Последняя сделка Семёна Васильевича

Семен Васильевич Поляков, в прошлом старший диспетчер логистического центра, мастер своего дела и знаток всех маршрутов города, вот уже несколько лет после выхода на пенсию старел. Старел он в одиночку (так уж сложилась судьба), аккуратно, но решительно, принимая каждое новое недомогание как неизбежность. Организм его, некогда работавший как часы, теперь напоминал старый китайский электросамокат, который забыли зарядить перед зимой, а потом и вовсе долго не использовали: батарея села, детали заржавели, моторчик еле крутит. Каждое утро Семен Васильевич садился на край кровати, прислушивался к сухому, чашечному пощелкиванию в коленях и вздыхал: — Ну вот, левое опять барахлит сильнее правого.

К семидесяти двум годам к коленям прибавился целый букет: левый глаз видел мир так, словно на дисплее выставили самое низкое разрешение, поясница протестовала против любых наклонов, а из всей мировой кулинарии желудок одобрял только пресный био-йогурт без сахара.

В тот сырой, чисто питерский четверг Семен Васильевич сидел у окна и лениво листал ленту новостей. Между рекламой лечебных стелек для диабетиков и заметкой о достижениях нейросетей он наткнулся на странное текстовое объявление:

«Космическая служба продления и профилактики. Устранение земных дефектов, ремонт опорно-двигательных систем, чистка биофильтров. Писать в чат-бот по ссылке. Спросить оператора Зеленина».

Семен Васильевич поправил очки. «Космическая служба» — это, конечно, сильно сказано. Наверное, студенты из ИТМО балуются или стартаперы придумали новый способ продавать коврики с подогревом. Но колено вдруг заныло так убедительно, что он неожиданно для себя взял и кликнул по ссылке.

Вместо привычного робота-помощника в чате сразу ответил живой человек. Голос оператора Зеленина, присланный голосовым сообщением, оказался самым обыкновенным — немного простуженным и очень деловым, будто Семен Васильевич звонил в контору по ремонту умных кофемашин.

— Дежурный Зеленин на связи. У вас неполадки? — Неполадки, — надиктовал в ответ Семен Васильевич. — Понимаете, Зеленин, ходовая часть сдает. Хотя и не только она. Колени скрипят, пиксели в глазу бьются, овсяная каша надоела. А тут написано, что вы дефекты устраняете. — Устраняем, — отозвался Зеленин, и на заднем плане послышался странный гул, похожий на работу мощного квантового сервера. — Мы — выездная бригада сектора Галактической медицины. Проводим плановую модернизацию аборигенов по гарантии. Можем вернуть вам биологические параметры тридцатилетнего возраста. Полный капремонт. Но есть нюанс. Запчасти у нас привозные, дорогие, поэтому берем оплату неконвертируемым временем. С вас — полтора года жизни. Списание автоматическое.

Семен Васильевич задумался. Полтора года — срок приличный. Но если провести эти полтора года, согнувшись в три погибели над баночкой пресного йогурта, то зачем они вообще сдались? «А тут — тридцать лет! Можно снова подняться на десятый этаж пешком, пока лифт едет, и даже не вспотеть».

— Согласен, — решительно напечатал Семен Васильевич. — Оформляйте наряд-заказ. — Принято, — ответил Зеленин. — Ожидайте волновую субстанцию.

Телефон в руках на секунду мигнул, экран стал абсолютно белым, и Семен Васильевич вдруг почувствовал, как по его телу пробежала теплая, искрящаяся волна. Это было похоже на легкую вибрацию от входящего звонка, только очень приятную и масштабную.

Он моргнул. Мутная пелена с левого глаза исчезла — мир стал резким, ярким и удивительно четким, будто вокруг включили режим 4K. Семен Васильевич осторожно встал. Колени молчали. Спина выпрямилась сама собой, и он вдруг понял, что у него ничего, совсем ничего не болит!

Ради эксперимента, повинуясь внезапному, почти мальчишескому азарту, он накинул куртку и стремглав вылетел из квартиры. Лифт ждать не стал — лестница промелькнула под ногами как одна ступенька, а воздух на улице показался не сырым и тяжелым, а пьяняще свежим.

