясно позднее. В рапорте, подписанном капитан-лейтенантом медицинской службы У. М. Гамильтоном и капитанами армейского медицинского корпуса Ч. Дж. Робертсом и Г. Гудвином говорится, что контр-адмирал Боддэм -Уитэм признан временно негодным к исполнению своих обязанностей. Морфий и бром несколько облегчили его состояние, но те же доктора были вынуждены признать, что выздоровление не наступило. Поэтому капитан 1 ранга Маунд отправил в Адмиралтейство радиограмму, сообщая об этом. Он также просил прислать вице-коммодора, чтобы помочь ему во время обратного путешествия.
За свое руководством конвоем PQ-18 контр-адмирал Боддэм-Уитэм вполне справедливо был награжден Командорским крестом Ордена Британской Империи. В приказе отмечались его отвага и решительность, проявленные при проводке арктических конвоев. Во время беседы в Москве на обратном пути в Англию Боддэм-Уитэм сказал: «Немцы утверждают, что мы не можем использовать северный маршрут, но ответ предельно прост — мы сделали это». Действительно, мы сделали это, но лишь потому, что у нас были такие люди, как Боддэм-Уитэм. После высадки в Северной Африке контр-адмирал Боддэм-Уитэм в марте 1943 года скончался в Гибралтаре, снова находясь на военной службе.
Перечисляя великие события и тяжелые бои, следовало бы помнить и о людях, от которых зависит так много. Ведь для успеха от них требуются предельные усилия.
II
В Англии испытали серьезное облегчение, когда стало ясно, что потери во время этой операции оказались далеко не так велики, как у предыдущего конвоя PQ-17. Действительно, будет очень интересно сравнить цифры, хотя, как всякая статистика в принципе, они способны лишь спрятать истину, как это и было сделано руководством для успокоения британской публики.
Конвой PQ-17 состоял из 34 судов, из которых были потеряны 23. Конвой PQ-18 состоял из 40 судов, но погибли только 13. Эти голые факты не нуждались в приукрашивании. Но, к несчастью, в Германии имелись доктор Геббельс и министерство пропаганды. Они немедленно принялись за работу и сделали все возможное и невозможное, чтобы исказить факты, обрушив на головы англичан поток фальшивок. После войны этому вопросу было посвящено достаточно много публикаций, но, как мы уже видели, они лишь запутывают дело, а не проясняют его.
К счастью, военные с обеих сторон в то время были гораздо более честны в своих оценках. Из их рапортов и заметок можно более точно оценить операцию, чем из последующих «исследований».
Как мы уже отмечали, коммодор Боддэм-Уитэм полагал, что конвою повезло. Он дошел до цели, причем его потери оказались очень небольшими по отношению к масштабам ударов с воздуха и из-под воды. Однако англичане сильно преувеличивали размеры подводной опасности, так как против конвоя действовали всего 12 лодок, а не 30, как они считали.
Контр-адмирал Барнетт не менее честно высказал свое мнение об этой операции.
«Я не могу сказать точно, следует ли эту операцию считать успешной или неудачной. Однако я убежден, что, если бы не было совпадения 6 факторов, она могла бы иметь трагический исход».
Далее он перечисляет эти факторы:
1. Погода. Если бы она была плохой, а не хорошей на всем протяжении пути от острова Ян Майен и на обратном пути, не удалось бы организовать постоянную дозаправку эсминцев в море, которая проходила относительно спокойно. В результате пришлось бы отозвать Боевую эскортную группу.
2. Танкеры. Если бы один, а тем более оба танкеры были потоплены во время первых дней особенно сильных воздушных атак, соединению прикрытия опять-таки, [764] пришлось бы отойти. Это могло привести к возвращению всего конвоя. Результаты такого решения, причем сразу после истребления конвоя PQ-17, предвидеть было совсем нетрудно, особенно если учесть, что в это время Советский Союз находился в тяжелейшем положении.
3. Если бы произошла хотя бы малейшая задержка с прибытием части эскорта в залив Белл, или заправка там была бы сорвана действиями противника, «Сцилла» и 5 эсминцев (в том числе 4, имевшие самое мощное зенитное вооружение) отсутствовали бы во время первой, самой сильной атаки торпедоносцев. Потери среди торговых судов в этом случае оказались бы значительно выше.
4. Если бы Люфтваффе повторили атаку таким же количеством торпедоносцев, какое они использовали в первый день, это привело бы не только к увеличению потерь. Корабли эскорта израсходовали бы зенитный боезапас задолго до того, как конвой оказался в безопасности.
