Глава 23. Первое сердце

Громов приближался ко входу в одноэтажный корпус НИИ.

«Если не ошибаюсь, сегодня у нас смена Сергея…» — размышлял Михаил.

Громов не ошибся. Седоватый охранник Сергей, по своему обыкновению, дремал возле турникета. Он вздрогнул от скрипа железной двери и проснулся.

— Добрый день, — Громов кивнул, подходя к турникету.

— О, знакомые лица, — отзывался Сергей, надеясь поболтать. — Что опять пожарная проверка?

— Да нет, бумагу в прошлый раз тут оставил. У арендатора внизу, — Громов хлопнул по чёрной папке, жестом намекая на важность забытого документа.

— У какого арендатора?

— Ну помните, с вами заходили вроде… Там ещё девушка была рыжая.

— А, у Соколова… он здесь как раз. Сейчас я спущусь, спрошу у него. А что за бумага?

— Давайте я сам, по-быстрому, — рука Громова решительно легла на турникет. — Спешу. Честное слово — я туда и обратно.

Сергей махнул рукой, опускаясь обратно на стул.

— Проходи.

Турникет щёлкнул и открылся.

— Ага, спасибо… я мигом.

— Только девушки сегодня нет, — усмехнулся Сергей. — Её что-то давно не видно.

— Что ж не повезло, — Громов развёл руками, поддерживая шутливый тон Сергея.

Михаил спускался по железной лестнице в цоколь. Его шаги гулко раздавались в пустом коридоре.

Андрей в это время сидел в кресле. Сигарета в его руке почти истлела. Услышав шаги, он вздрогнул. На мгновенье мелькнула надежда: «Алиса?.. Нет… не её шаги».

Громов подошёл к приоткрытой железной двери лаборатории. Остановился ненадолго, прислушиваясь. За дверью тишина. Повеяло табачным дымом.

Громов постучался.

— Ну кто там ещё? — отозвался Андрей устало-равнодушным голосом.

— Добрый день, Андрей Николаевич, — ответил Громов сухим официальным тоном и прикрыл за собой дверь.

Андрей, недоумевая, посмотрел на Громова.

— Вы, пожарный инспектор, если не ошибаюсь?.. Вы же не хотите сказать, что опять пришли с проверкой…

— Можно сказать и так. Только проверка на этот раз не касается пожарной безопасности.

Громов демонстративно достал из кармана красную корочку и, не раскрывая, положил обратно.

— И что это значит? — удивлённо произнёс Андрей. — Вы разве не должны представиться? Кто вы? Представитель СЭС, налоговый инспектор, полицейский… Если вы намерены меня разыгрывать, скажу сразу: у меня нет на это времени.

— Андрей Николаевич, — начал Громов вежливым, но всё ещё официальным тоном. — Я могу вам сказать одно. В этой папке достаточно материала, чтобы у вас… мягко говоря, были большие неприятности. И в ваших же интересах быть со мной предельно откровенным.

Громов прошёл к журнальному столику, бросил небрежное: «Я присяду?» и, не дожидаясь ответа, сел на стул напротив Андрея, положив папку на стол. Достал блокнот и ручку.

— Я вас слушаю, Андрей Николаевич, — сказал Громов, смотря в блокнот, так будто это Соколов явился к нему в кабинет для допроса. — Расскажите мне всё о вашей… неофициальной деятельности в стенах этого помещения.

Андрей подозрительно прищурился.

— Вы меня за идиота держите, молодой человек? Разводить меня вздумали… какая-то мошенническая схема, да? Покажите удостоверение нормально. И соответствующую санкцию, что вы имеете право задавать мне вопросы… Иначе я сейчас позову охрану и дело с концом.

— Соколов, перестаньте дурить, — уже более жёстко сказал Громов. — Мошенники вам покажутся безобидными ребятами, если я дам официальный ход делу. Мне всё известно о ваших незаконных экспериментах  с человеческим геномом, о незаконном обороте биоматериалов… А главное…

Громов достал из папки фотографию. И повернул её к Андрею. На этой фотографии был запечатлён тот самый поцелуй Алисы под луной. Как и на фотографии Лебедева, только с другого ракурса.

— Что скажете на это? — Громов впился взглядом, ожидая реакции Андрея.

— Откуда это у вас? — процедил Андрей.

