Чикаго-стрит - 4

ЧИкаго - стрит.
Они вновь встретились в кафе «Сириус», который стал для них переговорным пунктом,  за тем же столиком. Денис исподтишка наблюдал за Арсением, отмечая большие перемены. Мало что осталось от прежнего партнёра. Ни рабской застенчивости, ни робости, ни забитости. Теперь он и сам был в состоянии оплачивать шикарные обеды в дорогом кафе. Обед, как и обычно, неспешно протекал за ничего не значащими разговорами. И лишь за чашкой крепкого чая они переходили к деловой части встречи. 
Традиция и сегодня не изменилась:
— Знаешь, Арсений, — разговор на бизнес перевёл снова Чижов. — Этот груз последний.
— Что? — не понял Арсений, едва не поперхнулся чаем.
— Пора, говорю, сворачивать наши дела.
— Почему? Ведь всё идёт так гладко?
— Именно поэтому, — Денис поморщился, словно от зубной боли. — Удача слишком благосклонна к нам. Это настораживает. Но мы успели сделать хорошие деньги, и пришла пора остановиться. Жадность фраера сгубила. Не мне тебя учить прописным истинам.
Арсений задумался, заказал ещё одну чашку чая. Наконец-то, в его голове мысли сформировались в одно целое:
— Слушай, — голос прибрёл уверенность и даже где-то нагловатость. — Чего ты боишься? А если твой шеф узнает о махинациях?
— Нет, это ты меня послушай, — резко перебил его Денис и краем глаза увидел, что посетители кафе стали проявлять к ним интерес, ожидая зрелищ. Наклонился над столом и прошипел прямо в лицо партнёру. — Не смей мне угрожать, Арс! Не твоего полёта птица. Ты – блоха, и твой пистолет для меня просто пукалка. Понял?
Арсений захлопал глазами, румянец залил лицо, и рука с чашкой дрогнула. Капли чая очернили белоснежную скатерть.
— Моё слово последнее, и оно: сворачиваемся!
Арсений вновь затянул неприятную паузу.
— Может, тебя твой процент не устраивает? Я согласен пересмотреть договорённость.
— Нет, — покачал головой Чижов. — Ты меня не слышишь. Я не первый год в торговом бизнесе. Стреляный воробей. Седалищным нервом чувствую, что пора рубить концы. Иначе не  только прогорим, но и на перо органам попадём.
— Ладно, — неожиданно легко согласился Арсений.— Поверю твоему чутью. Только привык я к этому бизнесу. Неужели мне вновь придётся перебиваться редкими рейсами? КамАЗ стал совсем старым.
— Ты же купил себе «Газель»?
— На ней много не заработаешь.
— Не скажи. В скором времени я завалю тебя работой. И заметь, честной работой! С трудовой книжкой, договором, отпуском. Зарплата, конечно, не такая огромная, но зато стабильная, со всеми отчислениями, без риска.
— Да?!— настроение его менялось катастрофически быстро. Вновь на лице засверкала улыбка. — И в чём заключается твой план?
— Пока не скажу. Но и отступать уже поздно. А пока вот тебе первое поручение.
— Я весь во внимании, — он резко отодвинул чашку, что та едва не свалилась со стола.
— Ты покатайся по сёлам и деревням нашего района. Поговори с людьми, прощупай почву. Короче, я собираюсь открыть по сёлам и весям небольшие магазины с продуктами первой необходимости.
— Ого! — брови напарника взметнулись вверх, и лицо обрело комичную глупость.
Денис не сдержался и рассмеялся, наслаждаясь эффектом своих слов. Решил «добить» земляка:
— Да и в самом райцентре я уже присмотрел помещение.
— Ну, ничего себе вираж! — он покачал головой и в очередной раз задумался, что было совсем не свойственно его натуре. — А как же местные? Ты, может, и удивишься, но и там имеются крутые парни, которые «стригут» бизнесменов и рынок.
— А вот это и будет твоим вторым заданием.
— Каким? — не на шутку испугался Арсений.
— Ничего страшного. Просто информация. Кто такие, чем живут, и на сколько крутые. Справишься?
— Обижаешь, — широко развёл руками Арс. — Всё сделаю в лучшем виде.  И насчёт торговли тоже. Многих людей знаю, безработица процветает.
— Вот и отлично, — Денис достал портмоне и протянул земляку несколько купюр. — Это на расходы. У тебя есть ровно две недели. Встречаемся тут же, в это же  время. — Не прощаясь, Чижов покинул кафе.

Едва он доехал до своей конторы, как позвонили из центрального офиса и доложили, что Игорь Сергеевич вызывает его к себе на дачу. Ничего хорошего это не сулило. Лёгкий холодок пробежался по всему телу, и неприятно заныло под ложечкой.   Денис выпил для храбрости сто грамм коньяка, зажевал таблеткой с ментолом и покатил на дачу к большому боссу.
