Колымская хетагуровка

           СТРАХ – основа любой ДИКТАТУРЫ. Отнять и поделить – фундамент Диктатуры Пролетариата.

          Колыма – символ СТРАХА диктатуры  «Вождей Мирового Пролетариата». Но для малочисленного коренного населения и потомков русских первопроходцев, суровое Заполярье Колымы их природная среда, их и моя Родина.
               
Ранняя весна 1938 года. Поезд Москва-Владивосток заполнен комсомолками. Они едут по призыву Валентины Хетагуровой восполнить дефицит женских рук на Дальнем Востоке. Среди них Зина - голубоглазая брюнетка, небольшого роста, из терских казачек Северного Кавказа. Путь длинный – почти половина экватора. Поезд остановился, пропуская встречный состав. Все спят и только Зина .на нижней полке выглянула, узнать почему  и где остановились. Её встретил взгляд пронзительных голубых глаз на изможденном лице красноармейца в грязной, изорванной гимнастерке. Боль, отчаяние, обреченность и неистраченная нежность были в таких же, как у неё голубых глазах. Он исходил из окна стоящего с ними соседнего состава непонятного вида. Они вглядывались друг в друга в молчаливом диалоге. Мимики и жесты переплетались в восторге от неожиданной встречи и трепетных чувств переполнивших их.
Состав тронулся, унося перестуком колес, этот взгляд изумительно голубых глаз. Пожилая проводница, уставшая от ночной смены, пояснила Зине. Это был состав с заключенными... Твой красноармеец политзаключенный – враг народа, таких много сейчас везут на Колыму. Колыма это что? Спросила Зина. Слышала это морем от Находки, куда-то на Север. Вроде река такая и там вроде шахты есть. А тебе-то зачем, приглянулся? В ответ переспросила проводница. Зина промолчала, но вдруг осознала, что уже не сможет забыть все, что произошло на этом полустанке.

Она едет, а его везут в одном с ней направлении, к морю в бухту Находка. Её поезд встретят оркестром, цветами, восторженными речами и дальше уже пароходом на Сахалин. Тот состав с ним и другими заключенными отправят ночью к причалу за оградой с колючей проволокой и заполнят ими баржу, а дальше  штормовым морем в тесноте, в бухту Нагаево, где заключенные строят «столицу Колымы» – Магадан.
Её учеба и юность закончились в 12 лет от пули, которую встретил отец на пороге их дома. Любимый дедуля, с которым она играла и  баловалась  в его огромном яблоневом саду, пропал вместе с братьями на волне «Отнять и Поделить» - раскулачивания и коллективизации. Без отца остались пять детей. Братья и она старшая. В 19 лет уехала к тёте  в Сталино (Донецк). Там она получила фамилию тёти, стала младше на 3 года в новом паспорте. Революционный праздник 7 ноября стал её днём рождения. На шахте  обрела статус рабочего класса, вступила в комсомол и с двумя подругами едет в этом поезде заполненном комсомолками. 
Настороженность и сдержанность стали чертами её характера.
Дедулю, деда Колесника, знало всё терское, и не только, казачество. В станице Александровское жило многочисленное семейство Колесниковых. Старшим из них был её дед Колесник. Для казака основное это отменный породистый, хорошо подкованный конь, седло и амуниция.  Ну и конечно телеги с упряжками. У Колесниковых были свои конюшни, где они разводили редкие терские породы скакунов. А сам дед Колесник славился светлым умом  и  умением изготавливать в своей кузнице и мастерских всё. что необходимо казаку  в хозяйстве и на ипподромных скачках. Его  называли «казачьим самородком». У него были внуки и только одна единственная внучка она, его любимая Зина. Зуля, как он её называл. Он учил её делать всё по хозяйству,  и она налету быстро всё схватывала. Он был её учителем и наставником. В два года она уже бегло читала. Стоя у окна любила запоминать всех лошадей и всадников, а  потом, уже деду, рассказывала, кто когда и сколько раз появлялся здесь вчера сегодня, в течении месяца или года. У нее феноменальная память и уникальные способности устного счета. Во всём проявляется её аналитический склад ума. Она оптимально выходит из любых жизненных ситуаций.

Вагон наполнялся шумом и веселым смехом проснувшихся комсомолок. В окна вагона врывались весенние красоты таежной нетронутой тайги. Насыщенный аромат хвои и весеннего цветения наполнял вагон и одурманивал. Зина сжавшись, комочком сидела у окна. Она ничего о нем не знает. Её пытливый ум выстраивает различные варианты. Единственная зацепка – Колыма. Его везут именно туда.  Она тоже должна быть на этой пока неизвестной для неё Колыме.

Вскоре уже все в этом вагоне, перебивая друг друга, сообщают все, что слышали и знают о Колыме. Кто-то вспомнил, что у неё есть карта всей необъятной страны. Удивительно, но на довольно протяженной реке всего один населенный пункт – Средне-Колымск. И тот за полярным кругом. Многочисленные истоки близки к побережью Охотского моря и собираются в полноводную реку уже на территории Якутии. Эти просторы страны наверно ещё не освоены.
 Уже в Амурской области в вагоне появляется первый дальневосточник. Ему поручено рассказать о Дальнем Востоке и составить списки комсомолок. Из его рассказа они узнают, что будут строить Комсомольск на Амуре, Хабаровск и осваивать просторы верховья реки Колыма от бухты Нагаево в Охотском море. Они могут выбрать любой из этих регионов.
Зина с подругами давно определилась - только Колыма. Позже их станут называть Колымскими Хетагуровками.

В бухте Находка их поезд медленно перемещается мимо разных причалов, среди которых она рассмотрела тот состав, на котором уже привезли красноармейца с такими, как у неё, голубыми глазами. Конец мая, впереди лето. Дальше Сахалин, где её оформят на работу во всемогущую организацию «Дальстрой». Она выстраивает для себя возможные варианты поиска его уже там на Колыме. Она выбирает учет и снабжение поселков, приисков и рудников всем, необходимым.

Возраст - её сверстник или моложе, красноармеец, статья – политическая, Из порта Находка баржей с партией заключенных в конце мая отправили в бухту Нагаево. Это всё, что она знает.

Зина никогда не видела моря, а здесь не просто море, а целый океан. В её лексиконе появились слова бывалых моряков и названия очень вкусных морских обитателей. Время на Сахалине  вскоре закончилась. Пароходом они направились туда, где будут жить, и работать, осваивая Колыму. Морская качка не осталась равнодушной к  ним. Все по каютам и только Зина остается на палубе и общается с экипажем. Она услышала новое название - Сусуман, именно туда отправляют  заключенных.
Наконец утром, оказавшись на палубе, они заворожено замерли от увиденной в туманной пелене, очаровывающей красоты Бухту укрытую  скалами и заросшими зеленью сопками. Это Нагаево, сказал пожилой матрос, любуйтесь, думаю, не скоро вы увидите такую прелесть. Что-то странное  послышалось Зине в его словах.
На причале их встретили, но не оркестром с цветами и торжественными речами, а по-деловому, так как  встречают новую партию работников. В отделе кадров выясняется, что у Зины отсутствуют какие либо документы или справки об учёбе, где либо. Зато есть справки с мест работы на шахтах. И везде это были работы связанные с расчетами объемов добычи и отгрузки угля, заработной платы шахтеров. Ну и конечно всё, что касается лошадей. Она терская казачка и всё знает о лошадях и можно сказать – родилась в седле. Из справок следует, что она  опытный учётный работник, которые нужны на приисках в Сусумане. Это довольно далеко по её представлению, но для местных  500 км или 600 км это не так далеко, почти рядом. У её подруг с образованием всё в порядке. Они специалисты с дипломами и их оставляют здесь.
  Через какое-то время её находит коренастый мужчина. Он начальник геологической партии в Сусумане. Работы геологов связаны с лошадьми и грамотный уход за ними очень важен. Он знает о ней всё, что она сообщила в отделе кадров и предлагает работать с геологами. Ей сообщат, когда будут машины на Сусуман. На причале идет погрузка на машины всего, что прибыло с Сахалина. Дальше расположен причал с оградой из колючей проволоки и огромной ржавой баржей. Она уже видела эту баржу в Находке у причала тоже за оградой с колючей проволокой и составом, который привёз её красноармейца с голубыми глазами.