— Важно не «откуда», а что это значит для вас. Этой девушки не существует ни в одной базе страны. Никакого следа. Абсолютный фантом. И мне известно, что она жила длительное время в вашей лаборатории. Об этом известно вашему руководству? А сейчас эта девушка… где она?

— Я не понимаю, о чём вы… — ответил Соколов, но его голос еле заметно дрогнул.

— Послушайте, Соколов. Вы напрасно со мной играете в несознанку. Я вам не участковый. Вам уже можно предъявить обвинение в похищении человека, в его насильственном удержании в стенах лаборатории, а может… и убийстве.

— В убийстве?! Кого же я убил? — возмутился Андрей.

— Повторю вопрос: где девушка?

— Она снимает квартиру, — спокойно начал Андрей, закуривая. — Какое-то время, не скрою, я предоставлял ей это помещение, пока у неё были проблемы… О том, что у неё какие-то проблемы с биографией, мне не было известно.

— Вот как? В таком случае, я хочу задать ей пару вопросов. Адрес? — Громов взял ручку, приготовившись писать.

— Он мне неизвестен. А даже если бы я знал, то не стал бы его называть первому встречному, — холодно ответил Андрей.

— Ясно. Вы не намерены сотрудничать, — продолжал Громов, игнорируя доводы Соколова. — Андрей Николаевич, а вы уверены в своей безопасности? Своей семьи…

— Что это за намёки? Кто вам дал право говорить о моей семье в таком тоне?..

— Послушайте, — спокойно продолжал Громов. — Если над вами кто-то стоит, кто-то давит на вас, я могу обеспечить защиту вам и вашей семье. Поймите, дело это серьёзное и отвертеться от меня вам не удастся. Если я дам законный ход делу, то для вас и ваших близких начнётся череда очень неприятных событий… Допросы, обыски. Начнут трясти ваших друзей, коллег, родственников. Всех, кто даже косвенно может быть причастен к вашей теневой деятельности.

Андрей встал, повернувшись к Громову спиной, подошёл к книжному шкафу.

— Что же вы в таком случае медлите?.. — тихо спросил Соколов. — Что вам мешает дать законный ход делу?

— Можете не верить, но мне всегда важен мотив преступления, а не только факты. И если есть возможность спасти кого-то, ставшего невольным участником преступной схемы или хуже того, — жертвой, то я эту возможность использую.

Андрей вопросительно посмотрел на Громова.

— Скажите мне адрес девушки. Я хочу с ней поговорить, — ответил Громов на немой вопрос. — Если вы ни в чём не виноваты, вам нечего опасаться, верно?

Андрей повернулся лицом к Громову.

— Хорошо. Но у меня есть условие: покажите удостоверение и всё, что у вас есть против меня. Все ваши доказательства, если они есть.

Громов помотал головой.

— Этого я не могу сделать.

Андрей задумался. «Странно… Если бы хотел обмануть любой ценой, то показал бы хоть чёрта лысого… сейчас нарисовать любое удостоверение — раз плюнуть. Неужели правда не может раскрывать личность…»

Андрей сделал несколько шагов, потирая переносицу. Остановился и внимательно посмотрел на Громова. Их взгляды встретились. Что-то во взгляде Громова подкупало Андрея. В его глазах что-то искреннее, настоящее, несмотря на суровую маску. Такое бывает в глазах людей, для которых долг, честь, мораль — это не пустые слова и не формальность.

«Что если это единственный шанс…» — пронеслась у Андрея мысль.

— Тогда условие такое, — решительно заявил Соколов. — Я всё скажу. Но мне нужны гарантии безопасности… Для неё.

— Для той девушки?

— Да. Вы должны пообещать, поклясться… что всё, что я вам расскажу, не уйдёт дальше этих стен. Если нет — я вам ничего не скажу, делайте что хотите со мной…

Теперь задумался Громов. Что ему оставалось? Он уже, по сути, нарушил конспирацию. Да он не назвал ни имени, ни звания, ни ведомства, в котором служил. Но он раскрыл карты. Самовольно вошёл в контакт с объектом наблюдения. Теперь он мог выйти отсюда только, заключив какое-то соглашение с Соколовым.

— Это всё, что вы хотите? Моё слово? — обратился он к Соколову.