Игорь Сергеевич был в саду, под сенью полушаровидных кустов жимолости. Сидел за плетёным столиком и пил чай из самовара, который пыхтел, источая аромат сгоревших сосновых шишек. Молодая девушка прислуживала ему, суетилась, волновалась. Кивком головы шеф пригласил Дениса присесть напротив. Девушка тут же поставила перед ним чашку крепкого чая, подвинула розетку с вареньем. Чижов присел, стараясь по лицу начальника определить его настроение и тему приватного разговора. Однако Гофман оставался невозмутимым. Лицо, кроме наслаждения тишиной и покоем, ничего не выражало. Лишь жестом отослал девушку, оставаясь с Денисом наедине.  Тот осторожно прихлёбывал обжигающий чай.
— Значит так, господин Чижов, служба собственной безопасности поведала мне много интересного о вас, — наконец-то, сказал Гофман.
Холодный пот прошиб Дениса. И больше от страха, чем от чая. Рубашка на спине намокла и противно прилипла к телу. В голове пронеслись очень невесёлые мысли, выдавая красочные картинки. От простого увольнения до неба в клеточку.
— Что? — пересохшим голосом спросил он.
— В доме у тебя не всё в порядке, — как-то неохотно ответил Игорь Сергеевич. — У тебя имеется любовница. И уже достаточно давно. И я не вмешивался, пока ты хорошо работал. Но…, — он многозначительно замолчал.
— Что? — нервное напряжение достигло своего апогея.
— Любовник теперь появился и у твоей супруги.
Денис не нашёлся, что ответить ему. Новость просто ошеломила его.
— А вот это, — продолжил между тем Гофман, — совсем другое дело. Семья может распасться. Срывы, невнимательность, снижение производительности труда.
Чижов скрестил пальцы и хрустнул ими. Шеф поморщился.
— У вас же сын, Чижов. Подумайте о мальчике. Вот, я…, — начал, было, воспоминание, но осёкся. Не хотелось раскрываться перед подчинённым. — Мне самому неприятно копаться в чужом грязном белье, но бизнес прежде всего. Не хочу ждать, когда ты начнёшь дрова ломать. Короче, решай свои семейные дела и как можно оперативнее.
О том, что сам Гофман прекрасный семьянин, ходили легенды. Культ семейных ценностей был возведен до невидимых высот и граничил с помешательством.
— Хорошо, — кивнул головой Денис.
— Вот и слажено, — шеф сам себе долил чай, не предлагая собеседнику. Тем самым давая понять, что аудиенция закончена. Чему Денис был беспредельно рад, мысленно перекрестившись, с трудом подавляя вздох облегчения.
 И только по дороге домой, он вдруг осознал всю полноту информации. У Оли был любовник!!! Руки дрогнули, руль вильнул, и Чижов с трудом остановил машину в паре метров от оврага, что протянулся вдоль участка дороги. Сердце бешено колотилось, перед глазами поплыли разноцветные круги. Откинувшись на спинку сиденья, Денис прикрыл глаза, стараясь отогнать от себя любые мысли. Необходимо было просто успокоиться и прийти в себя. Это удалось ему лишь спустя четверть часа. Позвонил в офис и сообщил секретарше, что его сегодня больше не будет на рабочем месте. Отправился прямиком домой, игнорируя звонки от Алёны. Лишь заехал по пути в магазин, осознавая, что так давно не радовал сына подарками.
Олежка, которому недавно исполнилось восемь лет, был дома в полном одиночестве. Потому и валялся на диване, хрустел чипсами и смотрел свой любимый мультсериал. Супруги не было. Да и рано было ещё для возвращения из театра, где Оля и работала.
Денис прошел в комнату сына и поставил на стол несколько ярких коробок. Крикнул:
— Олежка, иди сюда. Посмотри, что я тебе купил.
Сын с большой неохотой оторвался от экрана телевизора и неспешно направился к себе. Едва переступил порог комнаты, и от его сонливой лености не осталось и намёка.
— Ого! — восторг мгновенно переполнил его через край.— Это мне?
— Тебе, и только тебе. Даже если я стану настаивать, чтобы ты мне дал немного пострелять, ты не давай. Хорошо?
Олег восхищённо гладил коробки с компьютером, клавиатурой, колонками.
— Здорово, — он не мог поверить в своё счастье.
Глядя на столь сентиментальную картину, Денис едва не прослезился.
— Ты прости меня, сынок.
— За что?
— За всё, — он прижал к себе сына и поцеловал в макушку. — За то, что так мало провожу с тобой времени. Но обещаю, что с сегодняшнего дня всё изменится.
Они некоторое время так и простояли, прижавшись друг к другу.
— Ты давай, тут всё подключай, знакомься.