     Все окрестности, вдоль побережья и в сторону сопок наполнены запахами свежей древесины и шумом от возведения бревенчатых строений. Их размещают в палатке, где есть всё для комфортного проживания. Это был её первый день на Колыме. Увиденное здесь впечатляет и она не может пока представить своё будущее. Подруги в восторге. Им всё нравиться и они вдохновенно рассуждают о предстоящей работе в этой удивительной таёжной красоте.
  Дорога до Сусумана оказалась не столько трассой, сколько преодолением множества трудно проходимых для машин участков по склонам и в объезд сопок, водных  потоков.  Участки трассы напоминают муравейники, по которым тачками подвозят щебёнку и равняют лопатами. Делают настилы и мосты из бревен. По всей трассе ведутся работы. Зина впервые увидела заключенных. Они были везде, где велись работы. Она отказалась ехать в кабине. Всё что она видит и всё, что происходит, комментирует геолог. Он здесь с женой. Они из Ленинграда. Ему необходимо выяснить у Зины, её знания, умения и навыки общения с лошадьми.  То, что он услышал, очень удивило его. Она подробно и скурпулёзно разобрала все ошибки, которые допускают при обработке копыта, перед тем  как на нём окажется подкова.
Она умело перевела разговор в нужное для неё русло, и теперь он рассказывает о приисках, с которыми он работает. Пока их три и на один из них конвоировали последнюю партию заключённых. Море сильно изматывает их. Смертность очень высокая и  редко, кто переживёт жестокие морозы  до -50 в суровую зиму. Вечная мерзлота придаёт работам на приисках особую сложность добычи золота, поясняет он.  Необычно долгий день и очень светлые ночи. Белые ночи, как в Ленинграде, улыбается он. Караван машин часто останавливается. На ней резиновые сапоги, тёплые носки, штормовка. Костры согревают при резком  снижении ночной температуры.
Сопки остались позади, и караван оказался в обширной долине, окружённой горами и сопками. Это всё притоки. которые наполнят Колыму и отравятся к Ледовитому океану. Сообщает геолог. Впереди палатки, деревянные строения. Это и есть - посёлок Сусуман. 
Поездка оказалась достаточно долгой и изнурительной. Долина с обширными пастбищами напомнила Зине предгорья Северного Кавказа и её родное село Александровское. Пару дней они в посёлке и снова в путь, теперь уже на прииск для которого предназначена часть груза.
Все её дальнейшие разговоры с геологом касаются непосредственно прииска. Есть время и он подробно, в деталях, рассказывает  и поясняет ей все особенности технологической цепочки извлечения золота из вечной мерзлоты. Всё покрыто мхом, который удерживает породы замёршими. Их надо раздолбить, извлечь и промыть. Всё это вручную выполняют заключенные на прииске. Установлены нормы и их надо выполнять. За не выполнение существуют разного рода наказания, странно нахмурившись, пояснил он. Зина почувствовала, что ему очень не хочется говорить на эту тему.
За разговорами машины прибыли на конечный пункт, прииск Мальдяк. Что-то зловещее звучало в этом названии прииска. Много бараков, палаток странного вида, эстакад и других построек, непонятного для неё назначения. Всё это расположено за оградой из колючей проволоки с вышками и вооружённой охраной.
Увиденное потрясло её. Она здесь только потому, что отчаянно хотела, найти и увидеть того красноармейца с изумительным взглядом таких же, как у неё голубых глаз. Он здесь в одном из этих странных бараков, измождённый и обессиленный лежит на голых нарах.
Она вольнонаёмная, а он заключён за этой жуткой оградой и недоступен для неё. Она обязательно придумает, как увидеть его. Она рядом, здесь с ним на этом с тревожным названием прииске. Ей предстоит здесь жить, работать и искать возможность встретится с ним.
 Упорство и настойчивость присущи терским казакам и это у неё всегда присутствует.   
       Отдельно  расположены постройки для руководства прииска, геологов и вольнонаёмных.
  Первые знакомства и она ощущает взвинченность, натянутость во всех разговорах. Нет улыбок, нет непринуждённости в отношениях. Гнетущая атмосфера жёстких приказов, сплошная матерщина.   Жестокость и смертельный страх витают на всём прииске. Ещё не освоившись, она понимает, в каком водовороте беспредела  она оказалась.
     Через две, три недели она почти адаптировалась, но не привыкла. Привыкнуть к этому невозможно. Наконец у неё появилась отдушина от всего этого кошмара. Ей поручено вести учет рабочей силы, снабжать лагерный лазарет всем необходимым.
Она уже освоила порядки на прииске и не задаёт вопросы. Фельдшер в лазарете тоже политический уже третий год на зоне, как они говорят. Для него это не первый прииск, но такой беспредел страха и насилия он видит впервые.  В Ростове остались жена и дочь, почти сверстница Зины. Это придаёт их разговорам особое доверие и теплоту. Он ведёт ужасную «бухгалтерию» похоронок, которые передаёт с Зиной руководству прииска. Она раскладывает похоронки в соответствующие папки с фамилиями, номерами заключенных.
   В очередной приход за партией похоронок она застаёт в его  коморке за столом заключенного с забинтованной головой. Один глаз полностью закрыт бинтами. Он аккуратно заполняет похоронки. На столе полный порядок. Все заполненные похоронки сложены стопкой в ожидании прихода Зины. Из любопытства, через его плечо она посмотрела, как он заполняет очередную похоронку. Такой каллиграфический почерк, с изысканным написанием  слов, она никогда не видела.  Она сделала пару шагов к фельдшеру, который просматривал принесённые Зиной медикаменты, и удивлённо сообщила об увиденном. Они стали шёпотом обсуждать его удивительный почерк. Заполнив похоронку, он уложил её в стопку и посмотрел здоровым глазом в сторону Зины. Она тоже  оглянулась и встретила тот, пронзительный взгляд сияющей голубизны на бледном, измождённом, забинтованном лице. ЛЁНЯ…..ЛЁНЯ…. Непрерывно шепчут его бледные губы. ЗИНА….ЗИНА…. звоном отозвалось в его измученном сознании.  Уже на коленях она бережно, перебирает, ласкает каждый открытый участок его лица. Он приоткрыл бинты и из под них брызнула голубизна второго глаза. 
- С глазом всё в порядке, - услышала она фельдшера. Он с изумлением наблюдает за происходящим и выходит, оставляя их наедине.  Она нашла, нашла его, и теперь будет знать о нем всё, наполняя ячейки своей памяти  подробностями его жизни до этой встречи.   
      От фельдшера узнаёт подобности произошедшего с ним тогда на работе.
Сильно истощённый и обессиленный он упал лицом вниз, но лом задержал его падение. Уже с окровавленным лицом, ссадинами, полностью залитым кровью глазом его принесли в лазарет. Через несколько дней, отдохнув, он понемногу начал поправляться, выполнять несложные работы в лазарете, помогая фельдшеру.  Много времени уходило на заполнение похоронок, и фельдшер предложил Лёне заполнить очередную похоронку. Каллиграфический почерк Лёни очень удивил его. За этим заполнением похоронок и увидела его Зина.
Она числится в геологической партии и живёт с ними в палатке. За ней все хозяйственные работы, уход за лошадьми и приготовление пищи для геологов. Она вкусно готовит, особенно пирожки с мясом. Кроме диких уток, другого мяса здесь нет. Она умудряется быстро освобождать мясо от костей. Получается очень жирный фарш, а пирожки сочными и необычайно вкусными. Геологи берут их утром и питаются пирожками до возвращения. Они увлечены поиском золота в пробах на новых участках, забывая о времени и пирожки очень помогают им. С любой оказией  просят Зину присылать им её пирожки. И Зина стала их называть «оказиками». Так беляши с фаршем из уток стали  ОКАЗИКАМИ. При возвращении они вручают Зине дичь, которой не повезло с ними встретится, В вечной мерзлоте выдолблена  яма, в которую отправляются утки и всё остальное, что требует заморозки. Здесь же тесто и большие круги замёршего молока.
Её пирожки – «оказики» быстро восстанавливают Лёне силы. Больше месяца продолжаются эти процедуры его восстановления. Очередная проверка может плохо закончится для фельдшера и Лёни.
Богатые россыпи золота на прииске дорого обходятся для заключенных. Повышают нормы выработки, увеличивают рабочий день и вводят всё более жёсткие наказания, вплоть до расстрела. Зина и Лёня фиксируют всё более ужасающее увеличение количества ежедневных похоронок. К середине августа их уже больше сотни почти  ежедневно. В один из дней  августа Лёня заполнил 159 похоронок.
Ежедневно в конце дня Зина пересчитывает, просматривает и раскладывает похоронки по соответствующим папкам. Ей нельзя ошибаться. Она ищет закономерности и пытается найти их. У неё феноменальная память. Как шахматист она раскладывает их по возрасту, образованию, рабочей специальности, статье судимости и сроку, национальности. Отдельно она ищет среди  них красноармейцев и строителей. Она не видит ни одного строителя среди похоронок.
Лёня был рядовым красноармейцем, военным строителем Киевского укрепрайона.  Его арестовали уже после расстрела основных фигурантов по военно-троцкистскому заговору в Киевском военном округе. Он попал в следующую волну арестов, уже как «рядовой саботажник». Срок его заключения по делу Киевского укрепрайона истечёт к 24 декабря 1942 г. (по дате ареста).
Она отыскала его дело и запомнила всё, что было изложено в этих листах исписанных уродливым почерком полуграмотного следователя. Тот же почерк и на признании, с Лёниной подписью и мелкими размазанными следами крови.
От геологов узнаёт, что здесь у этого прииска разведаны самые богатые по содержанию золота россыпи на Колыме. Золото это вирус, который поражает центральную нервную систему каждого, кто имеет отношение к его извлечению из россыпи. Вольный старатель или заключенный, увидев самородок золота в лотке, теряет рассудок. Его поведение уже непредсказуемо. Эмоции переполняют, но их показывать опасно, поэтому замкнутость основной симптом болезни, которую  Фельдшер называет лихорадкой. 
Освоение этого прииска находится под личным контролем Сталина, что придаёт происходящему на прииске и вокруг него особо жестокую нервозность. Охране (ВОХР) разрешено всё, включая расстрел. И они усердно стараются наводить «дисциплину». Теперь вдвоём, Зина и Лёня пропускают через себя эти «дисциплинарные» наказания заключенных «врагов народа» - контрреволюционеров и особо тех из них, кто  осуждён за троцкистскую деятельность. Последних конвоируют на прииск уже в состоянии «доходяг». Для них это отложенный, через мучительно длительные издевательства, приговор к смерти. Лёня среди них. 
Он окреп, восстановился, и фельдшер выписывает его. Больше  Зина не увидит его на этом прииске.  Это неизбежно. Они оба понимают и давно  договорились, что ей нельзя здесь оставаться. При первой возможности она отправится с геологами вниз по Колыме, туда, где нет лагерей. Ещё в поезде она увидела на карте  только единственный посёлок на Колыме – Средне-Колымск. От геологов узнала, что это за полярным кругом и там действительно никогда не будет лагерей. Население состоит из якутов, юкагиров и потомков русских казаков, которые уже несколько веков живут в полной изоляции и адаптировались к местным обычаям. Это территория Дальстроя и она будет ждать  его освобождения именно в Средне-Колымске.
Она запомнила дату - 24 декабря 1942 года.
Впереди суровая зима с морозами до -50 градусов. Каркасные палатки, обложенные мохом, переполнены заключенными и плохо защищают от мороза. Нужны капитальные деревянные бревенчатые бараки. Раскладывая похоронки, Зина навела определённый порядок среди этого огромного количества папок. Она убеждает руководство, что для этого нужны опытные военные строители, и она их уже встречала, раскладывая похоронки. Среди заключенных есть ещё одна особая категория, «шпионы» - осуждённые за связи с иностранцами. За почти три месяца Зина не встретила ни одной похоронки из этой категории.
С Лёней они уже раньше, выстраивая варианты его выживания, определили перечень рабочих специальностей и количество рабочих для возведения бараков.
 Она знает, как составить и подобрать команду для строительства бараков.
Военный укрепрайон это очень сложное строительное сооружение и заключённый с опытом его возведения необходим здесь в качестве прораба. В руководстве прииска это понимают и подобранные Зиной заключённые их устраивают. Среди них только Лёня имеет строительное образование и опыт возведения военного укрепрайона.   Теперь она уверена, он обязательно выживет, и они встретятся в Среднеколымске.
Она ещё не знает, что  его частичка уже закрепилась в ней и в апреле копия его голубых глаз будут опять с ней.   
В сентябре Зина с частью геологической партии отправляется через Сусуман до Сеймчана, откуда Колыма уже судоходна. Баржи с углем буксир приводит из Зырянки, где геологи разведали богатые угольные пласты. Они выходят на поверхность, и добыча угля ведётся открытым способом.
 Жена геолога Тома, единственная женщина в этой партии и Зина воспринимает её, как старшую сестру. У них свои женские секреты. Они верхом на лошадях и для Зины это естественно. Она привыкла к верховой езде с детства.
Уже в Сусумане окончательно осознаёт, в каком жутком и страшном кошмаре  находится последние три месяца.
Осень обрушила на долину и сопки обворожительную палитру красок. Обилие диких ягод, наполняют организм Зины  витаминами. Таёжные обитатели верховья Колымы заняты сбором созревших даров и не обращают внимания на людей.  Паутина из просек, лагерных построек и колючей проволоки придают этой палитре красок зловещие оттенки.  Масштабы варварского освоения приисков грандиозны и не оставляет шансов на быстрое восстановление природы. Все притоки верхней Колымы и прилегающие к ней регионы накрыла эта  Всесильная Паутина Могучего Страха – НКВД.
На подходе к Сеймчану Тома замечает, что Зина стала чаще останавливать лошадь и покидает седло. Очередной привал и на вопрос Томы, что-то с седлом? Зина отвечает, что её подташнивает в седле. Уединившись посекретничать, Тома сообщает ей, что всё, о чём они шепчутся, это ранние симптомы.  Радость и тревога одновременно обрушились на взволнованное понимание своего состояния. Она приняла от Лёни эстафету зарождения новой жизни. Он ещё очень долго не узнает об этом.
Моральные принципы Советского общества окончательно повергнуты её положением. Ей надо спрятаться, укрыться от призывов и осуждений бдительных комсомольцев, большевиков. Каждый из них может оказаться Сексотом НКВД.  У неё очень мало времени. Для этого идеально подходит Среднеколымск и Тома помогает ей.
У причала в Сеймчане стоит баржа с углём. Пустую, с буксиром её отправят обратно в Зырянку. Капитан буксира знает Тому, всё в Зырянке и Среднеколымске. Он с женой из Ленинграда и здесь уже давно. 
Тома покупает Зине национальную одежду юкагиров. Особое внимание к зимней одежде. Она приводит Зину в  посёлок юкагиров, с которыми давно и хорошо знакома. Здесь они должны одеть Зину в соответствии с её статусом и положением женщины, которая ожидает ребёнка.  Это отделанный орнаментами кафтан с оберегом в виде круга с лучами (солнце). Каждый элемент национальной одежды юкагиров имеет смысловой орнамент и включения из разного меха.  Тома полагает, что местные юкагиры в Среднеколымске теперь будут оберегать, и помогать Зине. Она будет своя среди них в этой одежде.
В местном отделении Дальстроя оформляет командирование в    Среднеколымск. Зина теперь кассир Сберкассы в Среднеколымске. Её встретят в Зырянке и отвезут на новое место работы..
Буксир с пустой баржей у причала. Зина предельно собрана. Она надеется, что окончательно покидает зловещую зону лагерей. В её памяти  навсегда  поселились эти три месяца жестокого СТРАХА в верховьях Колымы. Впереди Зырянка. Она расспрашивает Капитана буксира о низовье Колымы и Среднеколымске. Оказалось всё это территория юкагиров. Они здесь коренные жители. Их занятие таёжный промысел и рыбалка. В этом им помогают ездовые собаки. Живописные скалы высокого правого берега покрыты зарослями величественных хвойных деревьев.
         - Юкагирское плоскогорье, поясняет Капитан.
        Заполярная Колыма тоже юкагиры, потомки русских казаков и миссионеров, которые с 17 века жили в полной изоляции до появления ссыльных. Зина будет одной из немногих русских женщин здесь, да ещё и с голубыми как изумруд глазами. Всё это она узнаёт от Капитана буксира.
Рыба и её икра станут для Зины ещё одним деликатесом и одним из основных источников питания. Весь уклад её жизни полностью изменится. Она направляется в самое удалённое место ссылки  царской России.  Природа и суровый климат заполярья выполняют здесь надзорные и охранные функции.  Для Зины это укрытие, убежище от Всесильной Паутины Могучего Страха.
До конца сентября она в Зырянке ожидает, когда станет река и оформится  зимник. Жена капитана Катя тщательно готовит Зину к условиям длительного зимовья в заполярье. Они с мужем полярники. Как учёный он знаком и общался с полярниками из других стран. Этого достаточно для  дела о шпионаже и теперь они здесь формируют флот Колымы. Это колёсный ледокольный буксир и баржи с низовья Лены.
У геологов Колымы особый статус. Они идут первыми в поисках месторождений и они «неприкасаемы» для сексотов. Катя объясняет Зине, что она утратила этот статус в Сеймчане. Теперь она  очень уязвима для каждого сексота.  Одна с ребёнком в заполярье до навигации 1943 г. Как? Это четыре длинных  зимовья  с очень коротким холодным летом.
           Весь организм Зины перестраивается в трепетном ожидании признаков зарождения крохотной беспомощной эстафеты жизни.

