Верхнее шоссе

… В Симферополь поезд приходит ночью, но крымская природа сразу выдает себя необычным ароматом. Мы выясняем, что в Ялту через перевал ходит троллейбус - для меня, привыкшего к тому, что это городской вид транспорта, это удивительно. Первый троллейбус отправляется в шесть утра, и можно побродить около вокзала по незнакомому еще городу. Южная ночь нежна, за высокими заборами угадываются прячущиеся в зелени деревьев дома, и у меня возникает чувство, что я снова в родном Борисоглебске…

Мне девятнадцать лет, и я провожаю знакомую девушку до ее дома. Ничего необычного, кроме того, что дом ее - на научной станции в Теллермановском лесу. От парка, где были танцы, надо пройти низким заливным лугом до реки Вороны, перейти ее и идти вверх по дороге вглубь леса. Туда вдвоем – обратно один. Ступаю осторожно, чтобы не споткнуться о корни деревьев. На небе царит полнолуние, но стоит пробежать облаку, и полный таинственных шорохов темный ночной лес погружается во мрак. Страха даже нет, есть ощущение нереальности происходящего. Перехожу через мост, и иду ночным лугом. Впереди взревывает мотор, и навстречу мне несется слепящий свет - позже такую же фантасмагорию я видел в фильме «Господин оформитель». Мотоцикл проносится мимо, и вот я на окраине Борисоглебска. Через полчаса ходьбы по ночному городу пересекаю границу родного Красномостовского района – тут уже не получишь по шее…

…Наш троллейбус поднимается в гору и неожиданно начинает обгонять другой троллейбус. Такая фантастика объясняется просто - на троллейбусной линии есть параллельные ответвления, позволяющие делать такой трюк. Начинают проступать оттенки серого цвета, которые превращаются в робкие еще краски, и, когда троллейбус поднимается на перевал, включается солнце и появляется Море…

Симеиз, Южный берег Крыма, Земля. Июль 1983 года.

… С высоты птичьего полета я вижу пустынный серпантин шоссе, а вдали – струну горизонта, отделяющую пустоту неба от глубины моря. Эта глубина лучше чувствуется отсюда, с гор, куда не долетает шум прибоя и крики чаек – видно, как лазоревый цвет, наливаясь синевой, убегает от берега… Тихо. Лишь солнце, переливаясь на смуглой зелени листьев, стекает вниз. Там, внизу – Симеиз, а мы живем наверху, в доме, который забрался в гору почти до «верхнего шоссе», как называют здесь новое шоссе Ялта-Севастополь. Старая, «нижняя» дорога, по которой ездил Пушкин, проходит внизу, у берега моря.

Нашу хозяйку зовут Кристина, она приехала сюда из Западной Украины, у нее красивые зеленые глаза. В соседнем доме живут ее родители, а вместе с Кристиной живут ее дочки – Жанна, уже почти девушка и забавная Олечка, еще подросток. Когда мы на автовокзале Симеиза оглядывались по сторонам, нас «поймала» бабушка, а муж Кристины Петр на «москвиче» отвез вверх по немыслимо крутой дороге.

Утром мы по длинной «лестнице вниз» спускаемся на пляж, днем, по той же лестнице (уже очень длинной!) поднимаемся обратно, чтобы спастись от жары в тени под крышей нашей мазанки, а вечер я жду как продолжение сказки, которая продолжается с начала нашего приезда. Можно пойти гулять по нижней дороге мимо горы Кошка в сторону Фороса, можно пробираться оплетенными зеленью дорожками Симеиза, ища места, где мы еще не были, можно поехать в Ялту или в Мисхор – к музыкальным фонтанам. На маленьком пятачке сгущается пространство и время - горы не подчиняются законам евклидова пространства, здесь действует геометрия Лобачевского. В этой стране чудес Алиса никогда не дойдет по прямой до нужной точки.