В ближайшем фермерском ларьке, куда раньше он заглядывал лишь изредка и с опаской, Семен Васильевич уверенно выбрал увесистый шматок домашнего сала с розовыми прожилками, тугую золотистую луковицу и три огромные, пахнущие землей картофелины. Вернувшись, он ловко отправил ингредиенты на раскаленную сковороду, и через десять минут квартира наполнилась таким умопомрачительным, густым ароматом жареной картошки с луком и шкварками, какого здесь не водилось уже лет двадцать. Все приготовленное Семен Васильевич съел до последнего кусочка, макая в вытопившийся жир корочку свежего бородинского хлеба. Закончив трапезу, он замер, инстинктивно сжавшись в ожидании привычного пожара в желудке. Но внутри было тихо, тепло и уютно, как в новеньком бесшумном холодильнике.

— Ну, Зеленин, — восхищенно прошептал Семен Васильевич, — ну, космонавты!

Следующее утро выдалось на редкость солнечным. Семен Васильевич проснулся бодрым, по-мальчишески выпрыгнул из кровати и решил, что сидеть дома в такую погоду — просто преступление. Он надел свою любимую, давно ненадеванную ветровку, бейсболку и отправился гулять по городу. Он шел по тротуару легким, пружинящим шагом, и ему казалось, что он может прямо сейчас обогнать курьера на электровелосипеде.

Он подошел к оживленному перекрестку. Загорелся зеленый свет, и поток пешеходов дрогнул, готовый хлынуть на проезжую часть. Но Семен Васильевич, почувствовав прилив необъяснимой легкости, не стал ждать общей волны. Его новые ноги сами потребовали движения, и он уверенно шагнул вперед, обогнав медлительную толпу и оказавшись на полосатом асфальте зебры первым, почти в одиночестве.

И тут из-за поворота, оглушительно визжа тормозами, вылетел тяжелый серебристый кроссовер. Водитель — молодой парень в огромных беспроводных наушниках — явно засмотрелся на экран своего смартфона, листая короткие видео, и слишком поздно заметил одинокую фигуру посреди дороги.

Все произошло в долю секунды. Семен Васильевич испугался и на мгновение застыл. Но его новое тридцатилетнее тело сработало безупречно, автономно от сознания. Скорость реакции у него теперь была как у пилота межгалактического катера.

Тело совершило молниеносный, изящный прыжок в сторону, перекатилось через плечо по сухому асфальту и мгновенно встало на ноги, даже не уронив бейсболку. Только воздух рассекло со свистом.

Автомобиль с тяжелым электронным писком замер в метре от него. Вокруг закричали прохожие, бледный водитель выскочил из салона, выронив гаджет: — Мужчина! Дедушка! Вы целы?! Я не хотел, честное слово, автопилот залагал!

Семен Васильевич отряхнул брюки и удивленно осмотрел себя. Ни одной царапины. Только ветровку слегка испачкал.

И в этот момент прямо у него в голове, объемно и отчетливо, раздался знакомый голос оператора Зеленина. Но теперь в нем не было и следа прежней деловой уверенности:: он звучал сдавленно, транслируя нотки искреннего недоумения и легкой паники. Семен Васильевич даже инстинктивно потрогал уши — никаких наушников там, конечно же, не было. Голос звучал будто изнутри черепной коробки.

— Алло, Поляков? Вы... вы меня слышите? — ментальный сигнал шел с легким дрожанием. — У нас тут на пульте красная лампа загорелась. Аварийная сигнализация по факту несостоявшейся смерти воет так, что уши закладывает. Скажите честно, вы вообще целы? Или я уже общаюсь с вашим цифровым следом?

Семен Васильевич моргнул, оглядывая свои руки и ноги. — Да вроде жив, — осторожно ответил он вслух, потом спохватился и добавил мысленно, стараясь не шевелить губами, чтобы прохожие не приняли его за сумасшедшего: «Ни царапины. Даже бейсболка на месте. Зеленин, вы как мне в мозг пробились-то?»