5. Самым важным было то, что немцы совершенно не сумели скоординировать атаки торпедоносцев, пикировщиков, подводных лодок и надводных кораблей. В противном случае потери конвоя могли оказаться исключительно тяжелыми.
6. И снова вернемся к танкерам. Если бы они оказались среди жертв, даже когда конвой PQ-18 уже прибыл в Россию, это значительно ослабило бы сопровождение конвоя QP-14, которому пришлось отбивать затяжные и мощные атаки подводных лодок. И последствия этого представить не слишком сложно.
Все эти пункты были детально рассмотрены сначала адмиралом Тови, а потом специалистами Адмиралтейства. Тови пришел к тем же выводам, что и адмирал Барнетт, за исключением некоторых деталей. Но его комментарии представляют значительный интерес.
В отношении пунктов 1 и 2. Потопление одного из танкеров или слишком плохие погодные условия, мешающие заправке в море, по мнению Тови, совсем не обязательно должны были привести к возвращению конвоя, так как на Шпицбергене была организована заправочная станция. Тови напоминал, что на случай непредвиденных обстоятельств в Исландии в полной готовности находился запасной танкер. Тови полагал, что в таких условиях наиболее вероятной выглядела отсрочка отправки конвоя QP-14. Боевая эскортная группа вернулась бы в Англию самостоятельно.
Хотя Тови не касается расхода боеприпасов, он считал, что остатков хватило бы на отражение еще нескольких атак. Здесь Тови, похоже, не совсем понял Барнетта, который говорил об отражении таких же сильных атак, как первая, а не слабых налетов. Здесь Барнетт был прав, при боях такой интенсивности боеприпасов эсминцам надолго не хватило бы.
Тови добавил, что немцы наверняка не знали об использовании залива Лав в качестве якорной стоянки для танкеров. Здесь он слишком оптимистично смотрел на вещи.
Для контр-адмирала Барнетта благополучное прибытие двух третей конвоя PQ-18 стало настоящим триумфом, несмотря на его скромные оценки. В декабре 1942 года он стал кавалером Ордена Бани «за отвагу и решительность, проявленные при проводке конвоя в Северную Россию, несмотря на продолжительные и неустанные атаки вражеских самолетов и подводных лодок». В том самом декабре Барнетт, командуя 2 легкими крейсерами, сумел отогнать от конвоя тяжелый крейсер «Хиппер» и карманный линкор «Лютцов». Но, вероятно, самой известной частью его трилогии стало командование 10-й эскадрой крейсеров во время уничтожения «Шарнхорста» в 1943 году.
Барнетт был произведен в вице-адмиралы, а русские в благодарность наградили его Орденом Суворова. В 1944 — 46 годах он командовал силами Южной Атлантики, потом стал командующим базой в Портсмуте, а в 1950 году ушел в отставку в звании адмирала. Адмирал Барнетт скончался в Лондоне в июле 1959 года в возрасте 71 года.
* * *
Начальник Отдела противолодочной борьбы Адмиралтейства 28 ноября отметил, что наилучшим средством защиты конвоев является сочетание кораблей и самолетов. Начальник Артиллерийского отдела отметил неэффективность бомбардировщиков и то, что значительная часть потерь от воздушных атак была понесена в начале операции, когда артиллеристы еще были слишком неопытными. Улучшение соотношения потерь своих и противника он приписывал тому, что эсминцы Флота Метрополии имели более совершенные системы управления огнем и более мощное зенитное вооружение, чем корабли Западных Подходов. Он также подчеркнул, что три британских истребителя были сбиты собственным зенитным огнем. Однако, справедливости ради, он отметил, что повинна в этом была безрассудная отвага молодых пилотов, а не плохая организация огня кораблей сопровождения. Но в отношении торговых судов все обстояло наоборот.
Начальник Отдела торгового судоходства отметил, что мелкокалиберные зенитки торговых судов уничтожили неожиданно много вражеских самолетов. Однако моряки военных кораблей, которые видели их беспорядочную пальбу, с этим не согласились бы. На это было сказано, что бой есть бой.
… уроки конвоя PQ-18 были приняты к сведению, хотя это происходило весьма неспешно. Позднее Королевский Флот использовал полученный опыт. Начальник Отдела морской авиации писал:
«Несколько месяцев назад мы приложили усилия, чтобы получить «Харрикейны IIС», вооруженные 20-мм пушками, чтобы вооружить ими вспомогательные авианосцы. Мы надеемся, что в будущем сможем использовать эти самолеты для защиты конвоев PQ. Если не удастся, вместо них следует использовать «Мартлеты», вооруженные 12,7-мм пулеметами».
