1. Река

Лето стояло свежее. Ветер, не переставая, день за днем, гнал влажную прохладу с Севера.  Но Михаила тянуло к реке, и уже с утра он с друзьями встречал субботу на лесистом омуте. Небесная вата придавливала волглую взвесь поближе к траве, наполняя пространство неспешной маятой. Мангал попыхивал лениво, дым неохотной спиралью растягивал дух жаренного мяса вверх по реке. Вниз же, навстречу сладкому дыму, спускались стронутые случайной волной со своих законных мест жухлые прошлогодние листы, свежие клоки травы, куски закаменевшей древесины.
Это была рабочая суббота, отмеченная в календаре черным. Но после двухнедельного аврала людям нужен был отдых. Сняли первые шампуры. Разложили по тарелкам, окропили густо кетчупом. Холодно блестело разлитое по рюмкам. Бригада всеми двенадцатью головами склонилась  в унисон над дубовыми плахами лесного стола, затем распрямила шеи, несинхронно заухав и запрокидываясь, и снова опустилась к доскам, довольно почавкивая и перемалывая горячую плоть.  Суббота еще только предстояла, заманивая неясно и без слов обещая. 
После второго круга, неспешно, Михаил распрямился над столом и повернулся к берегу. Хотелось умыться прохладой.  Мелко ступая, Михаил начал спуск с речного обрыва, к вязкому суглинистому водному краю. Постанывал сустав у левой ключицы, в такт неясному бормотанию время от времени ворчащего негромкими раскатами неба. Вложил  ладони в мокрое текущее железо. Сверху, за столом,  громко засмеялись: Петр рассказывал новый анекдот про Васильиваныча и утопленников. Громыхнуло с дальнего края, перед тем коротко и ярко зыркнув  с востока.  Засобирались загодя, ожидая , когда ливанет. 
Михаила хватились позже. Вспомнили, что от реки к столу он не поднимался. Искали долго, уже под ливнем. Не помогло. Никто больше его никогда не видел. Тщетно облапили вскорости дно с водолазами. Тела не было.
Елене после сказали: утонул. Она пыталась объяснить это сыну и дочери, но вместо фразы: «Папа умер» язык во рту начинал жить собственной жизнью, выдавая что-то вроде: «Ушел». Причем, вместо имени мужа произносилось какое-то непонятное: «Менелай». Возможно, это было искаженное: «Мне очень жаль». Сама Лена в смерть не поверила. Но официально - Троицк похоронил Михаила Андреева, исключил из списков горожан.