Лето, минуя осень, сразу перешло в зиму. Снежное покрывало всё плотнее накрывает Зырянку и её окрестности. Колыма устаёт сопротивляться и замирает в ледяной, морозной стуже под этим покрывалом. Зимник оформился

Вскоре Капитан буксира сообщает Зине, что из Среднеколымска за ней выехал на собаках сотрудник Сберкассы. Довольно быстро он уже в Зырянке и находит Капитана буксира, который знакомит Зину с ним.
- Иннокентий Семенович Попов. Представил его Капитан.
- Просто  Кеша.
Смутившись, он покраснел и буквально потерял дар речи, встретив пристальный оценивающий взгляд голубых глаз Зины. Перед ней стоял весь взъерошенный, стройный молодой, почти юноша, человек немного выше её ростом. Увидев Зину -  такую изумительную русскую брюнетку в одеянии юкагирки, которые подчеркивали и выделяли сияющую голубизну её глаз, Кеша окончательно опешил и был совершенно  обескуражен от неожиданности.
Он Главный бухгалтер Сберкассы в Среднеколымске и здесь чтобы забрать Зину - своего нового сотрудника, кассира Сберкассы.
Оказалось он коренной колымчанин, потомок русских на нижней Колыме. Его отец Семён имеет многочисленное семейство. У них большое хозяйство и  заимки  в районе Среднеколымска.
По зимнику на ездовых собаках они отправятся в Среднеколымск. У Кеши  нет странного акцента с мягким сладкоязычием, как у местных юкагиров в Зырянке. Он владеет заполярным набором языкового разнообразия.
- Многие потомки казаков и русских на Колыме метисы. Пояснил Капитан.
До  первых ссыльных в 19 веке они были в полной изоляции и адаптировались к обычаям и языковой культуре  юкагиров. Многие браки  были смешанными. Только староверы и служители духовенства бережно сохраняли русские обычаи  и русские семьи, Их дети получали хорошее образование в семье. Его дед Георгий Попов был псаломщиком в Верхоянске, а затем отправлен на Колыму в старинную Покровскую церковь Среднеколымска, в которой собрана уникальная библиотека.
Всё это  рассказали ей Катя и её муж – Капитан буксира, который в навигацию водит баржи по нижней Колыме от Амбарчика до Среднеколымска и далее до Зырянки и Сеймчана.
Кеша начитан и у него хорошее домашнее образование. Он очень молод, почти юноша. Зина намного старше его.
.
Зина усвоила всё, чему учила и готовила её Катя. Путь длинный. Зина заготовила достаточное количество «оказиков».  У ездовых собак свой рацион питания, но «оказики» Зины превзошли их ожидания. Теперь у неё целая упряжка лохматых ездовых друзей. Всем своим видом и подвыванием они  выражают ей свою преданность и защиту.  Зина будет в полной зависимости от Кеши. Она полагается на его опыт и умения управлять ездовыми собаками, а также  знания маршрута в суровой  природе заполярной Колымы.