Начальник Артиллерийского отдела отметил, что, по его оценкам, немецкие торпедоносцы сбросили 220 авиаторпед, но добились попаданий только в 9 судов, из них 8 пострадали в первой атаке. В атаках участвовали около 100 бомбардировщиков, которые вообще не добились ни одного попадания. Хотя сегодня эти цифры кажутся сомнительными, факт остается фактом. PQ-18 и «Пьедестал» показали, что установка 20-мм эрликонов позволяет кораблям чувствовать себя довольно уверенно. А замена в будущем эрликонов 40-мм бофорсами станет крупным шагом вперед, значительно повысив безопасность. К несчастью, прошло еще 2 года, прежде чем удалось решить поставленные задачи.
В плане борьбы с подводными лодками начальник Отдела противолодочной борьбы сказал, что количество полетов, выполненных всего 3 «Суордфишами», является хорошим предзнаменованием. Ведь в будущем эскортные авианосцы появятся в достаточном количестве, чтобы сопровождать каждый конвой.
Он же отметил зависимость эсминцев от танкеров. Это неудивительно, потому что в отделе считали ограниченность запасов топлива главным фактором, который мешает эсминцам преследовать любую обнаруженную лодку. Однако, как уже говорилось, корабли охранения имели строгие инструкции, ограничивающие самодеятельность командиров.
Опыт этой операции послужил толчком для одного из важнейших нововведений в области противолодочной борьбы. Всего через год в Атлантике появились поисково-ударные группы, состоящие из эскортных авианосцев и миноносцев, которые переходили от конвоя к конвою, усиливая их охранение. Это и принесло Королевскому Флоту окончательную победу над немецкими субмаринами. PQ-18 стал испытательным полигоном нового типа операций. Этот метод был испытан в начале войны, но привел лишь к гибели эскадренного авианосца «Корейджес». Однако эскортные авианосцы были гораздо дешевле и имелись в большом количестве.
В меморандуме от 8 декабря 1942 года Адмиралтейство указывало, что к весне 1943 года Береговое Командование будет иметь больше дальних разведчиков. Если бы только Бомбардировочное Командование не занялось истреблением гражданского населения Германии посредством «рейдов 1000 бомбардировщиков», нацеленных на немецкие города, а приступило к уничтожению верфей и нефтяной промышленности, Битва за Атлантику была бы выиграна гораздо раньше, а британские потери оказались бы гораздо меньше. Однако не следует обвинять Береговое Командование в неправильном использовании имеющихся скромных ресурсов, и добрые старые «Каталины» показали, на что они способны.
Но в одном пункте все участники проводки PQ-18 после окончания операции были столь же единодушны, как и до ее начала. По-прежнему все моряки были уверены, что этот конвой слишком велик, и таким количеством транспортов почти невозможно управлять.
Адмирал Тови снова выразил свое мнение, сделав пометки на рапорте коммодора, который датирован 11 ноября 1942 года.
«Не сомневаюсь, что конвой из 40 транспортов слишком велик, чтобы управлять им во время воздушной атаки. Я уже не раз об этом говорил».
Адмирал мог бы добавить, что его мнение «не раз» игнорировалось. Капитан 1 ранга Маунд заявил то же самое:
«Количество транспортов (40) особенно велико потому, что, как говорилось выше, это американские корабли, непривычные к плаванию в составе конвоев. Они плохо держат место в строю».
Коммодор Боддэм-Уитэм:
«Еще до выхода в море я высказал Адмиралтейству свое мнение, что конвой слишком велик. 10 колоннами по 4 судна, в том числе 22 американских и 6 русских, крайне трудно управлять во время воздушной атаки».
То же самое повторил капитан 2 ранга Рассел, командовавший непосредственным сопровождением конвоя:
«Я категорически заявляю, что количество судов в конвое было слишком велико. Если бы все корабли конвоя были английскими, привычными к плаваниям в составе конвоев, такие размеры еще могли бы быть приемлемыми. Но когда конвой состоит из американских, панамских, русских и английских судов, сохранение строя и организация связи становятся затруднительными».
Наконец-то это удалось втолковать даже упрямому, как мул, премьер-министру, хотя американский президент еще долго продолжал отстаивать свои фантастические прожекты, а русские даже не пытались вникнуть в чужие проблемы. Адмирал Головко понял только одно: налет 18 сентября был отбит, из чего следовал непреложный вывод:
«Таковы итоги сентябрьского конвоя PQ-18. Они еще раз подтверждают, что при решительных действиях сил прикрытия и своевременно принятых мерах боевого обеспечения можно нейтрализовать надводные корабли противника, а правильной организацией боевого порядка можно отразить удары авиации и подводных лодок, причем с большими для врага потерями. Своевременным же развертыванием сил по маршруту конвоя в местах, куда нацеливает свой удар противник, и своевременным изменением курса потери конвоя можно свести к минимуму, даже в самых невыгодных условиях для атакуемой стороны.