— Хорошо.
— Что-то нашей мамы долго нет.
— Она звонила, предупредила, что задержится. У них сегодня капустник.
— Понятно. Ладно. Пойду что-нибудь придумаю на ужин. Что ты хочешь?
— Может, ты свою фирменную тушёную рыбу приготовишь?
— Хорошо, — бойко ответил Денис. — Пойду, переоденусь только.
Его бравада и хорошее расположение духа, так искусственно созданное, быстро испарились. На душе было совсем неспокойно. От одной лишь мысли, что с Олей предстоит тяжёлый разговор с выяснениями отношений и расстановкой всех точек над «i», его бросало в дрожь. Пока тушился хек с овощами, Чижов мысленно прокручивал сотню вариантов возможных развитий разговора. И лихорадочно искал выхода из сложившегося жизненного пата.
Но к ужину Оля так и не пришла. Правда, опять позвонила сыну, предупредив, что задержится. После ужина Олежка вновь убежал к себе в комнату. Денис, прибравшись на кухне, с бокалом белого вина перебрался в общую комнату. «Пробежался» по телевизионным каналам, ругаясь, что смотреть абсолютно нечего, перешёл к просмотру свежей прессы. Хотя и тут никак не мог сосредоточиться. Понял бессмысленность всех попыток отвлечься, отбросил газету и просто стал смотреть в пустоту.
Вот уже и сын лёг спать, и соседи угомонились, и полноликая луна заглянула на огонёк, а Оли всё ещё не было. Пришла около полуночи. Красивая, весёлая, с шикарным букетом цветов и лёгким запахом алкоголя.
— Где ты была? — не повышая тональности, спокойно, спросил Денис.
Жена театрально, немного переигрывая, удивилась и, ничего не ответив, направилась в спальную. Денис прошёл следом, давая понять, что совсем не намерен оставаться без ответа. Жена молча переодевалась, готовясь ко сну. Молчал и Денис, хотя взгляд красноречиво требовал продолжения разговора.
— Я была на банкете, — не выдержала супруга затянувшегося молчания.
— С каких это пор на фуршет стали приглашать гримёров?
— С некоторых, — Оля отключила ночник, ставя точку в столь непродолжительной и нерезультатной беседе.
Денис и сам уже «перегорел» для выяснения отношений. Не нашёл нужных слов, не подобрал необходимой интонации, и потому только мысленно махнул рукой, откладывая разговор на утро. Ушёл на кухню, где уединился с бутылкой коньяка и своими нерадужными мыслями.
Спать он отправился опять в гостиную на диван, потому снова проспал. Разговор с женой пришлось опять перенести, хотя он был большим противником таких ситуаций. Любил решать вопросы сразу, как только они возникали, а не мариновать их временем и нервами.
Но и рабочий процесс как-то не особо спешил захватить его. Мысли были совсем в ином измерении.
После обеда, который заключал в себе лишь две чашки крепкого кофе, он поехал к Алёне.
Они опять непроизвольно устроили каникулы в череде свиданий, и уже целую неделю только созванивались. Да и после совместного отдыха на острове как-то снизился градус их отношений. Алёна старательно избегала встреч, часто не отвечала на звонки, игнорировала сообщения. Хотя и находила всегда очень достойные причины столь холодного поведения. Но и бурной радости при встрече уже не проявляла. Как-то всё буднично, серо, скучно и банально. Всё катилось к неизбежному финалу. Денис это прекрасно понимал, но не принимал. Не хватало смелости и духа одним махом разрубить  этот гордиев узел. Или порвать раз и навсегда, или…. Дальше думать не хотелось. Не хотелось отпускать. Ведь столько поистине счастливых мгновений он пережил с Алёной. И обида на неё только крепла с каждым прожитым днём. Факт, что она обратила пристальное внимание на Алексея, доставлял неугасающую душевную боль. Кто он, этот Горин? Балагур и стихоплёт. Одна лишь душа, за которой ни гроша. Иллюзия и грёзы. Что он может предложить еще? Ничего!!! А рай в шалаше – всего лишь феерия, сказка, лёгкая дымка. И почему женщины так падки на столь откровенную романтическую чушь?! Алёна ведь всегда была прагматиком. Но что случилось там, на острове? Как можно за пару дней утратить реальность, кинуться в крайность? Утрата веры была очень болезненной.
Но Чижова ожидало новое разочарование.
Дверь открыл незнакомый мужчина. Застиранная майка, трико и шлёпанцы на босую ногу. Кровь ударила в голову. Денис с трудом удержался, чтобы не оттолкнуть этого неандертальца, броситься в квартиру, наброситься на Алёну с расспросами и претензиями.
Разум одержал верх над всплеском чувств.
— Вы кто?
— А ты кто? — голос был переполнен уверенностью и силой, что и сбило с Дениса спесь.
