Улица Третьей Пятилетки

Как обычно, я сидел дома. Как всегда, забежал одноклассник Сашка – бери магнитофон и записи, нас уже ждут девчонки. Нехотя я собрал требуемое, и мы вышли в свет. То есть, пошли до дома Маринки, к которой приехали подружки из Колпино. С собою, естественно, попался Rick Wakeman “No earthly connection”, если по-русски, то «Внеземные контакты». Такой шикзаль. Сел я себе тихо в уголку, сижу, никого не трогаю. Вдруг, самая красивая, на мой взгляд, девушка, подсаживается ко мне и заводит разговор. Ее зовут Лена, это имя ей подходит удивительно. Сначала я не понимаю причины ее внимания ко мне, потом внезапно догадываюсь, - она умна. А на улице лето, тепло даже ночью. Сначала на какой-то лавочке она учила меня целоваться, а я неожиданно для себя обнаружил, что у нее есть грудь. Правда, через некоторое время, выяснилось, что кроме груди, у Лены есть любимый парень. А еще есть мама и папа, которые ждут ее домой. Она рассталась со мною навсегда, оставив меня в элегическом настроении. У нас участливо говорили, если девушка занята: «Друг, ты на попу дальше».   

Лето 1976 года. Квартал Шиях. Бейрут.
…Пока пулеметчик бьет по провалам окон, не давая поднять там головы, другие короткими перебежками двигаются вперед. Потом прикрывают пулеметчика, который подтягивается следом. От квартала Шиях до Тимьяновой горы всего полкилометра, но их надо еще пройти. На горе окружены и отрезаны от воды палестинцы. Как и вчера, начавшийся бросок вперед вязнет в ответном огне и втягивается обратно…   

Летом семьдесят шестого года сирийские войска начали наступление вглубь Ливана, пытаясь через горные перевалы прорваться к Бейруту. Прогрессисты и палестинцы выдержали удар, но появилась новая линия фронта. Христиане воспользовались моментом и тоже перешли в наступление, двадцать второго июня окружив и отрезав от воды один из палестинских лагерей – Телль-Заатар (Тимьянова Гора). Катибы фалангистов Пьера Жмайеля и национал-либералов Камилла Шамуна не пропускали в палестинский лагерь конвои Красного Креста с продовольствием и медикаментами. До воды можно было добраться только по простреливаемому пространству, - капля крови за каплю воды. Шииты и друзы, начав наступление из квартала Шиях, пытались деблокировать Телль-Заатар, но не дошли буквально несколько сот метров – их основные силы были скованы на других фронтах. Через 52 дня Телль-Заатар пал…

Прошла неделя. Как обычно, я сидел дома…

…К середине ночи вся наша компания добралась до сеновала. Через некоторое время мы с ее парнем в чем-то породнились…

Уезжая утром, Лена сказала, что мы скоро встретимся. Все опять сбылось, с точностью до наоборот. Вот так я и познакомился с … противоречивым внутренним миром женщины…

Набережная Рауше. Западный Бейрут. Двадцать второе августа 1982 года.
… На стене, залитой щедрым августовским солнцем, огромный портрет Кемаля Джумблата. Под портретом, на низком арабском диванчике, присели четыре человека – палестинец Ясир Арафат, друз Валид Джумблат, шиит Наби Берри и христианин-коммунист Жорж Хауи. Через несколько минут, когда они поднимутся, чтобы проститься с уходящим Арафатом, в Ливане, на Ближнем Востоке, в мире закончится одна эпоха и начнется другая. Весь Западный Бейрут вышел провожать уходящих палестинцев, которые сражались здесь и покидают город со знаменами и с оружием в руках. Они идут, оставляя здесь жен и детей, и неизвестно, напишут ли когда-нибудь письмо уходящему подтянутому палестинцу-полковнику…

…Время в наших часах по-прежнему шло по кругу, но появилась смутная тревога. Тревога эта была вызвана меняющимися портретами генеральных секретарей. В ноябре 1982 года сменили портрет Брежнева, казавшегося вечным, на портрет Андропова. Не успел Юрий Владимирович закончить начатое им новое толкование Маркса, как его портрет заменили портретом Константина Устиновича Черненко. Тут уже поневоле вспомнилось классическое «Устин Акимыч, где это ты так нализался?». Новый руководитель кремлевского хосписа под названием «Политбюро» был уже так болен, что даже Маркса толковать не мог, а в советской прессе написали, что президенту Рональду Рейгану семьдесят семь лет. С чего бы это?

…И вот в марте 1985 года нам объявили, что и товарищ Черненко теперь далеко-далеко от нас. Вознесся в небо, улетел, уплыл на воздушном шаре, как Гудвин, великий и ужасный. Чтобы смахнуть слезы с глаз, пришлось снять уже ставшие привычными зеленые очки, и…
…Всё исчезло – все изумрудные грани нашей прошлой жизни, все окружавшие нас драгоценности оказались простыми стекляшками. По правде говоря, мы уже давно пытались подглядывать из-под зеленых очков, и, сняв их, выяснили, что страдаем косоглазием и не умеем смотреть на вещи прямо. Яркое желтое солнце слепило глаза, и перед глазами плыли радужные круги. Ощущение собственной нищеты вгоняло в депрессию.

Исчезло, превратилось в хлам всё, - всё, кроме дороги, вымощенной желтым кирпичом…   
Эта моя дорога была видна только мне. Она начиналась от порога дома и вела куда-то далеко, на юг, взбираясь на сухумские горы, петляя по склонам крымских холмов, и сбегала к морю…