— Помогите мне найти её. И дайте ей уйти… А потом… — голос Андрея сорвался. — Потом я признаюсь в чём хотите! Подпишу хоть смертный приговор себе… Только спасите её.

Андрей медленно опустился в кресло, закрыв лицо руками.

Громов внимательно смотрел на Андрея, на его измождённое лицо, поседевшие виски… Он будто ещё постарел за сегодняшний день.

— Значит, вы действительно не знаете, где она?

Андрей грустно покачал головой.

— Слово офицера. — твёрдо сказал Громов. — Это все гарантии, которые я могу вам дать.

Андрей поднял глаза, их взгляды снова встретились. «Слово офицера… — эхом отозвалась фраза в голове Андрея. — Что значит слово сегодня?.. Но это всё, что у меня есть…»

Андрей встал и медленно подошёл к Громову, протягивая руку.

— Тогда по рукам?

Громов кивнул и пожал руку.

— Кстати, Михаил, — произнёс Громов и еле заметная улыбка коснулась уголка его губ.

— Михаил? Очень приятно… Это настоящее имя или…

— Настоящее, — серьёзно ответил Громов. — Но большего не спрашивайте — не скажу.

— Как вы уже знаете, Андрей Соколов… — ответил Андрей, пожимая руку. — Создатель и опекун Алисы.

— Кого? — не понял Громов.

— Той рыжеволосой девушки. Она для меня как дочь, — Андрей тяжело вздохнул.

«Алиса… — мысленно повторил Михаил. — Так вот как её зовут…»

Осмысление слов Андрея вырвало Михаила из своих мыслей.

— Постойте, что вы сказали?.. Опекун и… создатель… Что вы имеете в виду?

Андрей сделал несколько шагов и снова опустился в кресло. Закурил.

— Присядьте, Михаил, — сказал он, жестом приглашая Громова. — Мой рассказ будет долгим и слушать его лучше сидя. Я понимаю, вы не упадёте в обморок, но всё же…

Михаил присел напротив и спросил:

— А вы ведь раньше не курили здесь, верно?

— Верно, как вы догадались?

— Я не курящий. К тому же, от природы имею острый нюх. Когда я был у вас первый раз, здесь не было запаха табака.

— Это верно. Я не курил здесь последние восемь лет. И вообще, хотел бросить уже… Но сегодня… Алиса пропала.

— Только сегодня? Но она не появлялась здесь уже около десяти дней.

— Она жила у меня последнее время. Это может подтвердить кто угодно, моя жена, соседи… Если вам это важно.

— Ну хорошо, допустим. Теперь главное: кто она, откуда и каким образом её личность стёрта из всех баз данных? Почему она жила в лаборатории? Что вы подразумевали под «создателем»… Я хочу знать всё, — Громов снова заговорил холодным официальным тоном.

— Алиса, не просто жила здесь. Она здесь родилась и выросла в этой лаборатории…

Повисла звенящая тишина, в которой отчётливо слышалось тиканье часов на кухне. Громов первым спросил:

— То есть? Сколько ей сейчас лет…

— Это смотря какой возраст вас интересует. Физиологически Алиса соответствует примерно двадцатилетней девушке. Её личности более шести лет, а родилась физически она около месяца назад.

— Вы… шутите сейчас? — немного раздражённо сказал Громов.

— Ну что вы, какие шутки, — серьёзно сказал Андрей, затушивая сигарету в пепельнице. — У меня есть все доказательства. Документация, фото, видео. Отчёты системы по часам и минутам за последние девять лет на электронных носителях. Эта информация стоит миллионы долларов… Да что там, она бесценна. Я готов показать вам её бесплатно. Но только после того, как вы выполните своё обещание.

У Громова округлились глаза. Ему многое приходилось слышать, но то, что говорил Соколов, звучало как безумие. Но Михаил не видел в лице Андрея, в его мимике, взгляде, жестах никаких признаков безумия. И это пугало больше всего.

Внезапно послышался стук в железную дверь. Стук был осторожным, даже робким…

— Андрей Николаевич, — раздался за дверью виноватый голос охранника Сергея. — Извините, я тут товарища пожарного инспектора пропустил к вам, он сказал на пару минут… У вас там всё в порядке?