— А где Алёна?
— Алёна? — удивился на миг мужик, но тут же догадка озарила его. — Ты имеешь в виду Елену Сергеевну?
— Да. Да! — с нетерпением воскликнул Денис.
— Она переехала.
— Куда?
— Так откуда мне знать? — мужик тоже начал постепенно повышать голос. — Она продала мне эту квартиру, не торгуясь, соглашаясь на все мои условия и скидки. Все документы сама оформила в рекордные сроки. Я даже не ожидал такой прыти. Она словно сбегала от кого-то. Я думаю…, — новому хозяину квартиры хотелось поделиться своими соображениями и мыслями, но Денис, не прощаясь, резко развернулся и сбежал по лестнице.  Хотя уже и забыл, когда последний раз пользовался ею.
Остановился на улице, жадно хватая городской воздух. Отдышался, закурил, пытаясь привести хаотичность мыслей в порядок.
— Значит, не дождалась общепринятого решения. И сама поставила точку. Да еще какую жирную точку. В трико и шлёпках. Сожгла мосты. Уехала, не оставив координат, даже маленькой тоненькой ниточки.— Сигарета догорела и обожгла пальцы. Денис в голос выругался и снова достал пачку. — Она уехала к Лёхе? Она уехала к Лёхе!!!— в полный голос закричал он.
Проходящая мимо него в тот момент небольшая компания молоденьких девчат, взвизгнула и бросилась врассыпную.
Мысль огнём обожгла душу и острым лезвием полоснула по сердцу. Ноги вмиг стали ватными, чужими, с трудом удерживая грузное тело. Денис не без труда добрался до машины и плюхнулся на сиденье. Руки ходили ходуном. Ни о какой поездке в таком состоянии и думать было нечего. Он хлебнул из фляжки пару глотков коньяка. Благодатное тепло разлилось по телу. Откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза, ожидая хоть малейшего признака успокоения. И вскоре почувствовал способность без лишних эмоций принимать судьбоносные решения. Нашёл в записной книжке номер телефона Горина, но Алесей был вне зоны доступа. И тут новая волна панического страха накрыла Дениса.
— А что, если она осуществила свой план? Ведь там, на острове, мы не предохранялись. Она забеременела и…, — дальше развивать предположение было страшно. Такой сюжет сулил только одно: он больше никогда её не увидит. Он не знал о её прошлой жизни  почти ничего – ни откуда она родом, ни о родителях, ни о подружках. Ничего! Алёна легко могла затеряться на просторах огромной страны. И теперь он никогда не узнает, кто родится, сын или дочь.
— Сын! — он вспомнил об Олежке, которому обещал сегодня поход в кинотеатр. Бросил взгляд на часы и понял, что уже опоздал. Да, быстро время пролетело, незаметно. Позвонить, извиниться, отложить поход на завтра? Решение пришло само собой, быстро и бесповоротно. Он не стал противиться порыву души, а просто завёл машину и поехал домой.
Супруга с сыном сидели около компьютера и играли в шашки.
— Привет, — Денис заглянул в комнату и поймал мимолётный взгляд жены, брошенный на настенные часы. Да, сегодня он вернулся непривычно рано. Рано для возвращения, но, увы, поздно обещанию сыну. Однако тот не очень-то и расстроился.
— Привет, пап, — радостно ответил Олег. — Присоединяйся к нам. Устроим настоящий турнир. Победитель диктует желание.
— Поужинать бы, — как-то виновато произнёс Денис.
И Ольга встрепенулась, приосанилась и даже слегка улыбнулась. А это в последнее время случалось крайне редко. Денис уже соскучился по её обворожительной улыбке и хорошему настроению. В такие минуты она была неотразимо красивой.
Ничего не говоря, она пошла на кухню. И пока готовился ужин, Денис переоделся и принял ванну. 
Как же давно они вот так все вместе не собирались на кухне. Словно картинка из далёкого прошлого, безвозвратно утерянная. Ужин протекал в неспешном порядке, с изобилием разговоров, шуток и планов. Денис почувствовал, как же сильно ему не хватает в жизни вот таких спокойных вечеров в кругу самых близких людей. Даже уголки глаз сентиментально повлажнели, и это несмотря на то, что напряжение в воздухе всё-таки ощущалось. Разговор по душам между супругами был неизбежен.
Олежка был далёк от всех душевных мук родителей, отужинал первым, поблагодарил и убежал к компьютеру. И тут же за столом повисла неловкая пауза, которая требовала незамедлительного заполнения. А иначе перезреет и рванёт очередным скандалом.
— Оля, я знаю, что у тебя появился поклонник. Не перебивай, пожалуйста, — Денис говорил спокойным, умеренным голосом. — И в этом полностью моя вина.
