Личный агент императора. Роман. Глава 6

Глава 6. Между войнами.
    Да, к сожалению, Аустерлицкое сражение было проиграно русскими войсками, но оно сыграло заметную благотворную роль в дальнейшей судьбе Александра Ивановича Чернышова.
Во-первых, он остался невредим, несмотря на колоссальные людские потери, несмотря на героическое поведение на линии фронта. Во-вторых, его смелость в бою была замечена и старшими начальниками, и самим императором! В формулярном списке светлейшего князя А.И. Чернышова «о службе и достоинстве», составленном в 1849 году, записано: «За отличную храбрость, оказанную при местечке Аустерлиц, 20 ноября 1805 года, Всемилостивейше награжден орденом Святого Равноапостольного Князя Владимира 4-й степени с бантом».
Для информации: крест Святого Владимира давали только гвардейским полковникам, каковым тогда Александр Иванович еще не являлся.

    - Поручику Чернышову к шефу полка! – раздался голос в салоне, где отдыхающие гвардейские офицеры резались в карты.
    - Однако партия, господа! – поручик бросил карты и встал с кресла. Если вызывает шеф полка, его Превосходительство Федор Петрович, лучше не опаздывать. Они не любят этого.
    - Идите Александр Иванович с легким сердцем, мы тут за вами место за карточным столом сохраним. А то как-то нечестно, мы уже пустые, а у вас кошель ещё полон, - рассмеялся капитан Григорьев, рослый кавалергард, новый командир роты.
Капитан намекает на то, что Чернышову сегодня вовсю благоволила фортуна, и он выиграл солидную сумму денег в карты.
    - Господа! Держите свои кошельки, сдаётся мне капитан Григорьев сегодня нацелился на их состояние, - шуткой ответил Чернышов.
Офицеры рассеялись, разворачивая свои карты и продолжая игру.
    В кабинете шефа было душно, и он открыл окно. Свежий воздух потянул запах травы и свежеиспечённого хлеба из пекарни напротив казарм.
    - Чего стоишь? Садись!
Чернышов сел на кожаный диванчик у стены кабинета.
Шеф кавалергардского полка, генерал-адъютант Федор Петрович Уваров, был озабочен. Он прошелся по кабинету заложив руки за спину, о чем-то думая. Наконец, остановился и его взор обратился к Чернышову.
    - Тебя приглашает на семейный ужин Государь!
    - Госуда-а-а-арь? - поручик опешил от неожиданности. - Ваше Превосходительство, я совершенно не знаю с чем это может быть связано! – с удивлением пожал он плечами.
    - Я тоже не знаю, «мон шер ами», но думаю, что ничего плохого для тебя здесь нет. По делам, государь принимает в Зимнем в своем кабинете, или в Главном штабе, а тебя приглашают в Павловск. А это значит, … что разговор будет неофициальный! В общем, собирайтесь сударь, и езжайте. Времени у вас мало! В то же самое время, не скачите галопом. Прибыв на взмыленной лошади, от вас будет нести конюшней за версту!
    - Есть!
    Поручик внял совету старшего товарища, и поехал легкой рысью, то и дело натягивая поводья и переводя лошадь на шаг. Он мог конечно взять коляску, но, это было бы дольше, а как сказал генерал Уваров, времени у него уже в обрез.
    У ворот его уже ждали.
    - Поручик Чернышов? – спросил адъютант, выглянувший за ворота.
    - Так Точно!
    - Следуйте за мной, государь уже ждёт!
Отдав поводья лошади подошедшему слуге, поручик снял накидку и последовал за адъютантом.
    В кабинете императора никого небыло, поэтому поручик постоял переминаясь с ноги на ногу. Изучать начищенные до зеркального блеска сапоги  ему надоело, и он уставился в окно. В это время резко распахнулась дверь во внутренние покои, и оттуда быстрым шагом вышел сам император.
    - А,… поручик! Добрый вечер! Я вас пригласил не по делу, поэтому вас зря привели сюда. Пойдёмте, нас ждут, - загадочно сказал Александр двинув бровями.

    В обеденном зале, был накрыт стол на несколько персон, но в зале были только государыня императрица Мария Федоровна, мать императора, и его супруга, Елизавета Алексеевна!