Их зимник –  заснеженное русло Колымы. Один вид транспорта используют на этой зимней трассе. Это будет скоростной вид поездки – нарты в упряжках лохматых ездовых.
          - А почему не олени? Спросила Зина..
          - Для оленей нужен ягель, Ответил Кеша.  По руслу реки его нет. Для лохматых ездовых таких ограничений нет, а для больших грузов формируют караван из лошадей, но это медленный вид транспорта. Зимник оживленная трасса, по которой везут все необходимое в одном и другом направлении.
Иннокентий опытный каюр. По времени поездка в Среднеколымск займёт от двух и более суток. У него всё предусмотрено и продуманно. Он знает расположение заимок, юрт со всем необходимым и посёлков по трассе. Здесь они согреются, отдохнут и переночуют. Лохматые ездовые будут накормлены рыбой и тоже отдохнут. Это будут поэтапные заезды.
  Зина и вещи разместились на длинных, более 2 метров, нартах. Кеша командой «ках-ках» отправил ездовых в путь на первом этапе. Нарты быстро несутся по уже проложенной колее. Начало напоминает аттракцион, но проходит время, все устают от интенсивной гонки до первой стоянки. Оказалось на трассе оборудованы почтовые стоянки для каюров, которые везут почту в одном и другом направлении. Ездовые получают порции рыбы мороженной и вяленой, зарываются в снег и отдыхают.
           Кеша старается, делать такие остановки часто и дольше по времени, чтобы Зина могла привыкнуть к морозу и условиям езды на нартах.

Сильный мороз, ослепительно белое  безмолвие и величественные ели, сверкающие снежными украшениями создают ощущение леденящей зимней фантазии.
Зина уже не первые сутки в этом безмолвии. Её мозг фильтрует и анализирует всё, что происходило с ней и Лёней на прииске в лагерном лазарете. Каждое касание, каждое движение их пальцев, ладоней и губ собираются воедино. Через осязание они познавали друг друга. Мозг сформировал и оформил очень нежный и  чувственный образ Лёни. Теперь он всегда и везде осознанно присутствует и будет присутствовать в ней.      
Неожиданно, на исходе очередных суток, небо превратилось в грандиозное цветовое фееричное переливание красок, которые сполохами сине-светло-голубого переходили в изумрудно-светло-зелёный, затем в розово-светло-фиолетовый и обратно. Несколько минут, затаив дыхание, Зина смотрит на происходящее. Цветовые сполохи волнами накатываются на мозг, и тело начало реагировать. Сперва дрожь, затем судорожные сокращения по нарастающей проносятся по всему телу и криком вырываются наружу.  Зина кричит, и её крик останавливает ездовых. Кеша удивлён  такой неожиданной реакцией, и с восторгом  сообщает, что происходящее в небе - Полярное сияние.
- Это Заполярье встречает и приветствует Вас.
             Она старше и он в разговорах обращается к Зине  только на «Вы».
           - Полярный круг остался позади…..
Лохматые ездовые окружили Зину. Тычутся мордочками, пытаясь её лизнуть, успокоить. Они готовы обогреть, защитить её, но тоже не понимают, что произошло, и почему она кричала. По очереди Зина теребит их. Затем взволнованно прижимает каждого к себе.  Она обрела удивительных друзей, которые  обеспечат ей надёжную охрану и защиту. Каждая остановка в  юрте или заимке становились для Зины местом демонстрации умения создавать уют и комфорт. Кеша, его лохматые ездовые и Зина очень быстро стали единой командой. Они воспринимают её,  как свою удивительную хозяйку с изумительно голубыми глазами
На стоянках все, кто видит Зину, не скрывают улыбок и с любопытством приветствуют её.  Особенно женщины, которые никогда не видели русскую женщину с такими голубыми глазами в одежде юкагиров. Все они коренные колымчане – юкагиры.  Зина для них своя в этом одеянии.
Уже близко  Среднеколымск. Кеша показывает,  как на левом берегу, почти у горизонта появились несколько вытянутых вдоль берега скоплений разных по форме сугробов, каждый из  которых имеет свой  белый столб. Полное безветрие и дым из труб вертикально устремляется вверх. Мороз останавливает это движение, образуя «пушистую» рассыпь льдинок. Получается завораживающая красота зимней сказки
          Один из этих сугробов скрывает дом-сруб из бревен с плоской крышей, в котором Зине предстоит жить  десять суровых очень продолжительных зим в ожидании короткого и прохладного лета. Морозы будут опускаться ниже отметки -50 градусов. Она ещё этого не знает и с удовольствием всматривается в панораму необычного «снежного города».   
Пришло понимание, что это действительно очень удаленное, суровое и недоступное  место на Колыме, которое  станет для неё надёжным убежищем.

Кеша направляет нарты к левому берегу, где на возвышении находится почта, и самое высокое сооружение на берегу.
 - Это Телеграф. Поясняет Кеша.
 - Его построили японцы. С гордостью сообщает он.
Здесь Колыма  очень широко раздвинула берега, и правый берег смотрится теперь, как узкая полоска, заросшая набольшими деревьями. По левому берегу никаких деревьев не  просматривается.
- Там болота и кустарники. Объясняет Кеша.
- Это летние ягодные места. Все  жители, особенно дети, ведрами собирают бруснику и другие ягоды, ну и грибы тоже. Мешают этому вкусному процессу ужасно жалящие и жужжащие  «тучи» комаров и мошкары. Без накомарника никак. А сейчас зима и это территория безобидных, но очень вкусных белых куропаток и зайцев. 
Кеша невольно становится экскурсоводом по городу. Оказалось это районный центр со всеми городскими партийными, административными и другими  структурами. Он показывает Зине больницу и школу здания Дальстроя,  Колымторга  и наконец, здание Сберкассы, где ей предстоит работать.
Довольно много собак и дети на лыжах у обрыва возле моста.
- Это Анкудинка, приток Колымы. Поясняет Кеше. Любимое место катания на лыжах и санках для детворы зимой.
А вон там, за Анкудинкой на возвышении это самая старинная на Колыме и северо-востоке России Покровская церковь. Уже без  звонницы и купола. Теперь там устроили общежитие. Чуть в стороне подворье и хозяйство нашего отца  - Семена Георгиевича.
Кеша останавливает нарты и его лохматы ездовые радостно встречают стройную девушку, которая вышла из странного снежного сооружения с ледяными вставками вместо окон и толстым слоем снега вместо крыши.
- Лиза, встречай нового сотрудника Сберкассы.
Нарядное одеяние юкагиров. Под головным убором сплошной иней и пар. Лиза смотрит на Кешу с молчаливым вопросом. Почему юкагирка? А говорил, привезёт русскую -  кассира Сберкассы. Только на кухне Лиза, наконец, со смехом разглядела под головным убором раскрасневшееся с мороза красивое  русское лицо женщины с голубыми глазами.
- Зина. Услышала она из под головного убора. в ответ на смех Лизы.
  Немая сцена.
И Зина тоже рассмеялась  впервые с тех пор как оказалась на Колыме.
Кеша постарался. Уже несколько суток ею владеют и буквально  переполняют эмоции от всего происходящего и увиденного. Никакие её фантазии не идут в сравнение с реальностью, в которой она оказалась.
- Почему и откуда такое нарядное одеяние? .Для Среднеколымска это необычно и очень удивительно. Спросила Лиза.
Зина уже давно сообразила, что Тома в Сеймчане в посёлке юкагиров очень постаралась  утеплить и защитить её не только от морозной стужи, но и от встречи с бдительными «сексотами». Теперь она впервые рассказала всё это уже Лизе. Почему и для чего она оказалась в таком национальном одеянии. Её рассказ ещё больше рассмешил их обоих.
Они перешли в жилое помещение, и Зина буквально опешила от увиденного. Старинные книги, в кожаных переплетах с металлическими включениями, позолотой, застёжками и окладами. Их очень много и все они аккуратно расположились, каждая на своём месте.   Здесь же множество очень красивых статуэток из бронзы, фаянса и огромное массивное кресло.   
Как всё это, в таком количестве оказалось на огромном удалении от цивилизации? Лиза видит удивлённое выражение лица Зины.
- Каждая книга, каждая статуэтка имеют свою историю появления здесь.
Это наши родители теперь бережно сохраняют их. Никто не знает, что будет дальше, но Вера и Надежда на лучшее всегда должны присутствовать в душе каждого из нас.
Поясняет Лиза, опережая вопросы Зины.
Они вернулись на кухню, и Зина выложила в духовку оставшиеся «оказики». Лиза уже всё приготовила, чай, рыба, икра в ожидании, когда появится, наконец, Кеша. Шум в сенях и на пороге в дверном проеме появился усатый с красивой черной бородой мужчина. С порога, хорошо поставленным голосом, он произнес.
- Отец Семён, а это наши дети. Кеша уже рассказал мне о Вас.
 Он смотрел на Зину добрым, изучающим взглядом. Одеяние Зины вызвало особый у него интерес. Очень внимательно он рассматривал орнаменты и включения различного меха на кафтане, торбасах, рукавицах и головном уборе.
Не обратив внимания на вошедшего Кешу, он прошел в жилую комнату, сел в кресло и глубоко задумался. Его реакция на национальное одеяние Зины была неожиданной. Пока Лиза и Кеша занимались делами, он попросил Зину объяснить и подробно рассказать ему, как и почему на ней оказалось это национальное одеяние юкагирки.
Она повторила то, что уже рассказала Лизе, но ему почему-то этого оказалось не достаточно.  Он начал задавать вопросы и Зина теперь уже очень подробно и в деталях изложила ему всё, что оказалось для него очень важно. Выслушав Зину, он задумался и затем объяснил, почему
- Юкагиры очень древний и когда-то очень многочисленный народ.
Весь бассейн Колымы от притоков в верховьях и до Ледовитого океана, это всё территория их рыбных и охотничьих угодий. Они не кочевники. Веками они разводили собак. Собаки их ездовые и партнеры на охоте. У них нет письменности и они не многословны в общении. Стужа и сильный мороз тому причина. При встрече контакты происходят визуально и жестами. Каждая деталь одежды, орнаментов и включения из меха имеют смысловую нагрузку. Это своеобразная письменность юкагиров. Он снова задумался.
- Мы с супругой родились и выросли среди юкагиров в тундре.   Венчались в Нижнеколымске. Там же родились все наши дети. Поэтому, как и каждый юкагир, я вижу так же, как они. Всё, во что вы одеты, читается, как послание о помощи и защите.  Весной у вас будет ребёнок, но его отец находится, и ещё долго будет находиться в беде со смертельной опасностью. Вы очень рассудительны, разумны и у вас феноменальная память, об этом  сообщает головной убор. Рукавицы их орнамент и форма указывают на ваши умения делать всё своими руками.
Выслушав, Зина буквально обескуражена. Ничего подобного она и предположить не могла. Оказывается в Сеймчане, в посёлке юкагиров, Тома специально попросила сшить для неё такое не простое национальное одеяние юкагирки.
Перед тем как сесть за стол отец Семён попросил Кешу и Лизу очень внимательно выслушать его. Он говорил немного, но очень убедительно хорошо поставленным голосом. В завершении он сообщил своё решение.. 
     - Зинаида будет жить в нашей семье в этом доме вместе с Лизой. У них будут свои, женские разговоры, секреты. Думаю, Лизе будет много чему поучиться у Зинаиды.  Судя по рассказу Кеши, её «оказики» уже вызывают у него повышенный интерес. Выглядят они очень аппетитно. 