Ожидание эмоционального взрыва оказалось обманчивым. Оля, так не похоже на себя, оставалась невозмутимой. Спокойствие и даже некоторое умиротворение не покинули её лица.
— И ты не один.
— Был.
— Был?
— Мы расстались, — ответил и осознал всю правоту сказанного.
— Давно?
— Неделя.
Оля снова вскипятила чайник, разлила ещё по одной чашке. Молчала. Лишь загадочная улыбка едва коснулась её губ. Денис не мог даже предположить её значение. А было всё так прозаично и буднично. Оля завела ничего не значащую интрижку с актёром вечных вторых ролей лишь для того, чтобы слухи дошли до благоверного, чтобы и он прочувствовал всю боль и отчаянье. Но радости победы почему-то совсем не чувствовала. Даже наоборот, пожурила себя за коварство.
— Я не собираюсь больше искать утешение на стороне, — продолжил Денис откровенно, понимая, что честность сейчас просто необходима. — Я решил это только сегодня, когда вдруг до конца осознал, что могу потерять тебя, Олежку. И вот такие чудные семейные посиделки. Каким же я был эгоистом. Слепой, глухой, с атрофированным мозгом.
 А вот таких откровений даже Ольга не ожидала. Это было столь неожиданным, что она утратила роль хозяйки положения, которая и диктует правила. Прекраснодушие накрыло её с головой, вызывая слащавые слезинки. Искренность, оказалось, была заразительна, и она последовала примеру мужа:
— Нет, в этом есть и моя вина. И далеко не маленькая частица. Сама не знаю, чем я вечно была недовольная. Искала любой повод для ссоры и скандала. Весьма преуспела в этом, всегда находила.
И вновь повисла тишина, но теперь она не была тягостной и мучительной. В таком безмолвии и возрождалось из пепла былое счастье. 


чиКАго - стрит.
Лариса долго не могла выйти из шокового состояния. Ещё бы! Такое горе навалилось на её хрупкие плечи. Выдержать удар судьбы такого веса было не под силу даже самому крепкому мужчине с его железными нервами и абсолютному цинизму.
Лариса долгими часами сидела в кресле и отсутствующим взглядом смотрела в одну точку, никак не реагируя на происходящее. Похороны она провела на успокоительных препаратах, которыми её пичкал большими дозами участковый врач. Спустя пару дней её перестали так же резко колоть, и действие лекарства прекратилось. Лара вернулась в реальность. Она полдня ревела в голос, с причитаниями и посыпанием пеплом головы, а потом резко замолчала и впала с состояние полного равнодушия и отсутствия.
Максим не единожды принимал попытки вывести жену из этого ужасного и пугающего состояния, но все попытки разбивались под неживым взглядом Ларисы. Он советовался с врачами, взял в библиотеке специальную литературу, сидел на форумах в Интернете, но ответ везде был лишь один: время и терпение.
Терпения Максу было не занимать, сам мог при случае отсыпать с горкой. Лишь бы жена поправилась, а вера была достаточно крепкой и непоколебимой.
 Страшное горе навалилось на хрупкие Ларисины плечи. Её брат Вадим в пьяном угаре убил свою жену Оксану, а когда протрезвел, то и сам свёл счёты с жизнью. И остался единственный ребёнок круглой сиротой. Престарелых родителей Ларисы и Вадима  такое несчастье окончательно подкосило. Скорая помощь буквально дежурила около их дома.
Похоронами занимался Максим, которому тоже пришлось нелегко. Теперь в доме было трое ребятишек, которые требовали постоянного внимания, а от Ларисы помощи пока было абсолютно никакой. Готовка, стирка, уборка, уход за женой отнимали у Максима всё свободное время. Хорошо, что Серёжа был немного старше девочек-близнецов и активно помогал Максиму. Бегал в магазин, в аптеку, гулял с Машей и Дашей по парку.  И всё равно, Максим к вечеру чувствовал себя выжатым лимоном, если не сказать большего: выжатой цедрой этого лимона. Валился на кровать и забывался тяжёлым, далеко не лечебным сном. Как следует отдохнуть, у него не получалось. Просыпался с той же усталостью и упадком духа, который бесспорно влёк за собой раздражительность, апатию и беспочвенную злость. Иногда приходили родители Ларисы, поддерживая друг друга. Смотрели на дочь, находящуюся в прострации, на обессиленного зятя, и плакали. И рады бы помочь, да самим был необходим постоянный присмотр: давление, сердцебиение, сахар в крови.
— Максим, может, мы всё-таки возьмём Ларочку к себе. На пару дней. Выдюжим, с божьей помощью, — не выдержала старушка, тайком утирая слёзы.
И тут на короткое мгновение Лариса пришла в себя. Умоляющим взглядом посмотрела на мужа:
— Не бросай меня.