Интересно, что скажут на все это противники союзных конвоев в северные советские порты».
Действительно интересно. Снова следует отметить, что все это словоблудие прикрывает полную бездеятельность русских. Их вклад в «правильную организацию боевого порядка» ограничился 4 эсминцами, прибывшими, когда битва уже фактически закончилась, они помогли отбить лишь одну воздушную атаку.
Рузвельт сделал типичное для себя заявление. Он утверждал, что продолжение конвоев PQ имеет такое же значение, как высадка в Северной Африке, хотя был готов пропустить один или два для гарантии успеха операции «Торч».
Премьер-министр наконец был вынужден признать, что существуют невозможные вещи. Нельзя было одновременно проводить операцию «Торч» и набрать эскортные корабли для проводки конвоя PQ-19. У Королевского Флота просто не хватало на это сил, так Черчилль и телеграфировал Рузвельту. 27 сентября был получен ответ, Рузвельт согласился, хотя гнев Сталина утихомирить было нелегко.
«Хотя я полагаю, что это станет сильным ударом для русских, я, тем не менее, думаю, что задачи, для решения которых эскортные корабли требуются в одно время, но в разных местах, делают такое решение неизбежным. В любом случае PQ-19 не выйдет в течение ближайших 10 дней. Я сильно опасаюсь, что, когда настанет срок, мы будем точно знать, что конвой не будет отправлен».
Черчилль хотел одним махом разрубить гордиев узел и сразу сообщить об этом своему партнеру-тирану. Однако Рузвельт предпочитал выжидать. 2 октября он писал:
«Что касается PQ-19, я полагаю, что мы не должны сообщать Сталину, что конвой не будет отправлен».
Президент хотел сохранить отношения с советским лидером любой ценой. Он даже склонялся к тому, чтобы отправить конвой, несмотря на операцию «Торч». Предлагалось послать несколько групп наиболее быстроходных судов.
Но Черчилль решил, что его морские советники все-таки были правы, и собирался все выложить Сталину как можно быстрее. 9 октября он отправил послание Сталину, составленное как можно мягче. На это Сталин ответил: «Я получил ваше послание от 9 октября. Благодарю». Черчилль был вынужден заметить: «Бессмысленное и бесполезное сообщение».
Немцы тоже извлекли уроки из операции против PQ-18, но совершенно иные, чем думали англичане. В труде «Война на море» Стефен Роскилл писал:
«Еще до отправки очередной пары арктических конвоев события в Африке заставили противника отправить на юг все имеющиеся тяжелые бомбардировщики и торпедоносцы Не-111 и Ju-88. Так стратегический успех, которого союзники добились за тысячи миль от Арктики, высадив свои войска в Северной Африке, благоприятно сказался на обстановке за Полярным кругом».
Однако есть основания считать, что это объяснение не совсем точное. Высадка в Северной Африке была произведена только 7 ноября, а эскадрильи торпедоносцев Люфтваффе начали перебазирование из Норвегии на Средиземное море еще 2 ноября. Приказ был отдан в этот день, а перелет занял еще 5 дней. Так как высадка десанта оказалась для немцев полной неожиданностью, британская версия просто не может быть правильной, ибо в этом случае оказалось бы, что немцы узнали об операции «Торч» за неделю до ее начала. Больше доверия вызывает немецкая версия. Командование решило, что торпедоносцы не смогли при атаках конвоя PQ-18 повторить потрясающий успех, которого они добились против PQ-17. Поэтому было решено перебросить их на юг, рассчитывая, что на Средиземном море они добьются более серьезных успехов, чем в Арктике. Не приходилось сомневаться, что пилоты будут атаковать более решительно, так как в крайнем случае их ожидала посадка в теплое море, а не в ледяную могилу. Первая эскадрилья совершила перелет из Бардуфосса в Гросетто на западном побережье Италии всего за двое суток. Эскадрильи из Банака, который находился севернее, отправились еще дальше на юг, на аэродромы Комизо и Катании в Сицилию.
Тем временем штаб Группы ВМФ «Север» решил использовать для атаки следующего конвоя «Хиппер» и «Кёльн». И это было сделано, хотя в операции участвовали «Лютцов» и «Хиппер». И снова отвратительно поставленное взаимодействие привело к оглушительному провалу.