В трубке повисла тяжелая, звенящая тишина, прерываемая лишь тихим потрескиванием помех. Слышно было, как Зеленин судорожно вздохнул и, кажется, ударил себя чем-то тяжелым по лбу.

— Прямой нейроинтерфейс, третья категория доступа, — машинально отозвался оператор и тут же застонал: — Эх, мать моя галактика... Так и есть. Сбой прогноза. По центральному графику учета вероятностей, вам сегодня, в 10:42 утра, полагалось окончательно и бесповоротно пострадать под колесами этого гаджета на колесах. Правда, когда мы с вами заключали договор, мы про эту дату не знали... Сразу уточняю: произошёл рассинхрон баз данных с Отделом финального учёта, нам сводку спустили только после инцидента... Она только что поступила. Но прогноз был железобетонным!

— Так я же увернулся! — мысленно возразил Семен Васильевич, чувствуя, как внутри разливается странное беспокойство.

— В том-то и дело, что увернулись! — простонал Зеленин. — Вы увернулись, потому что мы вчера выставили вам реакцию тридцатилетнего атлета! А по старому, «пенсионерскому» графику вы должны были просто не успеть сообразить, где верх, где низ. Теперь получился грубейший парадокс и нарушение причинно-следственных связей! Из-за нашего халтурного ремонта... поплыла точность галактических прогнозов на весь сектор! Мы жутко, просто эпически накосячили. Начальство в главном офисе рвет и мечет, требует голов!

Семен Васильевич почувствовал, как холодеют пальцы. «И что теперь?» — заволновался он. «Обратно все скрутите? Опять кашу есть?»

— Ну зачем же так грубо, мы же цивилизованные гуманоиды, хоть и с кривыми руками! — обиженно вздохнул Зеленин, явно пытаясь взять себя в руки. — У нас уже провели экстренное заседание профсоюза и совета директоров. Короче говоря, инцидент признан производственной ошибкой. Авария аннулирована как нецелесообразная из-за изменившихся технических характеристик объекта.

Оператор сделал паузу, словно перечитывал какой-то внутренний регламент, и продолжил уже более спокойным, но виноватым тоном: — А так как вы полтора года жизни уже оплатили, и вина полностью наша... Не уточнили дату вашего окончательного ухода... В общем, несчастный случай аннулирован. Контора возвращает вам эти полтора года обратно на баланс. Плюс несколько дополнительных лет как компенсация за моральный ущерб. Сколько — не скажу. Производственная тайна. Но думаю, цифра необидная. Так что носите на здоровье, только ради бога, больше никаких подвигов!

— Серьезно? — обрадовался Семен Васильевич.

— Абсолютно. Но и это еще не все, — в голосе Зеленина послышалась ехидная искорка. — Мы тут зафиксировали, что гражданин за рулем грубо нарушил правила автомобильной безопасности и смотрел в экран во время движения. Поэтому Галактическая инспекция приняла решение: изъять с его личного жизненного баланса три месяца в качестве штрафа и переписать их на ваш счет. Так сказать, компенсация за испачканную ветровку.

— Ого! — хмыкнул дедушка. — Вот это по-нашему.

— Да. Всего хорошего, уважаемый гражданин галактики Поляков, не ломайтесь больше. Обновления будут приходить автоматически.

Голос в голове мягко отключился.

Семен Васильевич улыбнулся, повернулся к испуганному водителю кроссовера, который уже поднял телефон с асфальта и теперь сжимал его в трясущихся руках, и весело сказал: — Да цел я, сынок, цел! Чего ты так разнервничался? Сегодня ты отделался испугом, но в следующий раз судьба может потребовать куда больше, чем просто нервы. Не искушай статистику. Езжай с миром.

Он повернулся и пошел дальше по солнечной стороне проспекта. Небо над городом было высоким и чистым, в кармане куртки приятно грелся телефон, а впереди у Семена Васильевича было еще очень, очень много счастливых, технологичных и совершенно здоровых лет.

И целых три месяца бонуса сверху.