Сердце сжалось в комок, слова застряли  в горле, и он только покачал головой. Родители в слёзы, за ними девчонки. И даже Серёжа, который так резко повзрослел, не выдержал, убежал на улицу.
Ситуация казалась безысходной. И свет в конце тоннеля едва проглядывался. И только благодаря морально-волевым качествам Максим держался, продолжая ежедневно крутиться белкой в колесе.
— Лишь бы не сорваться. Лишь бы не сойти с ума, — как заклинание, частенько шептал он себе под нос.
И высшие силы не допустили такого развития событий. Однажды Максима разбудило лёгкое прикосновение руки, которая нежно поглаживала его по щекам с трёхдневной щетиной. Он устало приоткрыл глаза. За окнами висела огромная луна (не хватило сил зашторить окно) и заливала комнату холодным светом.
— Лариса?! — тихо удивился он.
— Да, любимый.
— Это ты? — он боялся говорить, чтобы не спугнуть её просветление. Но Лариса был вполне в норме:
— Как мы будем жить?
— По-старому.
— Не получится, — покачала она головой. — Вадима больше нет.
Максим осторожно присел в кровати и нежно обнял жену.
— Всё будет хорошо, — он гладил её пушистые волосы, до конца не веря в собственные слова. Почувствовав на груди её слёзы, даже обрадовался: значит, шоковое состояние начинает отступать, и вскоре Лариса вернётся к нормальной жизни. Выплакавшись и успокоившись, жена уснула детским безмятежным сном. Максим же, несмотря на всю усталость, долго не мог уснуть. И все мысли, вопреки всей ситуации, были радужными. Главное, чтобы вернулась она, а он уж приложит все усилия, чтобы в дом вернулись и гармония, и покой, и счастье. Даже прилив новых сил почувствовал, и потому уснул только ближе к утру.
Лёгким и трепетным прикосновением губ его разбудила Лариса.
— Максим, просыпайся, дорогой. Пора обедать.
И он не мог поверить в такое счастье, по-глупому улыбаясь, долго смотрел на жену. Пока та в ответ не улыбнулась своей обворожительно-милой улыбкой. Он вскочил и крепко прижал Ларису к себе, да так сильно, что она охнула:
 — Макс!
— Ларочка! — он не отводил он неё влюблённого взгляда, пока не вогнал супругу в смущение:
— Пошли обедать. Я приготовила жаркое.
Максим стал одеваться, прислушиваясь к абсолютной и ставшей такой непривычной и редкой тишине в квартире.
— А где дети?
— Побежали к моим сообщить радостные новости.
Через пару минут они уже сидели на уютной кухне и обедали. Максим был рад, что к Ларисе вернулись аппетит и настроение. И она тоже внимательно смотрела на него:
— Ешь, ешь, любимый. Давай, ещё положу.
— Я ем, Лариса, ем.
— Ты сильно похудел. Устал?
— Устал, — честно признался он. — Сильно устал.
— Да, — тяжко вздохнула Лара. — И я тебе ещё хлопот привалила.
— Ничего. Всё уже позади. Теперь всё будет хорошо.
— Да, — она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась неестественной, вымученной.
Вечером пришли и детишки, и старики. Радость, кажется, начала возвращаться в стены их квартиры. Максим приготовил праздничный ужин и всех пригласил в большую комнату за круглый стол. На семейном совете было принято решение отправить всех ребятишек в летний лагерь, а Ларису в санаторий. Её родители заверили, что лучше потратят свои похоронные сбережения, лишь бы вернуть здоровье дочери. Да и Максиму следует хорошенько отдохнуть.
РОНО, к большому удивлению, пошло навстречу и даже оплатило половину стоимости путёвки в санаторий. Сборы были быстрыми, формальности прошли без бюрократии, и вскоре все разъехались. Максим остался в одиночестве. Несколько дней он только и делал, что ел и спал. Усталость физическая и моральная, как оказалось, скопилась в огромном объёме. Но уже спустя неделю он затосковал. Тишина пугала, одиночество тяготило. Чтобы как-то отвлечься, Максим затеял ремонт в детской комнате. Каждый вечер созванивался с Ларисой, и по её голосу отмечал, что та идёт на поправку.  И смех проскальзывал, и тонкое чувство юмора возвращалось.
Он уже так привык быть один, и потому утренний ранний звонок в дверь привёл его в некоторое замешательство. Максим поспешил в прихожую, на душе вмиг стало неспокойно. Его ждал сюрприз, но приятный: в дверь названивал Чижов.
— Дэн! — не поверив своим глазам, Макс обхватил друга, приподнял и перетащил через порог в квартиру.
— Макс, отпусти. Надорвешься, — громогласно рассмеялся друг.
— Ну, ты даёшь! Какими судьбами в наших-то краях?