Только против PQ-17 авиации, подводным лодкам и надводным кораблям удалось добиться чего-то похожего на гармонию, и в результате конвой был почти полностью истреблен. Однако немцы не сумели сделать правильные выводы. У них в руках имелись все силы, чтобы повторить этот успех, однако они распылили их. Против конвоя PQ-18 были использованы в основном самолеты, против PQ-14 — подводные лодки, против JW-51B — надводные корабли. В результате каждый удар завершался неудачей, никакая система оружия, использованная в одиночку, не достигала победы. Британские эскортные корабли отражали их атаки. Осенью 1942 года немцы вполне могли уничтожить любой конвой, направленный в Россию. Не сумев разгромить PQ-18, они упустили блестящую возможность вбить клин в противоестественный альянс, сражавшийся против них. И уже через 3 года они дорого заплатили за свои колебания и нерешительность. С учетом всего этого следует сказать, что успешная проводка конвоя PQ-18 стала одной из самых важных побед в многовековой истории британского флота».
*******
Доктор исторических наук Лев Борисович Красавцев (автор 230 научных публикаций) в статье «Проблемы разгрузки судов с грузами военной помощи в Архангельском морском торговом порту в 1941–1945 годах» (Вестник Северного (Арктического) федерального университета, № 1, 2018) представил данные, уточняющие выводы Питера Смита. Последний опирался на воспоминания британских очевидцев разгрузки конвоя PQ;18 в Архангельске (1942 год), тогда как исследование Красавцева базируется на более широком круге источников. Ниже изложим позицию российского профессора.
«…Разгрузка первых судов конвоя выявила целый ряд проблем, в первую очередь недостаточные возможности Архангельский морской торговый порт (АМТП). К данным проблемам следует также отнести: отсутствие опыта по приемке и разгрузке импортных грузов, особенно вооружения и тяжеловесов; большой недостаток техники (кранов); недостаток рабочей силы и ее частая сменяемость; недостаточные глубины в порту, не позволяющие принимать большие суда; нехватка ледоколов для обеспечения плавания в зимних условиях; тяжелые бытовые условия работающих на разгрузке, включая недоедание, отсюда – частые случаи хищения продовольственных грузов; определенная привычка довоенного руководства порта к бесхозяйственности
12 марта 1942 года было принято новое Постановление ГКО «О мероприятиях по расширению импортно-экспортных операций в Архангельском торговом порту». По этому Постановлению началась широкая реконструкция грузовых районов АМТП: Бакарицы, Экономии и Молотовска, где разгружались прибывшие суда с импортным грузом.
На Бакарице заново построили причалы общей длиной 1700 п. м., вновь проложили две колеи железнодорожного пути вдоль всего причала. Все тыловые склады и площадки оборудовали железнодорожными и автомобильными подъездными путями. Глубины у причалов увеличили с 18 до 23 футов (с 5,47 до 7,0 м).
В Молотовске также увеличили длину причальной линии, проложили новый трубопровод для приема бензина, увеличили глубины у причалов. В 1942 году в АМТП стали поступать импортные краны. Из Великобритании пришли два судна-крана с тяжеловесными грузовыми стрелами. Эти суда работали попеременно: зимой – в Мурманске, летом – в Архангельске.
В августе 1942 года в АМТП была создана монтажная контора по сборке импортных кранов: ее работа началась с монтажа 9 кранов. Появились в порту и импортные автомашины. На ноябрь 1942 года в порту было 144 автомашины, из них 38 грузовиков «форд» из США и 2 «остина» из Англии. В 1942 и 1943 годах, в перерыве между приходом конвоев и в связи с сокращением каботажных перевозок, в основном были завершены реконструкция порта и расширение его районов. Бакарица стала основным районом порта, оборудованным лучше других и связанным непосредственно с железной дорогой. Теперь Бакарица не только принимала основной объем импорта, но и отправляла экспортные грузы в Арктику.
Еще одна важная проблема – обеспечение порта рабочей силой – осложнилась в связи с мобилизацией мужчин – работников порта – в армию.
Для работы в порту Наркомат обороны направлял так называемые рабочие батальоны из мужчин 40–50 лет, негодных к строевой службе.
Большой приток неквалифицированной и малоквалифицированной рабочей силы неизбежно привел к резкому снижению производительности труда и трудовой дисциплины.
Весной 1942 года АМТП испытывал острый недостаток в грузчиках. На 1 апреля в порту оставалось всего 45 кадровых грузчиков, а предстояла летняя навигация. НКМФ направил в Архангельск 226 грузчиков из Ленинграда и портов Черного моря, 1273 специалиста подготовил Учебный комбинат порта. В связи с прекращением прихода конвоев в Мурманск из-за частых бомбежек весной 1942 года с наступлением полярного дня часть грузчиков была возвращена в Архангельск. В июле 1942 года из Мурманска прибыло 277 бывших заключенных и столько же из Нарьян-Мара. Сразу же были отмечены нарушения.