    - Государыня матушка! Ваше Величество! – обратился император легким полупоклоном к ним, - Позвольте представить Вам моего любезного друга, поручика гвардии Александра Ивановича Чернышова!
    - Ваше Величество! – поручик поклонился матери императора, - Поручик Чернышов!
Сделав поворот, продолжил.
    - Ваше Величество! – поклонился он императрице.
    - Я Вам матушка о нем рассказывал по возвращению с кампании, - продолжил рассказывать император, - Он в самый ответственный момент битвы единственный из офицеров оказался рядом и оказал нам неоценимые услуги! Был и адъютантом и порученцем и телохранителем, - улыбнулся император повернув голову в сторону Чернышова.
    - Поручик! – императрица протянула Чернышову руку для поцелуя. – А что? Опасно было на поле боя, рядом с императором?
    - В целом, - начал поручик и скосил глазами на императора. Его  Величество еле, еле покачал отрицательно головой, дескать «молчите поручик, никаких признаний», и Чернышов продолжил: - Мы находились на другом берегу реки, от главной битвы, сударыня! – и поклонился чтобы не показывать покрасневших щек.
    - О, Ваше Величество, - удивилась императрица мать,- А вы нам про реку не рассказывали!?
    - Ну, там речка была, но немного в стороне, - покраснел император, попав в щекотливое положение, и будучи тоже вынужден соврать.
    - До вас пули и ядра не долетали? – переспросила императрица.
    - Нет, нет Ваше Величество, мы были в безопасности, - кивнул поручик, опустив глаза.
    - Э-э-э, матушка, прошу к столу, - засуетился император Александр, намереваясь побыстрее перенести акцент с этого неприятного момента.
    За столом ситуация разрядилась. Все занялись едой, и беседа сама по себе затухла. Поручик вспоминал названия приборов и правила их использования.
Впрочем, ужин был скромный, для своих, всего три или четыре смены блюд. Поручик запомнил только жареных перепелов с брусничным соусом.
Подали десерт и кофе, и беседа возобновилась, теперь уже на тему близкую, родственную.
    - Александр Иванович, а ваша матушка ещё жива? – поинтересовалась императрица.
    - Да Ваше Величество! Моя матушка Евдокия Дмитриевна Ланская, фрейлина её императорского Величества Екатерины!
    - Д-а-а-а!? – удивилась императрица, - А почему Вы нам об этом не сказали, Александр? –обернулась она к императору.
    - Не считал это существенным государыня, - ответил император, занятый своим десертом.
    - Скажите, Александр, а генерал-адъютант Александр Дмитриевич Ланской не приходится вам родственником?
    - Точно так Ваше Величество! Моя матушка родная сестра генерала!
    - А какое отношения у вас с фельдмаршалом Захаром Чернышовым?
    - Мы родственники, из разных ветвей рода, Ваше Величество, - с поклоном ответил поручик.
Беседа затянулась, плавно переходя на другие темы. Государь рассказывал матушке о войне, а Чернышов сидел и слушал, наблюдая за императрицей. Что-то теплое разливалось в его сердце от этой красивой женщины.
«Можно представить себе, как очаровательна была государыня в весеннюю пору своей жизни, - подумал он. - Ее говор её приемы, в которых отражаются какая-то трогательная томность, и в то же время полный чувства взгляд, грустная улыбка, захватывающий душу мягкий звук голоса, наконец, что-то ангельское во всей ее личности — все как бы грустно говорит, что она не от мира сего, что все в этом ангельском существе принадлежит небу».
«Ба, поручик, что вы себе позволяете? Она императрица! А вы всего лишь червь у её ног, удостоенный чести просто на неё взглянуть, а уже возомнивший, …».
Разговор плавно перешёл на завтрашние заботы, и Чернышов оказался вне общения, думая о своём.
    - Поручик. – обратился к нему император, - Вы доедете сами, или мне распорядиться?
Чернышов понял что аудиенция окончена и встал из-за стола.
    - Ваше Величество! Благодарен за теплый прием и доброе отношение. Прошу не беспокоиться, я прибыл верхом, и так же уеду. Мне так удобнее, да и быстрее, - склонил он голову перед императором.
    - Ну что-ж, друг мой, удачи вам. Мы не поговорили тет а те, но это ничего, ещё успеем. Начинается новая кампания, и я буду рад увидеть вас в войсках!