— Да, Сергей. Спасибо за беспокойство. Товарищ инспектор здесь, нам с ним нужно обсудить кое-какие вопросы ещё… Я сам провожу его к выходу, не беспокойтесь.

Охранник ушёл.

Какое-то время они сидели молча. Громов разглядывал Соколова. Андрей терпеливо ждал, пока тот переварит информацию.

— Как это возможно? — спросил, наконец Громов. — Я не понимаю, она человек, или…

— Человек… — усмехнулся Андрей. — Нам всегда кажется, что мы знаем, какой смысл вкладываем в это слово. Как я уже сказал, по анатомии и физиологии Алиса полноценный человек. Но её мозг другой…

— Насколько другой?..

— Вам это действительно интересно? — удивился Андрей.

Громов кивнул.

— Её мозг — это чудо. Симбиоз человеческого мозга и сложных нано-органических структур — фотонных нейронитей. Они соединяются с синапсами, образуя такие, скажем, узелки или кристаллы, преобразующие электрохимические сигналы в свет и обратно соответственно.

Громов задумался.

— Это… проводники? Как оптоволокно?..

Андрей улыбнулся.

— Вижу ваш аналитический ум. Но, нет. Это далеко не проводники. Это нейроны нового типа, работающие не на биохимии, а на свете. Живые самоорганизующиеся структуры, изменяющиеся от каждого прохождения сигнала. Алиса буквально мыслит светом.

— Это типа… гибрид? Так это называется?

Андрей фыркнул.

— Какая пошлость… Это вы в кино насмотрелись? Чип вживлённый в мозг? Нет, нейронити у Алисы с самого раннего эмбрионального периода. Они росли вместе с её мозгом, развивались, пуская всё новые «ветви». Это не имплант, это неотъемлемая часть её природы. Её суть. — Андрей замолчал, наслаждаясь моментом. Он видел изумление в глазах Громова, которое тот уже не мог скрыть. — Я, пожалуй, некорректно использовал слово «симбиоз». Это скорее синтез. Новая биология. Новая физика мозга.

— Вы сказали, эмбрион… то есть у Алисы есть родители? — спросил Громов, пытаясь хоть как-то увязать всё это безумие с чем-то понятным и привычным.

— Нет, Михаил. Алиса первое в мире чистое дитя генной инженерии. У неё нет прямых генетических предков среди людей. Она первая и единственная в своём роде. Но её геном — человеческий, улучшенный. Это эволюция, мой друг…

Громов молчал. Молчание становилось тягостным. Наконец, он спросил:

— Это всё?..

— Ну да… — ответил Андрей, не совсем понимая вопрос.

«Это всё… — прозвучало в голове Громова. — Эта лаборатория в подвале, этот безумный, но гениальный учёный, у которого на холодильнике спит кот, это всё?.. Это вся схема… Нет вышестоящих заинтересованных лиц, нет политики, серых схем, иностранных инвестиций… Это звучит как сказка.»

Всё естество Михаила противилось услышанному. Его разум, логика, опыт кричали: «Так не бывает.» Но, как бы бредово ни звучало, это было единственным правдоподобным объяснением всех странностей, которые он наблюдал в течение этого месяца.

— Вы безумец… — произнёс Громов, единственное, что ему могло прийти сейчас на ум. — Безумец и преступник. Как вы могли проводить такие эксперименты над человеком?.. Вы лишили её всего. Родителей, детства… свободы.

— Преступник? — горько усмехнулся Андрей. — Правительства всего мира лишают жизни и свободы миллионы людей. Каждый день гибнут дети из-за болезней, которые лечатся, но на них «нет денег»… Но вы меня называете преступником? А свобода… быть может Алиса свободнее любого из нас. Она сама выбрала себе имя. Кто из людей может этим похвастаться? Она сама приняла решение родиться и сама осознавала и наблюдала собственное рождение…

— Красивые слова… — пробормотал Громов. — Но закон есть закон. Он всегда был и будет.

— Ну закон не отменяет вашего слова, надеюсь?..

— Не отменяет, — утвердительно ответил Громов.

Андрей удовлетворённо кивнул. Он медленно подошёл к биореактору. Провёл рукой по стеклу, стирая накопившуюся за эти дни пыль. Его глаза горели, как и всякий раз, когда он рассказывал кому-то об Алисе. Даже его морщины будто разгладились. В такие моменты особенно была видна его одержимость. Когда из под усталой маски проглядывала его истинная сущность гения.