Так решился вопрос с проживанием Зины в Среднеколымске.
Что касается  работы кассиром Сберкассы, то у неё большой опыт работы кассиром на шахте, где рабочих было больше, чем жителей в Среднеколымске.

Для местных жителей зима ещё не вступила в свои суровые до звона морозные права и Зине вскоре предстоит это узнать и прочувствовать на себе. А пока Лиза объясняет ей особенности жизни в таком необычном доме и знакомит Зину со всеми членами семьи и наконец, со своей матушкой Варварой. Очень приветливой и  добродушной женщиной, которая обняла её и приласкала, как собственного ребёнка.
Начался очень долгий и изолированный период всей её жизни. Все предыдущие периоды, счастливое детство, жестокое и трагическое в юности там, в родной станице Александровское и взросление в Сталино (Донецк) остались в прошлом. Она оказалась на гребне волны «Отнять и Поделить» - основы Страха в становления Советской власти, затухающие отголоски которой вынесли её сюда и она уже увидела их в  семье бывшего псаломщика  Покровской церкви - Семёна Георгиевича Попова здесь в Среднеколымске.
На работе выяснилось, что Кеша совмещает две должности. Как самый образованный здесь, он в должности Главбуха (деньги любят счёт), а как колымчанин,  знающий языки местных жителей, особенно язык юкагиров, он в должности Заведующего Сберкассой. Это делает его незаменимым в общении со всеми на работе. Все, кто прибывает из Якутска, не понимают местный разговорный язык и пользуются только  русским.
Зина довольно быстро адаптировалась к условиям жизни и быта сурового заполярья, а Лиза и матушка Варвара успешно способствовали этому. К удивлению Зины в хозяйстве отца Семёна присутствует весь набор домашней живности, который был в хозяйстве её отца Савелия, там в её детстве и не стало там в её юности, когда её школьный учитель Иван Войтик возглавил кампанию «Отнять и Поделить» в их казачьей станице Александровское  на Ставрополье.
Отец Семён учил местных в церковноприходской школе, а сейчас он учит детей теперь уже в общеобразовательной школе. У него большой опыт работы с детьми и  взрослыми, которые были прихожанами Покровской церкви. В окружении книг и статуэток любопытство переполняет Зину. Отец Семён это видит и предлагает ей восполнить пробелы в её школьном образовании. Он очень интересный собеседник и увлекательный рассказчик. Истории появления каждой книги здесь в этом доме с завораживающим интересом слушают все вместе с Зиной.
          - Здесь была ссылка для высокообразованных дворян царской России. Начиная с пожизненной ссылки князя Михаила Головкина в 18 веке, жена которого  царская крестница княгиня Екатерина Ромодановская не оставила его,  сопроводила и жила здесь 12 лет до его кончины, а затем ещё ожидала разрешения вернуть его тело и захоронить в фамильном склепе Троицкого монастыря в Москве. Этот спаренный дом срубили их крепостные, которые сбежали к ним на свой страх и риск. Привезли любимые кресло князя, эти статуэтки,  необходимую утварь и книги. Крепостные организовали это подворье и срубили все хозяйственные постройки.
           Это была первая, насыщенная увлекательными подробностями история, которую рассказал ей отец Семён.
Все книги на старом славянском и церковные ушли на растопку вместе  со звонницей. Удалось уберечь только книги на латыни, французском  и русском языках. Самой большой среди них оказалась очень толстая и тяжёлая энциклопедия, каждая страница которой для сохранности, переложена тонким прозрачным пергаментом. Она стала главным источником знаний для Зины, которая увлечённо и вдумчиво вчитывалась в каждый раздел энциклопедии. Отец Семён руководит этим чтением, поясняя и дополняя после каждого  очередного прочтения. Он стал её наставником и репетитором в этом удивительном для неё процессе учёбы. Оказалось у Зины особенная зрительная память. Она не просто читает, а отображает в памяти каждую увиденную страницу построчно и демонстрирует это Семёну. Он научил её ускоренному чтению, что стало для неё своеобразным увлечением в этой научно-познавательной  библиотеке.
На работе в Сберкассе она навела полный порядок в документации, и бухгалтерия теперь находится в её полном распоряжении. Все посёлки района и их обитатели присутствуют в её памяти. У неё на учёте все денежные операции в районе и не только. Она стала авторитетным, незаменимым деловым справочником для Кеши, организаций и администрации Среднеколымска.