Вторая причина, пожалуй, самая главная, – резкое ухудшение жизни и питания, постоянное недоедание, полуголодное состояние работавших на погрузке-разгрузке. Очень плохо обстояло дело с питанием портовиков, смертность среди них, особенно грузчиков, достигла высокого уровня. По данным медсанчасти АМТП, в 1942 году умерли 260 портовиков, из них 189 – от общих заболеваний и упадка сил, 24 – от цинги.
О тяжелом положении портовых рабочих свидетельствует политдонесение первого помощника капитана парохода «Сакко», разгрузка которого происходила в июле 1942 года на Бакарице. Рядом под погрузкой стоял американский пароход «Минотор» – его грузила краснознаменная бригада грузчиков. Но грузчики бригады были плохо одеты, оборванные, голодные.
В обеденный перерыв, после обеда американцев, они собирали объедки, которые американцы специально оставляли, чтобы посмеяться.
Третья причина – отсутствие постоянного рабочего контингента портовых рабочих, его частая сменяемость в зависимости от оперативной обстановки на бассейне. Основную рабочую силу представляли мужчины в возрасте 40–50 лет, негодных к строевой службе и не имевших никакого опыта портовой работы. Условия жизни и работы этих людей были исключительно тяжелы: жизнь в неблагоустроенных бараках; ходьба строем в порт за несколько километров туда и обратно; 12-часовой рабочий день в две смены во время обработки караванов. Кроме того, оперативная обстановка часто требовала переброски грузчиков и специалистов в порты других бассейнов.
Следующая проблема, требовавшая решения, – достижение необходимых глубин у причалов для постановки крупнотоннажных иностранных судов. В 1941 году прием судов на Бакарицу и Экономию ограничивался глубиной морского бара в устье Северной Двины в 23-24 фута (7,0-7,3 м). Молотовск, расположенный на берегу Белого моря, допускал прием судов с осадкой до 28 футов (8,4 м).
…производственные мощности архангельских дноуглубителей не позволяли обеспечить беспрепятственный проход иностранным крупнотоннажным судам к причалам Бакарицы, поэтому такие суда разгружались или в Мурманске, или в Молотовске, где глубины у причалов были больше.
И еще одна важная проблема – обеспечение прохода судов в зимнее время, для решения которой нужно было иметь достаточное количество линейных ледоколов.
Перед войной ледокольный флот Северного бассейна входил в Мурманское государственное морское арктическое пароходство. Линейные ледоколы «Ленин» и «Сталин» находились в Мурманске, а «Ермак» и «Молотов» – на Балтике.
15 января ледокол «Сталин» при приеме угля с парохода «Правда» подвергся бомбардировке и получил значительные повреждения, после чего был уведен в Молотовск на ремонт. Самый мощный ледокол был выведен из эксплуатации, и до весны навигация в Архангельске прекратилась. Прием конвоев был переведен в незамерзающий Мурманск.
В мае 1942 года в конвое РQ-15 прибыли из США отремонтированный там «Красин» и американский «Монткальм». Летом через Северный морской путь пришли в Архангельск ледоколы «Микоян» и «Каганович», а «Сталин» ушел на ремонт в США. В зимней навигации 1942/1943 года участвовало 5 ледоколов, которые провели через льды Белого моря в Молотовск 3 конвоя (19 судов) и вывели обратно 5 конвоев (20 судов). Этим переходам по-прежнему пытались помешать немецкие самолеты. Так был поврежден «Ленин» и подвергся нападению «Каганович».
В годы войны ледокольный флот способствовал проходу союзных и отечественных караванов судов во льдах Белого моря и Арктики, а Северный морской путь дал возможность маневрировать ледокольными силами между Северным и Дальневосточным бассейнами.
Это позволило решить проблему прохождения судов с военными грузами в Архангельск в зимнее время, т. е. сделать навигацию в порту круглогодичной.
И еще одна проблема, которую пришлось решать И.Д. Папанину, – привычка прежнего руководства АМТП к бесхозяйственности.
По этому поводу Папанин писал в своих воспоминаниях: «…картина, которую мы там (в Архпорту) застали, была намного хуже, чем я предполагал. Она привела меня в глубокое уныние. Вся территория порта была завалена лесом, металлом, различными грузами, тарой, на причалах негде было повернуться». Для того чтобы очистить Бакарицу от хлама, пришлось на несколько дней закрыть институты и техникумы Архангельска и отправить студентов на уборку порта: «Через три дня причалы Бакарицы и площади перед ними были полностью освобождены от лесных материалов и ненужного хлама и можно было приступать к строительным работам».