— Это ты даёшь, — удивился Денис. — У меня тут родители живут, между прочим.
— А что тогда так редко навещаешь предков? Жалуются они при встрече.
— Ладно, ладно, — поморщился Денис. — Не будем о грустном в столь прекрасное утро.
— Не будем, — с лёгкостью согласился Максим и потащил друга на кухню. Силком усадил на почётное место, а сам засуетился, накрывая на стол всем, что было в холодильнике. Денис между тем оценивающим взглядом окинул кухню.
— Небогато живёшь, дружище.
— Нам хватает.
— А где твоё семейство?
— На отдыхе, — Максиму совсем не хотелось посвящать друга в свои проблемы. Пришлось бы ещё раз мысленно пережить все напасти, что могло вновь вогнать в плохое настроение. Наконец-то, стол был сервирован, где последним аккордом стала бутылка холодной водки.
— За встречу! — произнёс Макс, поднимая запотевшую рюмку.
— Объёмно! — в такт отшутился Денис, и они выпили.
Разговор потихоньку стал разгоняться с помощью воспоминаний от раннего детства до последнего уик-энда на острове.  И только после третьей рюмашки Денис перешёл к цели своего неожиданного визита:
— Ты так и сидишь без работы?
— На бирже труда пока. А там видно будет.
— Есть определённые планы? Перспективы?
— Один вариант, не более того.
— И?
— В деревне Знаменка требуется учитель. Вернее, пока не требуется, но в скором времени один уходит на пенсию. Ходил в РОНО, пробил почву. Вроде, обещали держать на карандаше.
— Знаменка? Это же десять километров.
— Но стоит на трассе. И на попутках можно, и на велосипеде, зимой на лыжах. Знаешь, деревенским учителям и платят больше, и льготы всякие.
— Намного больше-то?
Максим грустно усмехнулся.
— Понятно, — продолжил Денис и вновь наполнил рюмки. — У меня к тебе имеется предложение. Но сначала выпьем.
Маринованные грибочки со сметаной пошли на «ура».
— Ну? — нетерпеливо спросил Макс, нарушая актёрскую паузу Чижова.
— Универмаг закрыт?
— Давно.
— Совсем?
— Пока, — Максим не понимал, куда ведёт друг детства. — Ходят слухи, что его выкупил какой-то «новый русский», и откроется в нашей дыре Супермаркет.
— Вот-вот.
— Что, вот-вот? — недоумённо поинтересовался Капустин, и тут сообразительность посетила его хмельную голову. — Неужели это ты?
— Я! — довольно и не без большой доли гордости заявил Денис.
— Ну, ты и даёшь стране угля!— восхищённо протянул Макс. — Не ожидал, если честно. Но очень приятно, я рад за тебя.
— Пошли на балкон, покурим. Да и мозги проветрим.
— Согласен. Только чая крепкого налью. Люблю на балконе чаи гонять.
Вид с балкона открывался потрясающий: река, луга, сосновый бор. Хотелось просто любоваться местными красотами, потому и молчали друзья, попивая ароматный чай.
— Слушай, — Макса посетила крамольная мысль, — ты что, собираешься переезжать сюда?
— Нет, — рассмеялся Денис. — Упаси Боже! Я собираюсь руководить своим магазином из города, не бросая свою основную работу.
— А здесь как же?
— Тут будет управляющий и бухгалтер. Кстати, ты Арсения не забыл?
— Он тут живёт, — улыбнулся Макс.
— Вот он уже работает в моей команде. Будет обеспечивать супермаркет продуктами и товарами.
— А что, отлично. У него и КамАЗ, и Газель имеется.
— Бухгалтера я тоже уже нашёл. Хороший специалист. И управляющего тоже приглядел. Единственная кандидатура, остальных просто не рассматривал. Только не знаю, как он отреагирует на моё предложение. Кстати, ты его прекрасно знаешь.
— Да? Местный?
— Абориген.
— И кто же?
— Ты.
— Я? — от удивления Максим выронил чашку, и она, пролетев три этажа, плюхнулась на асфальт. Остатки чая и осколки стекла брызнули во все стороны, напугав дремавшего кота, который с воплями бросился в кусты сирени.
— А что? Ты грамотный мужик. Честь и совесть хоть ложкой ешь. Преданный друг. Так стоит ли кого-то мне искать? Моветон. Только тебе, как самому себе, я могу доверять.
— Это так неожиданно. Справлюсь ли я? — Максим мгновенно протрезвел. Да и Денис не был похож на человека, который полчаса назад опрокинул за воротник двести грамм водки.
— Справишься. Я просто уверен в этом на сто, нет, двести процентов. И потом, я тебя не тороплю. Но и ждать  долго у меня нет резона. Сам понимаешь: время – деньги.
— Сколько?
— Оклад?
— Времени.