Уже всё ближе срок, когда её одиночество закончится. Тогда, в слезах радости она услышит, наконец, такой долгожданный крик «вау-вау», и увидит  копию сияющей голубизны Лёниных глаз. Матушка Варвара готовит Зину впервые стать мамой. У неё огромный опыт, а Лиза ей помогает. Для Заполярья каждый ребёнок на особом учёте, это огромная нагрузка на организм женщины в условиях сплошного дефицита, отсутствии витаминов. Всё очень тщательно готовится к его появлению. Особое трепетное отношение к будущей маме. Зина это видит, понимает, ощущает на себе.  По дороге в Сеймчан Тома уже позаботилась, чтобы организм Зины насытился витаминами. У неё не должно быть токсикоза. 
В полдень 6 апреля 1939 г. Зина родила крепкого голосистого голубоглазого малыша. С выбором имени она не раздумывала. Всё, что с ней  происходит в Среднеколымск, она обязана семье Семёна Георгиевича Попова. Поэтому при крещении, которое проводил отец Семён, имя Георгий она назвала, сразу не раздумывая. В свидетельстве о рождении его имя записали, как светское – Юрий.
Очень спокойный Юра почти не беспокоит Зину. Лиза и матушка Варвара с удивлением наблюдают  за поведением такого необычно красивого и забавного малыша. Отец Семён часто берёт его на руки и играет с ним, забывая о времени.
Впереди  лето, а пока все готовятся встретить ледоход в конце мая, ожидая возможный  запредельный  подъем воды. Нарастающий гул, а затем грохот и могучие «вдох-выдох». Колыма ожила и двинула всё, что ей мешало дальше вниз к океану, сметая на своем пути любые преграды. Все жители двое суток на берегу, спасая от затопления своё жильё, хозяйство, лодки и промысловые снасти. Вода ушла и Зина увидела ужасную, удручающую картину грязи. вырванных с корнем деревьев и кустарников. Завораживающей красоты зимний город превратился в серое, неприглядное зрелище на берегу, заваленном мусором, отходами и всем, что принесла вода. Огромные глыбы льда ещё долго будут таять на берегу далеко от кромки воды.
Пришло самое беспокойное и напряженное время рыбного промысла на реке. Целыми семьями  на лодках отправляются на заимки. Зина знает всех взрослых в Среднеколымске. Среди них коренных жителей совсем мало и почти все живут в небольших юртах.  В их семьях очень много детей и ездовых собак  Якуты и русские приехали сюда осваивать новые территории и организовывать комсомольские и партийные структуры новой власти Советов.
С открытием навигации из Зырянки колёсный буксир привёл баржу  с грузами для города, а для Зины встреча с Капитаном буксира стала огромным событием.   Он очень обрадовался за Зину, увидев чудесного крепкого малыша на её руках. Они не могут наговориться. Дважды в навигацию они будут встречаться и это будет очень  тонкая ниточка надежды дождаться Лёню в навигацию 1943 г.
Июнь 1941, война. Всеобщая мобилизация не оставили никаких шансов дождаться встречи Лёни с Юрой, который подрос и очень привязался к отцу Семёну, матушке Варваре и Лизе, да и Кеша воспринимает его, как собственного сына. От Капитана буксира узнает о досрочном освобождении  красноармейцев осужденных по «политической» статье и отправке их на фронт. Если Лёня выжил, то теперь досрочно освобожден и мобилизован. Его уже нет на Колыме.
Там на Кавказе в станице Александровская все её четыре брата мобилизованы по возрасту и уже на фронтах. Её мысли теперь только о Маме, которая осталась совсем одна без детей и близких. Она здесь с Юрой  должна найти возможность вернуться на родину в отцовский дом туда, где прошло её детство, где осталось всё её родное от юности.   
Катя уже говорила Зине, что «хетагуровки» приехали создавать здесь семьи. Это основной статус, в котором она находится. Пришло время и для Зины. Теперь уже с ребёнком она должна выйти замуж, чтобы Юра подрастал и вырос в полной семье.
  Почти все мужчины Среднеколыска и посёлков района мобилизованы по возрасту. Кеша, как Заведующий и Главный бухгалтер не подлежит мобилизации по брони. Он на семь лет младше Зины и всё ещё с уважением обращается к ней ны «вы». Зина всё понимает и, наконец, соглашается выйти за него замуж.
Сводки с фронтов всё тревожней и тревожнее, создавая повышенную нервозность у Зины, которая помнит и вновь пропускает через себя все ужасы  тех событий гражданской войны в родной станице. Вторая беременность для неё оказалась очень тяжёлой. Сплошной авитаминоз, обилие мороженной и вяленой рыбы делают её питание слишком однообразным. Она родилась и выросла в иной климатической зоне и её организм с трудом пытается преодолеть эту разницу во всём. Матушка Варвара видит, что у Зины сильный токсикоз и приводит к ней старую юкагирку, которая отвела Зину на болота, где показала, как и сколько ей надо пить талой воды здесь. Всё быстро нормализовалось. Дальше она будет наблюдать, и сопровождать течение беременности Зины всю зиму, весну и примет роды рано утром 13 июня 1942 г, когда в Москве был ещё вечер 12 июня.
          Снова мальчик, ослабленный с небольшим весом и ростом. Старая юкагирка провела свои акушерские манипуляции с малышом и наконец, он издал долгожданный крик, громкий возглас, объявив о своём появлении маме и ещё громче уже всем, кто тревожно ожидал его. Облегченное «УХ-ТЫ» - ну этот точно  в жизни будет ПОБЕДИТЕЛЕМ. Услышала Зина громкий радостный голос отца Семёна. Война и все разговоры только о победе, поэтому имя Виктор закрепилось за малышом ещё до крещения.
Витя очень беспокойный, ничто не остаётся без его внимания.  Его нельзя оставить без присмотра, всё может оказаться у него в руках, а затем обязательно попадает в рот. Юра с огромным удовольствием играет с ним. Наконец у него   появилась своя очень забавная живая «игрушка». Они постоянно вместе. Витя очень рано заговорил. Проявляет чрезмерное упрямство и настойчивость, развлекая этим всех взрослых. К весне он уже встал и начал самостоятельно перемещаться по всему дому, что стало дополнительным развлечением для Юры.
         Основное занятие, к которому готовит их дед отец Семён это РЫБАЛКА..Уже четвёртый год Юра буквально заворожен этим занятием. Изготовление крючков из иголок, удилища и лески из конского волоса, затаив дыхание отслеживать клёв на белые хлебные мякиши, вовремя подсечь и вытащить жирного блестящего с переливами на свету, изгибающегося чебака. Сердце Юры переполнено счастьем от процесса ловли чебаков. Витя ещё слишком мал. Он отстаёт в росте, а пока рядом с Юрой ищет и собирает красивую полупрозрачную гальку с разными цветовыми оттенками.
         Все организации Среднеколымска и района с первых дней переведены на военное положение. Зина и Кеша постоянно и без выходных, заняты на работе в Сберкассе. Матушки Варвары очень рано не стало и теперь отец Семён всё свободное время проводит с ребятами. К зиме он смастерил Вите лыжи. Теперь они оба на лыжах. Зима 1944 стала для ребят началом их снежных увлекательных забав. Катаний на лыжах ухватившись за нарты или просто с пологих склонов  в сторону реки. Кеша и Зина не принимают в этом участие, они работают и только отец Семён учит их ловить белых куропаток и зайцев, заготавливать чистый лёд на реке для хозяйских потребностей.
«Всё для фронта, всё для победы» - так все книги уникальной библиотеки, статуэтки княгини и  кресло князя оказалась в администрации района. Осталась только память Зины и увлекательные рассказы отца Семёна. которые она слушала зимой.
В навигацию 1944 г у Зины появилась шикарная МЯСОРУБКА из Америки, которую вручил её Капитан буксира. В этот рейс из Амбарчика он привёл баржу с мукой, сливочным  маслом в металлических банках, сушеные овощи и, как всегда, много бочек с керосином. Мясорубка полностью изменила рацион питания ребят и всех остальных в этой семье.
Кулинарные фантазии Зины, как магнитом, притягивают в дом отца Семёна всех русских, которые по службе оказались здесь. Лепить пельмени с фаршем из разного мяса стало увлекательным занятием для ребят. Особые заварные блины,  смазанные в горячей сковородке со сливочным маслом, да ещё и с красной икрой приводят в восторг каждого, кто их пробовал в этом доме. Никакая дичь не остаётся без внимания и фантазии Зина. Ну и обязательно «оказики» летом, когда утки стаями собираются на озёрах.   
Лето и ребята по много часов с увлечением быстро наполняют ведро чебаками, забираются на крышу и развешивают их на верёвке вялиться на не заходящем солнышке. Дважды за лето они радостно, восторженными криками встречают колёсный буксир, который приводит  баржу с американскими продуктами и товарами из Амбарчика. Их обязательно угощает Капитан буксира вкусняшками из Америки.
          Зима 1945 наполняется  всё  более успешными и победными сводками со всех фронтов.  Все взволнованно вслушиваются в каждое слово  диктора Юрия  Левитана «Говорит  Москва...» и  напряженно ожидают, готовятся.

          Глубокая Ночь 9 мая в Москве разбудила всю огромную страну сообщением Левитана: - "Говорит Москва! Работают все радиостанции Советского Союза! Война окончена! Фашистская Германия полностью разгромлена!". 
           Слёзы радости, бури эмоций, и неудержимые ликования выплеснулись на улицы и площади городов, посёлков необъятной страны - Советского Союза.   
 