Всего за годы войны в АМТП разгружено 323 судна из 30 конвоев, в их числе – 284 сухогруза, доставивших 1 672 551 т, в т. ч. 296 088 т вооружения. 147 судов разгружено на Бакарице, 53 из них разгружались после частичной выгрузки в Молотовске. 39 судов разгружено на Экономии, 9 из них – частично. 39 танкеров доставили в Молотовск 355 086 т бензина и спирта. В Молотовске разгружено 137 судов, в т. ч. 62 – частично.
В 1942 году было разгружено 52 судна из 4 конвоев, которые доставили 308 185 т груза, в т. ч. 75 795 т вооружения: на Бакарице разгружено 26 судов, на Экономии – 5, в Молотовске – 21, из них 3 танкера; 3 судна были частично разгружены в Молотовске и на Экономии.
То, что совершили архангельские и молотовские портовики, а также и мурманские, равносильно трудовому подвигу, тем более что их работа проходила в сложных условиях: работы велись на открытом воздухе в суровых условиях Крайнего Севера; параллельно разгрузке-погрузке производились строительные работы по модернизации и расширению порта; состав портовых рабочих постоянно менялся; условия работы соответствовали жестким законам военного времени; бытовые условия были очень тяжелыми. И все это портовики с честью преодолели. Свидетельством заслуг архангельских портовиков явились награждение орденами и медалями 190 работников порта, а также передача на вечное хранение Красного знамени НКМФ и вручение ордена Отечественной войны в 1985 году».
*******
Вот и еще одна сторона войны в Заполярье приоткрыта: еще один памятник, пусть и виртуальный, портовым грузчикам времен войны «установлен».
К ВОПРОСУ ОБ ИНТЕРПРЕТАЦИИ П. СМИТА В КНИГЕ «ARCTIC VICTORY» (1975): ФАКТЫ И ОЦЕНКИ
Выход в 2004 году на русском языке книги британского историка П. Смита «Два конвоя: PQ-17 и PQ-18» (оригинал — «Arctic Victory», 1975) вызвал неоднозначную реакцию. С одной стороны, труд содержит богатый фактический материал, основанный на британских архивных документах и свидетельствах участников. С другой — авторская интерпретация событий, особенно в части оценки роли советской стороны, явно несёт на себе печать идеологических штампов периода Холодной войны. Настоящий комментарий ставит целью отделить факты, приведённые Смитом, от его оценочных суждений, опираясь на документы и военную логику.
О «БЕЗДЕЯТЕЛЬНОСТИ РУССКИХ» И ЗОНАХ ОТВЕТСТВЕННОСТИ
Одним из наиболее эмоциональных пассажей Смита является утверждение о «полной бездеятельности русских» и что их вклад в проводку конвоя PQ-18 «ограничился 4 эсминцами, прибывшими, когда битва уже фактически закончилась». Однако сам же автор фиксирует, что из 13 потерянных транспортов 12 были потоплены в зоне ответственности союзников (к западу от меридиана 20° в.д.), и лишь 1 судно — в зоне советского Северного флота (восточнее 20° в.д.). Это соотношение является не мнением, а документированным фактом.
Согласно директиве Наркома ВМФ от 13 июля 1942 г., основанной на решении Наркома внешней торговли А. И. Микояна, зоны сопровождения были чётко разграничены. Союзный эскорт отвечал за переход через наиболее опасный участок — от Исландии до района острова Медвежий, где действовала немецкая дальняя авиация и развёрнутые «волчьи стаи». Советские эсминцы принимали конвой после прохождения им траверза мыса Канин Нос. То, что основные потери пришлись на зону союзников, говорит не о «бездействии» СССР, а о том, что главный удар противника пришёлся именно на этот отрезок. Присоединение советских кораблей 18-19 сентября, когда волна массированных воздушных атак (12-16 сентября) уже спала, не является следствием нерасторопности, а заложено в плане взаимодействия.
Более того, в зоне советской ответственности корабли эскорта (включая эсминцы «Гремящий», «Сокрушительный», «Куйбышев») отразили налёт 60 бомбардировщиков Ю-88 и торпедоносцев, сбив, по советским данным, 15 самолётов противника. Потери конвоя при этом составили одно судно. Такой показатель эффективности ПВО трудно назвать «бездеятельностью». Оценочный ярлык Смита, таким образом, противоречит приведённым им же самим цифрам.