Только в обход, или по воздуху. В Ялте можно подняться над городом на канатной дороге, а на конечной станции - ресторан, работающий до двух часов ночи. Я сразу представил себе путешествующих на фуникулере обратно в такое позднее время подвыпивших посетителей ресторана и содрогнулся.
Рядом с Ялтой – Никитский ботанический сад. Попав туда, можно оказаться и азиатских джунглях, и в южноамериканской сельве, а в центре сада растет могучий ливанский кедр. Есть там полянка, где деревья подобраны так, что можно насчитать около сотни оттенков зеленого цвета (я заметил около тридцати). 
Обратно из Ялты автобус в Симеиз едет в кромешной тьме по крутым поворотам нижней дороги. Фары несущегося автобуса внезапно выхватывают стену мазанки в пятидесяти метрах впереди, сердце проваливается вниз, внезапный крутой поворот, и мы мчимся дальше.

…Я понял, что всегда, сам того не зная, был влюблен в Крым. Меня не покидало чувство, что я обязательно должен был здесь оказаться. Все подсознательные ассоциации точно соединялись вместе – жаркое борисоглебское солнце моего детства, краски южных морей из прочитанных книг, ливанские кедры в Никитском ботаническом саду и Море…

Бейрут. Конец августа 1983 года.
… Высокий, слегка сутулящийся молодой человек, под прицелом направленных на него десятков камер и микрофонов, говорит: «Друзы города Алей окружены и готовы к борьбе». С гор доносятся отзвуки артиллерийской перестрелки между милицией Прогрессивно-социалистической партии и ливанской армией, вооруженной и обученной на деньги Соединенных Штатов Америки. Отряды союзников-палестинцев уже давно покинули Бейрут, ливанский президент-фалангист Амин Жмайель семнадцатого мая заключил мирный договор с Израилем и для поддержки в Бейруте высадились войска НАТО. Советский Союз действует с гибкостью монумента и изяществом слона в посудной лавке, поэтому сегодня прогрессисты - фактически один на один с подошедшим к ливанскому берегу американским Шестым флотом. Армию поддерживает милиция фалангистов, а размещенные в Бейруте войска НАТО координируют это наступление и обеспечивают тыловую поддержку. Все уложено в схему, отражено в смете и оплачено, действующие лица занимают свои места согласно сценарию, и в зале плавно меркнет свет…

… Я – Лис, прирученный Маленьким Принцем. Но Маленький Принц уже далеко от меня. Я – маленький хоббит, сидевший в темном лесу у эльфийского костра и с замиранием сердца слушавший повесть о героях давних времен, уплывших за последнее Море.
Когда я оглядываюсь назад, мне не разглядеть через годы лицо моей бабушки и то, что я ей говорю, она уже не услышит. Я думал тогда, что впереди целая вечность, и не сказал ей самого главного. Бабушка не приходит ко мне во сне, поэтому я знаю - она меня простила.

Неожиданно для себя я понимаю, что поверил в истинность далеких горцев-друзов, и теперь не могу отказаться от своей веры, объяснив самому себе, что это далеко и совсем неважно. Любая вера нелегка, - ведь то, во что ты поверил, может оказаться неистинным, недолговечным, умереть и не воскреснуть.

…Утро включается внезапно. Прошедшая ночь еще прячется в моей комнате за закрытыми ставнями, но я знаю, что уже пора. Я вскакиваю, пробегаю мимо чулана, где воркуют дедовы голуби, и через двор, на котором еще нежатся густые утренние тени, спешу на улицу. Впереди под ногами пляшет солнечная рябь, падающая сквозь ласкаемые утренним ветерком ветви тополей, а в душе - ощущение полета...
И я бегу под горку, потому что знаю – сейчас я встречу мою бабушку Тоню, возвращающуюся с рынка...


Шоссе Бейрут-Дамаск. Горный Ливан. Четырнадцатое сентября 1983 года.
… Машины осторожно объезжают гусеницу, откатившуюся от замершего танка. В сумерках видно, как на борту линкора «Нью-Джерси» вспухает пламя и очередной «чемодан» гулко несется к зеленым склонам гор. Шестой флот срывает зло – друзская милиция выдержала натиск, перешла в контрнаступление и вошла в Бхамдун, ключевой город на верхнем шоссе. Пьеса по американскому сценарию провалена, - но в жизни нет возможности дать занавес. Поэтому ливанская армия и фалангисты катятся с гор вниз, пытаясь зацепиться за городок Сук-эль-Гарб, от которого уже как на ладони виден Восточный Бейрут и Джуния – порт под контролем христиан…