    Здесь уже 10 мая, середина дня. Спокойная размеренная  жизнь мгновенно наполнилась криками «УРААААА» стрельбой из ружей и воем с завыванием огромного количества собак. Все уже на улицах, кричат, обнимаются, прыгают и подбрасывают всё, что попадается в руки. Юра и Витя не понимают, что произошло, но им тоже очень весело от происходящего. Они бегают вокруг дома, дурачатся и набегавшись оказались в доме, где взрослые почему-то ведут себя, как дети. Громко кричат, обнимаются. Кеша радостно подхватил Витю и с криком УРАаа!!!! подбросил. Потолок оказался слишком низко. Крик Зины, боль, слёзы  и испуганные глаза Вити остановили ликования в доме.
            Больше никогда Кеша не сможет взять его на руки и даже просто за руку. Витя стал его бояться и никакие уговоры Зины не помогают. Упрямство Вити не имеет границ,  и Зина оказалась один на один с его уже не простым характером.
Очередной всплеск упрямства и Зина решила его проучить. заявив: - будешь упрямиться отдам БЫЧКУ. Будешь?  Буду, буду, упрямо твердит Витя. Они вышли и направились в сторону угла дома. Неожиданно для Зины из-за угла появилась голова маленького бычка. Его появление оказалось катастрофически неожиданным для обоих. Ужас, дикий испуг Вити напугал Зина. Оба в слезах уже в доме никак не могут успокоиться. Весь мокрый Витя крепко держит Зину за шею, горько рыдает и никак не может ничего выговорить. Появление отца Семёна в доме немного разрядила обстановку. Он смог переодеть рыдающего Витю, который крепко удерживает Зину.  Кто-то сбегал за врачом, который сделал Вите укол. Наконец он отпустил Зину. и тихо всхлипывая, уснул у неё на руках.
Так у Вити появилось сильное заикание и энурез, которые будут постоянно сопровождать его в детские годы. Рекомендации врача – сменить для Вити климатическую зону заполярья на средние или южные широты.
До навигации 1946 года Зина отчаянно стремится, продумывает и выстраивает маршрут до Владивостока, чтобы вернуться на Ставрополье с детьми в южные широты. Только Северным морским путём с 30х годов проводят доставку и эвакуацию в заполярье сотрудников треста Дальстрой пароходами ледокольного типа с запада на восток. Все разговоры только о нижней Колыме. Нижнеколымск и порт Амбарчик. Все пароходы и ледоколы обязательно заходят в Амбарчик, где пополняют запасы продовольствия и топлива. Она уже давно это знает из разговоров с Капитаном буксира. Была война.  Тогда это были только разговоры, но теперь она обязательно должна быть в Амбарчике с детьми.
Кеша согласен, он понимает свою вину перед Витей и готов сделать всё, что необходимо и как скажет Зина.
Весна, очередной ледоход и наконец, появляется колёсный буксир с баржей из Зырянки. На барже пиломатериалы и несколько человек, которые начали разгружать тёсаные бревна и доски. Аккуратно и необычно они раскладывают их доволно далеко от кромки воды. Руководит всем этим необычным процессом разгрузки стройный, высокий мужчина в соболиной шубе и огромной шапке – это ЛЁНЯ.  Он занят процессом разгрузки и не обращает внимания на происходящее на буксире. Каждое бревно и доски пронумерованы и помечены.  Это здание райкома партии в разобранном виде, которое будет копией того, которое спроектировал, изготовил и быстро собрал Леня в Зырянке.
Зина уже в каюте буксира раскладывает вещи и никак не может успокоить детей, которые в бурном восторге от предстоящего плавания. Происходящее на берегу её совершенно не интересует. Все её мысли уже там, в Амбарчике перебирают возможные варианты отплытия во Владивосток.
Баржа разгружена. Кеша  поднялся на борт. Протяжным гудком Капитан оповестил всех на берегу об отплытии вниз к океану, где очень суровое море Лаптевых ждёт их в Амбарчике.
Зина постоянно занята ребятами и только в середине пути, наконец, смогла поговорить с Капитаном, который тоже занят на мостике. Он очень удивлён причине, по которой вся семья оказалась на буксире. Попросив помощника заменить его на мостике, он долго и подробно объяснял Зине всю сложность задуманного ею плавания во Владивосток, да ещё и с детьми. Он, как учёный полярник хорошо знает Северный морской путь. Только здесь, от Амбарчика до пролива Беринга суровое море Лаптевых предъявляет очень высокие риски, тем, кто хочет пройти этот  маршрут. Даже ледоколы не всегда могут его преодолеть и остаются зимовать, затёртые льдами. Здесь самое большое количество жертв
ледового перехода. Зимовка парохода затёртого льдами, это трагедия для пассажиров и экипажа. Зина узнала, что знаменитая эпопея по спасению пассажиров и экипажа затёртого льдами, и затонувшего парохода «Челюскин» происходила именно здесь. Вся страна узнала тогда о героизме лётчиков,  участников спасательной операции - первых  Героях Советского  Союза.  Капитан по рации запросил ледовую обстановку по переходу до Анадыря. Она оказалась очень сложной даже для этого времени года.
         Этот разговор с Капитаном буксира окончательно убедил Зину в невозможность сейчас покинуть Среднеколымск с двумя детьми. Выход один, ждать пока Витя подрастёт и тогда уже по зимнику добраться до Якутска, а там вверх по Лене на пароходе до железной дороги.
В порту Амбарчик баржу наполнили грузом, товарами по Ленд-лизу и не выходя из каюты семья отправилась в обратное плавание. Для ребят это стало удивительным приключением. Кеша местный он колымчанин, это его Родина. Он очень доволен, что плавание во Владивосток не состоялось. Все довольны кроме Зины. Она не хочет выходить из каюты и даже смотреть в иллюминатор на серые, грязные, невзрачные бревенчатые срубы с плоскими крышами на берегу. 
Буксир заводит баржу под разгрузку. На берегу полно детворы и много взрослых, которые пришли встречать буксир с баржей из Амбарчика. Среди них и отец Семён. К его удивлению по трапу буксира выбежали радостные Юра и Витя. Вслед появился улыбающийся Кеша с вещами. В конце с грустным  обречённым видом спустилась по трапу Зина. Кто-то из женщин в толпе, увидев её, крикнула:
            - Зина вернулась!
Лёня  издалека  грустно наблюдал за происходящим на берегу. Услышав это, он  ринулся к буксиру.  Она увидела, как к ней быстро приближается стройный, очень высокий мужчина армейской выправки в тёмной гимнастёрке и галифе. Подняв голову, она  посмотрела в его лицо и увидела сияющей голубизны глаза Лени, наполненные слезами радости. Рыдая от счастья, она ринулась к нему.  Он подхватил её. Обхватив шею, Зина расплакалась навзрыд, не обращая внимания на притихшую и обескураженную толпу женщин, которые не понимали, что происходит.  Только отец Семён всё понял.  Он подошёл к ним перекрестил и произнёс громко своим хорошо поставленным голосом:
               - Господь услышал Ваши молитвы и вы, наконец, встретились.
                Совет да Любовь теперь всегда будут с Вами.
Он обнял их обоих и радостно пощекотал своей красивой чёрной бородой.      
Увидев происходящее, Витя подбежал к Зина и заикаясь с интересом спросил:
                - А это кто?
                - Папа, Папа, не уточнив чей…. Сквозь слёзы произнесла Зина.       
Витя обрадовано взял Лёню за руку и заикаясь с гордостью, заявил всем:
                - Мой Папа вернулся с войны       
Подошёл Капитан буксира, который хорошо знает Лёню по Зырянке, и с изумлением узнаёт, что это и есть тот Леня, о котором он много лет назад услышал от Зины.
- Ну с этим у тебя всё задуманное точно получится. С удовольствием  констатировал он. Мы с Катей очень рады за Вас.
         Юра в стороне наблюдает за происходящим и ничего толком не понимает, что произошло, кто этот мужчина. У него есть отец Семён – главный мужчина в его детской жизни здесь.
Рабочие уже собрали дом с необычной двускатной крышей для Лёни, который они изготовили и в разобранном виде привезли из Зырянки. В нём и разместилась Зина с ребятами.
Лёня прораб - руководит сборкой здания Среднеколымского райкома партии. Это самое большое и высокое здание с деревянными колоннами, двускатной крышей, Оно сформирует своеобразную деревянную архитектуру центральной части города.
Юре семь лет и в сентябре он оказался в первом классе. Для Вити это стало проблемой. Теперь он остаётся один дома. Его рост слишком маленький для трёх лет, но его сообразительность постоянно смешит всех. Он умудряется в холодном доме не мёрзнуть в сильные морозы, забираясь почти целиком в тёплую духовку. Вернувшись после работы, Зина и Лёня долго смеялись, обнаружив торчащие из духовки торбаса и шапку Вити. Ему тепло, но скучно без Юры, который постоянно сбегает с уроков к отцу Семёну и весь день проводит с ним.
           Лёня решил проблему одиночества Вити, вытащив из своей огромной соболиной шубы маленького, очень симпатичного друга для Вити. Взволнованный Витя, увидев щенка, никак не может справиться с буквой ссс-ссс-ссс и наконец, устав от попытки проговорить такое сложное для себя слово «собачка», выпалил «ТОБИК».  Никакое другое сочетание букв у него не получалось выговорить. Так «Тобик» стало именем для лохматого, очень беспокойного щенка ездовой лайки. Отпала необходимость забираться в духовку. С Тобиком они не сразу стали друзьями. Первая попытка Вити взять его на руки закончилась укусом левой руки. Пришлось учиться общению с таким не простым будущим другом и учителем.      
Лёня рассказал Зине историю своего выживания на прииске «Мальдяк». Тогда она всё правильно и чётко спланировала. Список заключённых для бригады строителей бараков, который она подобрала и предложила руководству, сработал, Лёня был среди них, и единственный с образованием и опытом возведения военного укрепрайона. Его назначили строителем-десятником, проектировать и строить не только бараки, но и другие сооружения на приисках Сусумана и в районе Сеймчана.
Досрочное освобождение красноармейцев летом 1941 г и отправка их на фронт относилось ко всем, кроме тех, кто был осуждён по  58 статье с пометкой «троцкист».  К тому времени, кроме Лёни, «троцкистов» на Колыме фактически не осталось.
           Его освободили только по окончанию срока в декабре 1942 г. Отправили на курсы десятников дорожных строителей, а после уже самолётом в Хандыгу строить Колымскую трассу. 
Единственный маршрут, который проложен по ущельям Верхоянского хребта, тот которым прошла и была детально прописана экспедицией С. В. Обручева в 1926 году. По этому маршруту и строили Колымскую трассу, рассказывал Лёня. По всему маршруту каждое ущелье, его начало, и конец обозначали кострами из хвои, которые постоянно поддерживали заключённые. Полное безветрие и дым от хвои вертикально устремлялся вверх. Всё время, пока Лёня строил, он видел, как по трассе на запад перегоняли много американских самолётов ориентиром, для которых служили эти костры, и столбы густого белого дыма от хвои. 
          Полёты самолётов по ущельям Верхоянского хребта очень заинтересовали Зину. Она начала подробно расспрашивать Лёню об этом. По информации, которой она располагает на работе, знает, что все поставки по ЛЕНД-ЛИЗУ оплачивают золотом и другими металлами Колымы. Участие Японии в войне очень затрудняли и блокировали морские перевозки металлов из Магадана.
Из рассказов Лёни она не услышала ни одного случая перелёта транспортного самолёта по этому маршруту.  Однако на аэродроме в Зырянке он несколько раз видел американские транспортники Дуглас ДС-3.  Это всё, что он знает. Больше никакой информации, поскольку всё, что касается полётов по этой трассе, находится под очень серьезным грифом «совершенно секретно». Прилетел - Заправился - Улетел и больше ничего. Уже навигация 1947 года, а Зина так ничего и не знает о странной секретной трассе и перелётах по ней.
           Оказалось у Капитана буксира есть необходимая для Зины информация. Он приводит баржи с авиационным топливом для аэродромов в Зырянке и Сеймчане и знает всех из персонала аэродрома в Зырянке. Буксир здесь остаётся на зиму и  полёты Дугласов он наблюдает постоянно. Среди них есть рейсы прямые до Москвы с дипломатической почтой из Америки. Это почтовые рейсы, возможно без пассажиров. Он считает вполне возможным оказаться на борту такого Дугласа ДС-3. 
           Судимость Лёни стала проблемой для его выезда с территории треста Дальстрой. Любая попытка покинуть эту территорию заканчивается новым сроком заключения. Лёня это хорошо знает и многократно наблюдал. Зина тоже это знает по беглецам. Ими пугают детей. Они изредка на плотах появляются и в Среднеколымске. Их не трогают, зная всю безнадёжность затеи сбежать по этому маршруту. Сложилась безвыходная для Лёни ситуация.
Для Якутской АССР 1947 год стал 25-м юбилейным и собранное по проекту Лёни здание райкома партии, стало настоящим событием для всего партийного актива Среднеколымского района. В нём прошли все районные торжества по этому юбилею.
           Уже с апреля Лёня инженер по строительству Колымторга в Среднеколымске. Его авторитет здесь растёт, как на дрожжах. Зина это видит, и всё время думает, как воспользоваться этим для его выезда с территории Дальстроя. Она десятый год здесь, можно сказать старожил и у неё сложился особый профессиональный и житейский авторитет. Кеша это понимает и готов всячески во всём ей помогать. В феврале 1948 года началась структурная реорганизации трест Дальстрой НКВД СССР.   
 