«ХАОС» В АРХАНГЕЛЬСКЕ И ДЛИТЕЛЬНОСТЬ РАЗГРУЗКИ
Смит описывает Архангельский порт в сентябре-октябре 1942 г. как место «хаоса», где причалы забиты грузами, а разгрузка 40 судов заняла около месяца. Данный факт не отрицается советскими источниками: действительно, обработка судов PQ-18 завершилась только 20 октября. Однако интерпретация этого факта как «российской неорганизованности» игнорирует объективные обстоятельства.
В 1942 году объём грузов, прошедших через Архангельск, вырос вдвое по сравнению с 1941 годом (с 152 до 308 тыс. тонн). Причальные мощности порта были крайне ограничены: глубина у причалов Бакарицы составляла всего 5,5-7 м, железнодорожные пути — в стадии реконструкции. Работы по расширению порта велись одновременно с приёмкой судов на основании постановления ГКО от 12 марта 1942 г. Нехватка портовых кранов, вагонов и рабочих рук при форсированной отправке грузов на фронт (прежде всего в Сталинград) неизбежно создавала временные заторы, которые западный наблюдатель мог принять за «хаос». Советская сторона действовала по принципу приоритета: сначала выгружалась взрывчатка и боеприпасы, а также грузы, необходимые для действующей армии, что подтверждается и самим Смитом («ящики с лекарствами сразу уходили в Сталинград»).
ЗАКРАШИВАНИЕ НАДПИСЕЙ НА ЯЩИКАХ: ПРОПАГАНДА ИЛИ МАСКИРОВКА?
Особый сюжет — эпизод с закрашиванием надписей «Дар советским людям от жителей Ковентри» на ящиках с медикаментами. Смит трактует это как «неблагодарность» и попытку скрыть от советского народа факт иностранной помощи. Однако такая интерпретация не выдерживает проверки военной логикой.
В сентябре-октябре 1942 года шла Сталинградская битва. Линия фронта находилась всего в 60 км от города, немецкая авиация господствовала в воздухе, радиоразведка и агентура противника работали активно. Любая маркировка, указывающая на тип груза (лекарства и медицинское оборудование) и его назначение (Сталинград), была бы ценнейшим разведывательным сигналом для люфтваффе. Закрашивание таких надписей — элементарная оперативная маскировка, а не пропагандистская акция. Она позволяла скрыть от противника как уязвимость советской медицинской системы на данном участке, так и логистические маршруты. Аналогичные меры предпринимались всеми воюющими сторонами: в СССР нередко перекрашивали американские звёзды на самолётах ленд-лиза, а в Великобритании ящики с секретным оборудованием маркировались как «кухонные принадлежности».
Таким образом, выбор Смита (и, добавим, его русских издателей 2004 г.) представить этот эпизод как свидетельство советской «неблагодарности» является не историческим анализом, а риторическим приёмом, укоренённым в антисоветском дискурсе Холодной войны.
ФАКТЫ ОСТАЮТСЯ ФАКТАМИ, ОЦЕНКИ ЗАВИСЯТ ОТ КОНТЕКСТА
Книга П. Смита «Arctic Victory» содержит ценный фактологический слой: даты, потери, манёвры кораблей, состав эскорта, свидетельства участников. Эти данные могут и должны использоваться исследователями для реконструкции событий. Однако интерпретация автора — в особенности его риторика «цинизма советского адмирала», «полной бездеятельности», «хаоса» и «неблагодарности» — является продуктом своего времени (1975 г., разгар Холодной войны) и не может быть принята как объективная истина.
Перевод книги в России в 2004 году, выполненный без научного комментария и критического аппарата, отражал, скорее, тогдашнюю моду на «разоблачение всего советского», чем стремление к взвешенному историческому анализу. Сегодня, с дистанции в несколько десятилетий, мы можем и должны перечитать Смита, отделяя факты от эмоциональных ярлыков. Потери PQ-18 (13 судов из 40), длительность разгрузки в Архангельске, запоздалый выход советских эсминцев — это документированные факты. Но их объяснение лежит не в плоскости «русской неэффективности», а в объективных условиях военного времени, разграничении зон ответственности и приоритете выживания грузов над внешними приличиями.
Профессионализм участников конвоя — и британских, и американских, и советских — измерялся не политическими лозунгами, а способностью в экстремальных условиях Арктики доставить грузы и сохранить экипажи. И в этом смысле каждый из них заслуживает уважения, а не тенденциозных оценок, навязанных холодной войной.
PQ-18. До и после
© Copyright: Владимир Мутин 2, 2026
Свидетельство о публикации №226060500104
Свидетельство о публикации №226060500104
Рецензии