– Вот здесь она лежала под этим стеклом, – таинственным голосом произнёс Андрей. — Ну же, подойдите.

Громов медленно подошёл. Он вгляделся в пыльное стекло биореактора.

— Вот здесь? — спросил Громов, всё ещё пытаясь уложить в голове весь этот рассказ.

— Да, — тихо ответил Андрей. — Это истинное чудо — наблюдать, как развивается жизнь. Особенно жизнь уникальная. Как увеличивается крохотный эмбрион. День за днём, час за часом.

— Вы видели её первое сердце? — задумчиво спросил Громов и сам удивился своему вопросу.

— Первое сердце? Хм… как поэтично. Не ожидал услышать это от вас, — ответил Андрей с улыбкой. — Вы имеете в виду формирование первичной сердечной трубки, наверное… Да, при большом увеличении, в инфракрасном спектре можно было разглядеть и даже заметить пульсацию…

Немного подумав, Андрей спросил:

— А вы интересуетесь биологией?

— Да… интересовался. Давно, в школе, — ответил Громов и почему-то вздохнул.

Андрей кивнул понимающе.

— И вот теперь, я не знаю, где она… — сказал Андрей и его лицо опять помрачнело. — Жена с дочкой вернулись домой около десяти утра. Алисы не было. Её телефон остался выключенным на тумбе в прихожей… По всему было видно, что собиралась она в спешке.

Громов серьёзно задумался, нахмурив брови.

— Как думаете, — продолжал Андрей с надеждой в голосе. — Мы сможем её найти?

— Это непростая задача, — честно ответил Громов. — Сами понимаете, искать человека без документов, фамилии… Но ничего невозможного нет…

Громов усмехнулся и продолжил:

— А после вашего рассказа даже чудо уже не кажется невозможным.

Громов откашлялся. Он стал серьёзен. На его лице снова отобразилась непроницаемая суровая маска.

— Мне нужно знать всё, Андрей Николаевич. Ваших друзей, врагов. Знать всё об Алисе. Что она любила, где успела побывать за время своей жизни. От вашей откровенности во многом будет зависеть результат поисков. Но чуда я не обещаю. Поймите, я не могу подключить все ресурсы, так как наше расследование носит неофициальный характер.

— Да, я всё понимаю, — ответил Андрей. — Я всё расскажу. Всё, что знаю.

— Тогда встречаемся завтра в 9:00.

— Здесь, в НИИ?

— Нет. Лучше где-то на нейтральной территории.

— Давайте на парковке возле кафе «Парус», знаете?

Громов кивнул.

— Почему именно там?

— Мы с Алисой там обедали недели две назад. Ей там очень понравилось.

— Отлично, — ответил Михаил. — Жду вас там завтра ровно в 9:00. А вы пока думайте как следует, есть ли у вас враги, недоброжелатели, конкуренты. Чутьё мне подсказывает, что здесь замешаны третьи лица.

— Думаете, её похитили? — с дрожью в голосе спросил Андрей.

— Вполне возможно. До завтра, — сказал Громов, протягивая руку Андрею.

— До завтра.

Михаил вышел из лаборатории.

Возле турникета нетерпеливо топтался охранник Сергей.

— Ну вы и зашли на пару минут, — сказал Сергей, стараясь быть строгим. — Бумагу-то нашли хоть?

— Нашли. Всего доброго.

Громов вышел за дверь. Прошёл на парковку и сел в машину. Устало провёл рукой по лицу.

Михаил всмотрелся в даль, словно стараясь понять, куда ведёт выбранный им путь. Одно он понимал ясно: его жизнь уже не будет прежней. Что-то глубоко в нём надломилось, дало трещину. Что-то, что давно уже было непрочно.

Громов открыл свою чёрную папку. В ней были отчёты, предоставленные ему Сашей, фотографии Алисы и одна ксерокопия анонимного письма, в котором сообщалось о незаконной деятельности Соколова и с которого началось расследование Михаила месяц назад. Это были все доказательства, которыми он располагал.

Михаил вгляделся в фотографию Алисы.

«Я должен её найти» — мысленно произнёс он.

Он завёл мотор и уехал. Завтра их с Соколовым ждал непростой день.


Конец II части.