К навигации 1948 года у неё сложилась схема и последовательность действий для реализации документально оформленного с печатями НКВД основания для Лёни, который с ним может покинуть территорию треста Дальстрой.  Таким основанием станет «Заключение врачебно – контрольной комиссии» о состоянии его здоровья.
В конце июля Капитан буксира сообщает им подробную информацию о полётах до Москвы почтовых  Дуглас ДС-3. В августе он будет возвращаться из Амбарчика и заберёт их в Зырянку.
          Все документы быстро оформлены в один день – 25 июля 1948 г. Образовалась новая семья. У Юры и Вити появились справки о рождении со штампами и печатями НКВД. Их отец - Терещенко Алексей Васильевич, а мама – Терещенко Зинаида Савельевна.
На следующий день 26 июля для Лёни уже готово «Заключение Врачебно – Контрольной Комиссии» о состоянии его здоровья и невозможности дальнейшего пребывания в Заполярье.
Все знают, что это лето для Зины и Лёни последнее здесь, поэтому всячески хотят принять участие в подготовке к их отплытию. Лёне принесли огромную нельму, и Зина приготовила из неё великолепный балык. Появились красивые выделанные шкурки горностаев, которые украшали наряды царских особ в России. Здесь же оказались красивые торбаса, рукавицы для ребят и меховые шапки.
Протяжный гудок буксира собрал на берегу почти всё население города.
Два грандиозных события. Встреча баржи с грузом и товарами из Амбарчика и проводы Зины и Лёни с ребятами.
Все с вещами на буксире и он отчаливает. Зина окидывает взглядом панораму места на Колыме, где она прожила долгих десять суровых очень морозных зим с короткими и прохладными летними месяцами в полной изоляции.
Она понимает, что уже никогда сюда не вернётся, но это её молодые годы, которые невозможно будет забыть.
Ребята в диком восторге от живописных, поросших бурной таёжной растительностью видов высокого правого берега с протоками и поворотами, которые сменяют друг друга.  Они аборигены заполярной Колымы и сейчас с широко открытыми глазами и криками бурно реагируют на открывающиеся восхитительные красоты и виды их родной и такой незнакомой Родины.
В Зырянке буксир причалил к берегу, который показался Вите очень высоким. Что-то непонятное без упряжки катилось на кругляшках по берегу. Показав это Лёне он, заикаясь, удивлённо спросил. 
- Что это и кто его катит? Лёня улыбнулся…
- Первая твоя машина, автомобиль, полуторка – без кузова. В кабине         шофёр он и ведёт этот автомобиль.
- Как? Его удивлению нет предела.
Так произошло первое знакомство Вити с миром наземной техники. Следующей будет мир техники для полётов – авиация. Его любопытство вовсю разыгралось. Ничто не остаётся без его внимания. Он должен всё знать и понимать. Заикание сильно тормозит этот процесс его любознательности.
А на берегу их встречает взволнованная Катя. Через мужа она знает всё, что происходило с Зиной в эти долгие десять лет там в Среднеколымске и конечно же о встрече с Лёней. Она его тоже давно знает по работе в Зырянке.
Как и в 1938 году они с Катей в её доме будут ожидать возможного вылета до Москвы. В конторе  Колымторга у Лёни в трудовой книжке появилась последняя запись о его пребывании на Колыме.
         «Освобождён от занимаемой должности по состоянию здоровья на основании решения Врачебно-Контрольной Комиссии от 26 июля 1948 года»

          Наконец в сентябре они оказались на аэродроме, где готовится к вылету Дуглас ДС-3 с дипломатической почтой до Москвы. Зина с ребятами ждет в отдалении от самолёта. Работают двигатели. У лестницы, приставленной к открытой двери фюзеляжа, Лёня с рюкзаком в котором огромный балык нельмы, разговаривает с Командиром экипажа. Неожиданно Витя вырывается из рук Зины и с испуганным криком:
                - Па-па, Папочка, не улетай, бежит к Лёне.
Удерживает его, обхватив ноги,  горько рыдает, продолжая отчаянно кричать:
                - Па-па, Папуля, не улетай
Обескураженный Командир прижал к себе Витю, что-то сказал Лёне и помог Вите по лестнице забраться в самолёт. Витя оказался первым внутри огромного двухмоторного самолёта. Так состоялось первое знакомство его теперь уже с техникой полёта – авиацией. За ним со смехом, последовали все остальные.
Только в ресторане аэродрома в Иркутске Зина и Леня, наконец, окончательно осознали произошедшее с ними, вспоминая с улыбкой, как Витя сумел уговорить Командира экипажа взять их на борт последнего в это лето Дугласа ДС-3 с дипломатической почтой до Москвы.
           Дальше аэродром в Москве и «Комната матери и ребёнка» Казанского вокзала. Ребята никак не могут адаптироваться к смене часовых поясов и обилию всего непонятного. Для Зины и ребят это стало большой, огромной проблемой. Любопытство и страх никак не могут договориться в переполненном сознании. Непонимание происходящего с ними просто зашкаливает. Ребята оказались дикарями в джунглях послевоенной цивилизации. Это будет продолжаться довольно долго для них.
         Москва наполнена вещами из Германии. Лёня покупает для  себя и Зины другую одежду. У него хромовые сапоги, черная гимнастёрка, кожаное пальто. Они обрели вид семьи партийного функционера. Их вид отпугивает «сексотов». 
         Судимость Лёни предписывает ему территорию, где он может жить и работать. Это Сумская область Украины, где он был призван в Армию. Его отчий дом наполнен щедростью и гостеприимством для Зины и детей. Все три сестры и брат живы и только  он оказался в кровавом вертепе Сталинских  партийных разборок.               
  У Зины три брата погибли в первые годы войны. Только Сашу обошла стороной их участь, он кузнец и здесь в кавалерии дождался Победы. Вернулся и теперь живёт с Мамой в доме, который братья соорудили на окраине станицы.
Зина теперь в статусе домохозяйки, будет вести хозяйство, ухаживать за Витей, который устойчиво сохраняет букет приобретённых проблем со здоровьем. Лёня строит, восстанавливает лесничества и колхозы в сёлах, Он не заводит друзей и часто меняет места работы. Эта тактика «не быть на виду» работает. Так продолжается до Всесоюзного Траура весной 1953 года, когда по грандиозной Всесоюзной Амнистии с Лёни сняли судимость. 
Летом семья уже в Ставрополе, который станет для  них постоянным местом жительства. У него высокая для беспартийного должность – «Зам  начальника НГЧ-5» Северокавказской железной дороги. Он будет заниматься ремонтом и строительством всего, что относится к ж/д на участке от станции Тихорецкая до  Ставрополя.
Следующим летом Витя оказался в летнем  детском лагере «Лазаревское» Сочи. Чёрное море и южное яркое Солнце сделали своё чудесное дело. Через месяц к удивлению, бурному восторгу и радости Зины, Лёни и Юры они встретили весёлого, очень загорелого совершенно чисто говорящего Витю. Все его проблемы со здоровьем исчезли, улетучилось. Школьные дразнилки и драки остались в прошлом. Дальше друзья, увлечение авиамоделизмом, акробатика.
Лёня спроектирует и построит три дома разной этажности, расположив их буквой «П» в три, четыре и пять этажей. На этом участке земли уже стояла ж/д школа № 64, где учились ребята. Получится очень компактный замкнутый двор
Этажность определялась наличием средств. Для первого дома хватило только на три этажа, второму повезло больше на этаж, ну а третий получил полные пять. Все дома расположились по разным улицам. Лёне досталась квартира в среднем в четыре этажа, когда о следующем ещё даже не рассуждали.
1963 год. Ребята взрослые, оба в армии. Лёня получил ордер на квартиру и обрадованный показал его Зине. Прочитав название улицы в ордере, она побледнела и сжав ордер в руках опустилась на колени. Это он, её школьный учитель – Войтик.  Его стараниями она оказалась на Колыме. Всё что с ней и её родными произошло – это он. Он организовал и возглавил тогда кампанию «Отнять и Поделить» здесь в их казачьей станице Александровское.
          Лёня поднял её и тяжело вздохнув, сказал. - Несмотря ни на что мы всё выдержали,  вернулись, и будем жить в этой квартире долго и счастливо. На этой улице Войтика в доме 43.
Получается, это он организовал тебе нашу встречу в поезде Москва – Владивосток там, на полустанке по пути в бухту Находка. Теперь уже обнявшись, рассмеялись они.

Пятая строка в Советском Паспорте – национальность стала ключевой в вопросе принадлежности юкагиров к реалиям новой бескомпромиссной ситуации.
               «Или вы якуты и с нами, или вы юкагиры и против нас». 
Так неграмотные юкагиры на Колыме стали якутам и отпала необходимость создавать для них автономию. В верховьях Колымы их промысловые угодья богатые золотом стали Магаданской областью. Осталась только Юкагирское плоскогорье, как память о величии некогда многочисленного оседлого северного
Народа.