***

Казненных палач Ганс закапывал лично, неподалеку от эшафота, полагая, что раз уж взялся за дело, надо доводить его до конца. На цветы денег не хватало, поэтому Ганс подворовывал свежие фиалки и лилии с могил богатых бюргеров и относил своим подопечным. Мертвым толстосумам, по его логике, роскошь уже ни к чему, а его клиентам – приятно. Каждую пятницу, пристроив ворованные букеты, Ганс откупоривал флягу шнапса, садился на свежую землю и принимался отчитывать покойника: "Вот ты, Якоб, лежишь там внизу и небось рожу кривишь. А я тебе, между прочим, подорожную в лучший мир выправил, от налогов избавил, от сифилиса и голодухи. Да ты мне за это по гроб жизни обязан! На том свете встретимся – с тебя простава". Пасторские козы пытались сожрать цветы прямо во время душеспасительных бесед, но Ганс гонял их пинками и материл вполголоса. Он любил порядок: воровство должно было служить делу благолепия, а не идти на корм скотине.