    - Благодарю за доверие Ваше Величество! Армия это моя судьба, я буду рядом с вами столько сколько потребуется.
    - Спасибо поручик. Я рад что не ошибся в вас! – император подал руку Чернышову.
Попрощавшись, Чернышов уехал.

    Первого ноября 1806 года, поручик Чернышов Александр Иванович, был произведен в штаб-ротмистры.
    - Штаб-ротмистр Чернышов!
    - Я!
    - Господа офицеры ждут-с!
    - Господа, а чего ждём-то?
    - Как чего? Проставления?! Вы получили следующее звание! Вам положено проставляться! Это закон императорской гвардии! Или вы решили соскочить:
    - Ну что вы, господа, - с улыбкой развел руками Чернышов, - Разве от вас куда-нибудь спрячешься? Так куда идём?
    - Предлагаю податься в «Талон» на Невский.
    - К черту господа, там всё слишком дорого! Рюмка лимонной водки стоит полтинник!
    - «Чтоб посидеть с кузиной у Талона, лишиться можно панталонов» - продекламировал князь Оболенский.
        - Ну тогда, может в «Палкин»?
    - Нет. «Палкин» нынче закрыт! Предлагаю в «Английский трактир» княгини Дашковой! – крикнул поручик Кульчицкий! – Там свежайшая икра, а уж заливная утка, м-м-м-м пальчики оближешь, салат кумберленд, оливье, сыр из дичи!
    - Да, да, котлетки из рябчика, сосисочки в томате, грибочки в сметане, а уж кулебяки…
    - Точно! И дёшево и сердито! Во всяком случае, княгиня ночью свой трактир не закрывает!
    - Князь! Черт побери, вы меня убедили! – воскликнул Чернышов. – В таком случае, дайте мне в долг триста рублей, чтобы угостить господ офицеров! Получу жалование, верну!
    - Ха-ха-ха! Ротмистр! У вас жалование стольник! Впрочем, черт с вами, берите так, без долга, - князь Оболенский достал кошелёк и отсчитал триста рублей ассигнациями. – Берите ротмистр, я знаю, что вы не вернёте, но ради хорошей попойки, не жалко!
    Офицеры гвардии не изменяли своим привычкам! Жалование поручика гвардии было в пределах 60 рублей серебром, что вполне хватало бы на жизнь обычному пехотному офицеру, не гвардейцу. А офицеру гвардии требовалось денег немало, чтобы соответствовать статусу, играть в карты с сослуживцами на деньги, кутить с дамами, арендовать приличную квартиру чтобы не жить в казармах как все! А чтобы каждый день ездить в полк, нужно арендовать приличный экипаж. Ну не будешь же постоянно передвигаться верхом? Запах конюшни отвращает дам в приличных домах!
И весь этот статус обеспечивался деньгами, которые присылали из дому. У Александра Ивановича Чернышова имения небыло, а, следовательно, и крепостных крестьян, которые могли бы обеспечивать безбедную жизнь барчука. Он жил на свою зарплату офицера гвардии!
    Большинство офицеров русской армии даже тех, кто уже пользовался дворянским статусом, не имеет никаких поместий и соответственно никаких крепостных! Большинство реально живёт на офицерское жалование.
Да, в русской армии есть разные формы поощрения по ходу военных действий, долей добычи, захваченной в бою. Но это всё было полуофициально. А проигранные войны, кроме потерь на поле боя, лишали войска и добычи!
Мечта любого армейского офицера дослужиться, ну, хотя бы до майора или до подполковника и как-то накопить денег, приобрести деревеньку душ на 30 крепостных. Вот такая деревенька душ на 30 позволит тебе, в принципе, с голоду не умереть на пенсии!

    В «Английском трактире», сегодня гуляет гвардия! Офицеры сдвинули несколько столов вместе тем самым создав общее пространство, и отдались веселью.
    - Господа офицеры! Позвольте мне поднять этот тост за штаб-ротмистра Чернышова! Я знаю, мы все здесь живём по единому принципу: «Гвардеец безоговорочно предан Богу, царю и Отечеству». Но я хотел бы акцентировать внимание на тот факт, что поручик Чернышев за мужество в бою был награжден «Владимиром» не будучи полковником! Далеко не каждый из нас, способен справиться с обязанностями адъютанта Бориса Петровича! Князь строг, я бы даже сказал- суров! Александр Иванович стойко несёт свой крест и в мирное и в военное время! За Чернышова! Виват!