— Три дня максимум. Ремонтные работы заканчиваются. Остались мелочи. А потом Арс начнёт завозить товар, и управляющий должен уже работать.
— Хорошо, через пару дней дам ответ.
— Вот и лихо. Пошли, добьём беленькую. А то твоя закуска весь градус забрала.
И друзья покинули балкон.

Первой домой вернулась Лариса, не выдержав весь срок реабилитации. Однако и этого времени хватило для того, чтобы похорошеть, помолодеть, избавиться от пессимистического настроения. Макс пребывал на седьмом небе от счастья. Ласкам и нежным словам просто не было предела. Такому диковатому напору Лариса была удивлена.
— У тебя слишком счастливый вид и игривое настроение. Это настораживает.
— Просто я безумно рад, что ты вернулась. Я так сильно соскучился. Греет душу и тот факт, что спустя неделю вся наша семья соберётся вместе.
— Вся, — лёгкая тень грусти пронеслась в её глазах. Она вскочила и принялась мыть посуду.
— Что-то не так? — осторожно спросил он.
— Всё в порядке.
— А я нашёл работу.
— Да? Всё-таки освободилось место в Знаменке?
Максим рассказал о визите Чижова. Лариса бросила своё занятие и вернулась за стол, ибо Макс в ярких и сочных красках расписал все перспективы и положительные аспекты будущей работы.
— И ты уже принял его предложение? — с небольшой долей тревоги поинтересовалась она.
— Конечно, — Максим и не заметил её опасения. — Я уже работаю три дня.
— Просто не верится, — она покачала головой. — Это так напоминает сказку, подарок судьбы. А в последнее время я с большой опаской отношусь к сюрпризам Фортуны.  Так в жизни не бывает.
— Как видишь, бывает. В конце концов, это же не бешеный выигрыш в лотерею, не находка редчайшего клада. Обыкновенная работа управляющего. Посчастливилось, конечно, что я друг Дениса. Счастливое стечение обстоятельств, не более того.
— Наверное, — философски подчеркнула Лариса, задумчиво вернулась к посуде.
Всё-таки очень трудно было поверить в такую удачу, особенно в не самый лёгкий период жизни. Но ведь каждый человек, кто открыто, кто затаённо, верит в счастливый случай. Надеется и ждёт. Вот только не всегда он может распознать его, ухватиться и воспользоваться в полной мере.
 Ночью, перевернувшись с боку на бок, Максим почувствовал отсутствие супруги. Вновь нахлынула тревога. Он вскочил и, шлёпая босыми ногами, прошёл на кухню. Лариса сидела за столом, на котором стояла чашка холодного чая.
— Лара, — осторожно окликнул он.
Лариса медленно подняла голову, не успев утереть последние слезинки. Макс подошёл, присел рядом и нежно приобнял жену за плечи:
— Что случилось, малыш?
— Ничего.
— Почему не спим?
— Бессонница.
Они немного помолчали. Максим не тропил жену, подогрел чайник, заварил настой из ромашки. Потом сел напротив и просто наблюдал, как Лариса обхватила чашку обеими руками, словно пытаясь унять внутреннюю дрожь. Пауза затянулась, порождая напряжение.
— О чём задумалась?
Она нехотя посмотрела мужу в глаза:
— О Серёже.
Он вздохнул. Да, мальчику совсем нелегко. Даже удивительно, как стойко он переносит удар судьбы. Максим даже ни разу не видел слёз на его лице. Хотя, наверняка, он рыдает где-то тайком. Но вида не подаёт, проявляя далеко не детский характер.
— Да уж, тяжело ему.
Лариса только вздохнула:
—  Скоро и у них закончится отдых, — тихо и медленно говорила Лариса. — Они все вернутся домой. И нам что-то придётся решать с Серёжей.
— А что собственно решать-то? — нервозно поинтересовался Максим и не сдержался – закурил. — Не знаю, как ты, но для себя я уже всё решил.
Резкий тон и бесспорное заявление мужа невольно заставили Ларису опустить голову. На возражение у неё не осталось никаких сил, ни физических, ни моральных.
— И детский дом уже подыскал? — ещё тише спросила она.
— Чего!— возмутился Максим. — Какой ещё детдом? О чём это ты? Ничего подобного! Мальчишка будет жить с нами.
Лариса часто-часто заморгала, до конца не осознавая гнев супруга.
— Ты серьёзно?
— Конечно, — как можно спокойнее сказал он. И только теперь Максим понял все сомнения жены, её переживание и отчаяние.
В подтверждение две крупные слезинки скатились по её щекам. Максим бросился к ней, крепко прижимая к груди.
— Максим, любимый, — шептала она, уже не сдерживая поток слёз.
— Если бы только знала, как же сильно я тебя люблю, — прошептал он в ответ.
— И я, — выдохнула Лариса.