Простодушие Человарова

ПРОСТОДУШИЕ ЧЕЛОВАРОВА


Дарья Михайловна поменяла зимние шторы на летние. Эти прозрачнее и утром по ним можно понять – хорошая погода или пасмурно.

Она открыла глаза. Сквозь цветасто-бежевую канву портьерной ткани проникал золотистый свет нового дня. Хорошо. Синоптики обещают, облачно с прояснениями, без осадков. Признаться, осадки уже в край испытали терпение тружеников – земля не успевает просыхать. Вчера такой ливень прошёл, да с градом. А она, Дарья Михайловна, только-только высадила рассаду тыквы и капусты. Побило. И картошка может замокнуть, если так будет продолжаться.
Вообще-то, синоптики прогнозируют аномальную жару на ближайшие двадцать лет. С трудом верится.

Она посмотрела на мужа. Он лежал на спине, смотрел в потолок.
- Доброе утро! Думаешь?
- Вроде того…
- О чём?
- Пытаюсь вспомнить вчерашний день и не могу.
- Гроза была страшенная…
- Это помню… а вот что было до грозы, никак не всплывает…
- До грозы было облачно с прояснениями… и гром гремел вдалеке, и молния сверкала… и ветер дул благоприятно – казалось, что нас обойдёт… но не обошло… а хочешь, угадаю зачем тебе эти подробности?
- Попробуй.
- Жора, я тебя вижу насквозь… ты стихи сочиняешь…
- Угадала. Уже сочинил.
- И тебе не терпится мне их прочесть…
- Да.
- Слушаю.
- Читаю:

И гром гремел, и молния сверкала,
И ливне-град кошмарил огород…
Но кровля хороша – не протекала,
И хорошо работал водосток…

Гроза прошла. Прохлада и покой,
Над синими люпинами туман,
И пахнет свежескошенной травой,
В закате облака, как жемчуга…

Душа полна природной красотой,
Она парит над бренным окоёмом…
И ласточки щебечутся с душой
Выписывая кружева над домом…

- Красиво… ты лирик, Жора…
- Возможно…
- А вот скажи, только честно, ты серьёзно так думаешь, или прикалываешься?
- Что ты имеешь в виду?
- Ну, что ты – никто и ничто, но при этом, можешь стать всем чем угодно… и, даже, херувимом…
- Да. И ты такая же, и все… и мне очень странно, что вы этого не осознаёте… впрочем, я понимаю вас – вы тотально заняты насущными делами…

Издевается – Дарья Михайловна опять почувствовала теснение в груди – это неприятное бессилие перед обезоруживающе нереальной логикой мужа. Хотелось сломать, развеять её по ветру.
- Знаешь, у меня такое ощущение, что ты детей не любишь.
- Детей вообще или наших с тобой в частности?
- И вообще, и в частности.
- Что значит любить детей в нашем возрасте?
- Да всё что угодно: общаться с ними, помогать им…
- О-о-о, как тебя разнесло… Я понимаю, чего ты хочешь, к чему ты клонишь – тебе шершаво от того, что я не укладываюсь в общепринятый формат… стандартная, общеобразовательная программа меня не сковывает…
- Я так и знала, что станешь ёрничать и увиливать…
- Будешь перебивать, пойду делать зарядку…
- Хорошо, продолжай… – а про себя подумала: «Нет, дорогой, сегодня я дожму тебя – выжму из тебя все сокровенные соки…»

Человаров спокойно продолжил:
- Этим дорогим нам людям, коих ты называешь детьми, уже к пятидесяти и они седые и сморщенные не меньше нашего…
- Короче.
- Когда я работал в крайнем учреждении, до пенсии…
- Ещё короче.
- Короче, в смежном департаменте служил старик – ему тогда было уже за семьдесят… ближе к восьмидесяти… он еле ноги волочил…
-  А почему его не проводили на пенсию, с почестями?
- Он был превосходным специалистом в своей области, коих теперь нехватка… я спросил его однажды: Всеволод Иванович, почему вы до сих пор работаете, ведь вам уже невмоготу? Он ответил просто и прямо: детям помогаю – они никак не встанут на ноги…
- Ну и к чему ты это рассказал? Этот твой Всеволод Иванович настоящий мужчина, любящий, заботливый отец… эта история никак не проясняет твою позицию.
- Видишь ли Дашенька, если согбенные старики вынуждены помогать своим взрослым детям, которые сами давно родители, а не наоборот, значит их домострой – дрянь… что-то упустили, что-то пошло не так…
- Теперь я, кажется, начинаю понимать, почему ты выгнал из дома зятя… вместе с дочерью и внуками… это бесчеловечно, Георгий!
- Да, это по-Божески - изгнание Адама из Эдема... именно для того, чтобы отнять их от мамкиной титьки и вовлечь в самостоятельную жизнь… пусть сами строят свой дом и формируют своё счастье, вместо того, чтобы предъявлять претензии и указывать отцу-тестю как ему жить на старости лет в собственном доме… Посмотри, какая пошла тенденция в мире – великорослые, румянощёкие чада не хотят отделяться от родителей, не понимают, и не желают понимать, что старикам нужен покой – им, молодым и современным, так удобно: папка поможет купить очередную игрушку, мамка приготовит покушать, постирает одежду, постелит постель – никуда не денутся, ради любви… а своя семья и свой дом – это слишком хлопотно… не интересно…

Дарья Михайловна чувствовала, понимала, что опять у неё ничего не получается, но сдаваться не хотелось.
- Осуждаешь… а это грех…
- Ни грамма – я сам люблю свободу и уважаю свободу других. Я ведь потом, как-то встретил его, зятя, идёт, весь такой успешный, улыбка от уха до уха, спрашиваю: ну, как, ощутил благодать принуждения к свободе?..
- И что он ответил?
- Сказал: поначалу – нет, очень обидно было, теперь – да, ощущаю свободу, свой дом, делаю что хочу, спасибо... Так что, успокойся, радость моя, и наслаждайся счастливой старостью – наш с тобой домострой удался на славу…
.
.
.
Автор текста тоже считает, что Георгий Васильевич лирик. И с удовольствием перечитывает его новое стихотворение:

И гром гремел, и молния сверкала,
И ливне-град кошмарил огород…
Но кровля хороша – не протекала,
И хорошо работал водосток…

Гроза прошла. Прохлада и покой,
Над синими люпинами туман,
И пахнет свежескошенной травой,
В закате облака, как жемчуга…

Душа полна природной красотой,
Она парит над бренным окоёмом…
И ласточки щебечутся с душой
Выписывая кружева над домом…




05.06.2026