    - Виват! – крикнули присутствующие и подняли бокалы.
    - А что поручик, слабо повторить подвиг ротмистра? – улыбаясь подначил Кульчицкого князь Оболенский.
    - Не слабо князь. Для подвига не нужно княжеского достоинства. Достаточно быть Чернышевым, - улыбнулся поручик. – Впрочем сударь, у каждого своя война. Я верю что на своей войне, я совершу свой подвиг!
    - Ха-ха-ха-ха, ну, уел братец, - расхохотался князь Оболенский, - хотя, наверное, ты прав! У каждого в жизни свой подвиг и это не зависит от нашего достоинства и социального положения. – князь опустил голову и задумался на несколько секунд, - В таком случае господа, предлагаю поднять тост, за подвиг! За воинский подвиг и подвиг духа! У каждого из нас он свой, и пусть судьба даст нам шанс достойно прожить его, не уронив собственного достоинства, но вкусив славы земной, … или небесной, в том случае если Господь призовёт нас в своё воинство! – князь поднял бокал, - Виват!
    - Виват! – раздался дружный глас гвардейцев.
    - А что ротмистр, говорят графиня Голицына по вам сохнет не переставая?
    - Ну что вы князь, я конечно не схимонах Зосима, но Екатерина Владимировна святая женщина, - улыбнулся Чернышов, - Женщина не способная к измене, тем более его Превосходительству графу Апраксину!
    - Помилуйте Александр Иванович, вы ещё тот повеса в дамском обществе! Намедни, Анна Алексеевна Орлова, графиня Чесменская жаловалась моей супруге, что вы перестали проявлять к ней знаки внимания! – воскликнул подполковник Васильчиков, оглядываясь, как будто ища поддержки у товарищей.
    Чернышев знал эту игру кавалергардов, - провести разведку боем и выведать у испытуемого с кем из дам света он в данный момент встречается.
Поскольку офицеры гвардии в массе своей все были те ещё повесы, исключений среди них небыло. Хотя, впрочем, был один. Бригадир Барклай де Толли, будущий военный м инистра империи! Вот уж воистину служака! Говорят, его полк генерал-аншеф Апраксин инспектировавший войска после последней кампании назвал лучшим в Российской армии! Это ли не показатель?
Впрочем, шотландец Барклай, был слишком спокойным и слишком рассудительным для гвардии.
    - Друзья, - улыбнулся Чернышов, - С Анной Алексеевной нас связывают только дружественные отношения, ещё со времен нашего московского детства!
    - Простите ротмистр, у нас небыло московского детства, но мы заметили, как влюблённо она смотрит на вас, когда вы ведёте её под руку в театр! – вставил свою реплику поручик Протасов-Ростопчин.
    - Ну нет, «мон шер ами», я не буду терзать ваше любопытство, скажу сразу, - моя любовь ныне, Анна Андреевна, княжна Щербатова!
    - То есть, графиня Зинаида Александровна Белосельская получила от вас афронт сударь? – с удивлением спросил князь Оболенский.
    - Как видите, князь, - наклонил голову Чернышов. – Ба! Да вы к ней неравнодушны Николай Григорьевич!  - похлопал он в ладоши, гладко переводя разговор с себя на товарища.
    - Признаюсь, Александр Иванович, неравнодушен. Правда, она выбрала вас, бабника и повесу! Но, я верил, что моё время ещё придёт, - улыбнулся князь.
    - Ну что-же князь, это ваш шанс, - с улыбкой кивнул Чернышев. – Предлагаю господа, поднять этот тост за дам! Как бы свободны и независимы мы ни были, но за любовь этих прекрасных созданий, мы готовы жертвовать даже своей жизнью на дуэли!
    - Причем за каждую, - добавил улыбаясь подполковник Васильчиков.
    - Виват!
    Они ещё долго веселились, как будто чувствовали тень следующей кампании, которая уже накрыла империю. И им, этим веселым и беззаботным в этот вечер товарищам, придётся всю тяжесть этой военной кампании принять на свои плечи.  Многие из них не вернутся. Но на то и судьба офицера императорской гвардии, жизнь и смерть во славу Бога, Царя и Отечества!