16г

deepseek-v4-pro
Вот ироничная рецензия на этот философский поток сознания.

«Стать не стать»: гамлетовский вопрос, утопленный в многословии

Существует старый литературный анекдот: что будет, если дать пишущей машинке бесконечное количество времени и бумаги? Она, возможно, напишет «Войну и мир». Но что будет, если дать автору одно-единственное философское противопоставление и попросить написать стихотворение? Получится «Стать не стать» — текст, который начинается с амбиций космического масштаба, а заканчивается полной и безоговорочной капитуляцией перед читателем, который устал где-то на третьей строфе.

«Я стану ветром» — заявка на вакансию Кастанеды

Стихотворение открывается пафосно, как заявка на грант по эзотерике: «Я стану ветром, я войду в поток, / Я растворюсь в дыхании Вселенной, / И растворятся смыслы между строк, / И стих мой будет эхом вдохновенным.» Всё это звучит чрезвычайно возвышенно — до тех пор, пока не начинаешь вдумываться. «Я растворюсь в дыхании Вселенной» — это не поэтический образ, а заезженный штамп из арсенала коучей и ведущих медитативных ретритов. «Растворятся смыслы между строк» — какая удобная позиция! Автор заранее предупреждает: смысла не будет. Смыслы растворятся, останется только «эхо вдохновенное». И действительно: дальше начинается такое эхо, что хочется заткнуть уши.

«В тихой комнате пустой я стою перед стеной» — интерьерный тупик

Вторая строфа резко обрушивает космический размах до уровня ремонта в хрущёвке. Только что мы дышали Вселенной — и вдруг: «В тихой комнате пустой / Я стою перед стеной.» Лирический герой, ещё минуту назад бывший ветром и потоком, теперь напоминает наказанного школьника в углу. «Нет начала и конца, / Ничего нет, ничего.» Отрицательный гений автора достигает здесь апогея: он умудряется написать четыре строки, в которых нет ни одного образа, ни одной мысли, ни одной художественной находки. Только комната, стена, пустота — и читатель, который начинает разделять последнее чувство.

«Только здесь, сейчас, одно» — это финальное добивание дзен-буддийской банальностью. «Здесь и сейчас» — выражение, которое даже на магнитиках для холодильника смотрится затёртым, а в стихотворении подаётся как откровение.

«Это — прошлого в будущем танец» — грамматический казус, маскирующийся под глубокомыслие

Третья строфа пытается реабилитироваться: «Вспоминать и мечтать — это миг, это стать.» Но «вспоминать» — это обращение к прошлому. «Мечтать» — устремление в будущее. Каким образом это «стать» — глагол, означающий становление в настоящем? Автор не объясняет, он спешит дальше: «Это — прошлого в будущем танец.» Что такое «прошлого в будущем танец»? Это танец, который прошлое исполняет в будущем? Или это танец, в котором прошлое и будущее танцуют танго? Синтаксис трещит, как танцпол под слоном. А финал строфы — «Чтоб в реальности снова остаться» — окончательно хоронит остатки смысла под рифмой «танец — остаться».

«Каждая мысль — это новый вопрос» — открытие века

Четвёртая строфа — это философский дайджест для тех, кто проспал первый курс: «Каждая мысль — это новый вопрос, / Каждый ответ — это новое знание.» Вы серьёзно? Мысль — вопрос, ответ — знание? Автор открывает читателю азбучные истины с видом человека, расшифровавшего скрижали. «Словно игра, парадоксов курьёз / Станет для меня и ключом, и познанием.» «Парадоксов курьёз» — это не лирика, это название забытой пьесы восемнадцатого века. И почему парадокс становится одновременно «ключом» и «познанием»? Ключ — это инструмент, познание — процесс. Автор снова путает детали в своём философском конструкторе.

Признание в несостоятельности: «Я стать могу — но не хочу»

Пятая строфа — это эмоциональный кульбит, достойный пера подростка, открывшего для себя Ницше: «Я стать могу — но не хочу. / Я стать хочу — но не могу.» Это не диалектика, это каприз. Лирический герой перебирает «хочу — не хочу — могу — не могу», как ребёнок, который не может выбрать мороженое. И тут же: «И я над пропастью лечу, / Где в каждом шаге я — бегу.» Как можно лететь над пропастью, делая шаги, да ещё и бежать в каждом шаге? Это физически невозможно, но в мире автора физика уже растворилась во Вселенной вместе со смыслами.

«Я — есть свет и тень, я — есть ночь и день» — дуализм для самых маленьких

Шестая строфа: «Стать не стать. И это значит: / Я — есть свет и тень. / Я — есть крик и есть молчанье, / Я — есть ночь и день.» Это философский дуализм, изложенный на уровне раскраски «Инь и Ян для малышей». Свет — тень, крик — молчанье, ночь — день. Бинарные оппозиции, которые человечество освоило примерно в бронзовом веке, подаются как личное открытие автора.

«Танго на чёрном экране, где слепые танцуют лучи»

Седьмая строфа — это момент, когда автор, отчаявшись найти смысл, уходит в сюрреализм: «Стать не стать — это танец на грани, / Это танго в безумной ночи, / Это танго на чёрном экране, / Где слепые танцуют лучи.» «Слепые лучи», танцующие танго на чёрном экране — это уже не постмодернизм, это клип, который отверг даже MTV в девяностые. Автор продолжает наращивать образы, как снежный ком, надеясь, что количество перейдёт в качество. Не переходит.

Финал: «Стать — не стать — это только слова» — честное признание

Восьмая и девятая строфы — это растянутый финал, в котором автор, кажется, и сам устал от своего стихотворения: «Стать — не стать — это только слова.» Вот! Вот она, истина. Это только слова. Просто слова, которые ничего не значат. «Это чувство нельзя передать» — ну так зачем же вы передавали его на протяжении девяти строф? «Это можно прожить, осознать, / Это можно принять и понять, / Или просто душой обнять.» Душой обнять — это финальный аккорд, в котором сентиментальность окончательно вытесняет остатки мысли. А последняя строфа добивает противоречием: «Все мы станем такими, как есть, / Или нет, не найдя в себе Бога, / Но оставшись собой до конца.» Остаться собой до конца — это, видимо, единственное, что удалось автору. Увы, «собой» оказался человек, который путает философию с капризом, диалектику с перечислением, а поэзию с графоманией.

Вердикт

«Стать не стать» — это стихотворение-переросток, которое начинается с космических амбиций, проходит через стадии интерьерной депрессии, псевдофилософских откровений, сюрреалистического танго и заканчивается признанием, что всё это «только слова». С последним трудно спорить. «Стать» этому тексту великим стихотворением? Не стать.

Продолжение: http://proza.ru/2025/08/10/23