Подорожник к сердцу приложи. Летний день

На летних каникулах лучший отдых был в деревне у бабушки с дедушкой. Привозят тебя родители с большой сумкой одежды на все случаи жизни и оставляют на неделю, а лучше – на две. И вот она, свобода!
Иногда, в это же время к бабушке привозят и мою двоюродную сестренку. Тогда нам еще веселее. На ночь бабушка закрывает в доме наружные ставни, в тех комнатах, где кто-нибудь спит. Поэтому спится утром очень хорошо и долго. Петухов не слышно, солнышка не видно. Мы с сестрой время от времени просыпаемся, смотрим, что еще темно, шепчем друг другу, что еще рано, и снова сладко засыпаем.
Рассвет наступает неожиданно, часов в одиннадцать. Бабушка открывает ставни специальной палкой и цепляет их за крючки на стене, чтобы ветром не колыхало. И в комнату сразу вливается столько солнца, что мы просыпаемся и понимаем, вот оно, утро, а точнее, день.
Мы бежим умываться во двор, к умывальнику. Весело плещемся там, брызгаемся и приводим себя в порядок или, скорее всего, в беспорядок. Все лето во дворе стоит стол, его только в течение дня передвигают в тень. За ним все завтракают и обедают в разное время, а ужинают все вместе. Если погода дождливая, то трапезничаем в летней кухне.
А аппетитный завтрак уже на столе. Он самый простой и незатейливый, но выглядит заманчиво. Оказывается, мы за ночь страсть как проголодались. Домашнее молоко, с толстым слоем сливок поверху, творожок, глазастая яичница, или жареная картошка, с золотистой корочкой, ломти домашнего ароматного чесночно-перченого сала или ветчины, свежие с огорода, в пупырышках хрустящие огурчики, а еще редиска и зелень.
Летом мы редко пили чай, если только с тортом или мятный из самовара, после бани. Две двойные коровы давали молока ведрами, поэтому все пили молоко постоянно до отвала. Только дедушка предпочитал квас. Для него бабушка делала домашний квас на черном хлебе. Потом сцеживала его через несколько слоев марли и ставила в холодильник в летней кухне.
Основательно подкрепившись, мы принимались за свои важные и интересные дела. Сначала надо покормить нашу любимицу, крошечную-хаврошечную козочку Маньку. Она только недавно родилась, поэтому у нее еще белоснежная курчавая шерстка и розовый нос, которым она доверчиво тычется в наши ладошки.
Манька любит лебеду, поэтому мы ищем именно ее. А найти ее не так-то просто, ведь бабушка нещадно выпалывает ее с огорода. Найдя заветную лебедушку, подсовываем веточки с сочными листьями Маньке по нос, соревнуемся, чью ветку она сжует быстрее. Хотя дедушка уже давно всё хозяйство покормил, рано утром перед тем, как уйти на работу. Так что это для Маньки всего лишь десерт.
Потом у нас сложная, и почти невыполнимая задача, найти в гараже целую автомобильную шину. Таких шин там складируются десятки. Почему? Не знаю, наверное, папам они были нужны для хозяйственных целей. Но нам нужна была целая шина, чтобы на ней поплавать на озере. Мы брали баллон, накачивали его ручным насосом, искали, где пропускает и втыкали в прокол спичку, чтобы в следующий раз его уже не проверять.
И так много раз. Иногда мы все-таки находили целый баллон и, хорошенько его накачав, брали с собой купаться на озеро. Но купаться нас одних бабушка не пускала, «мы же еще маленькие», поэтому приходилось ждать, пока кто-нибудь придет с работы и пойдет с нами на пруд.
В гараже больше ничего интересного для нас, девочек, не было, а вот под крышей гаража еще как было. Там, под железом, нагретым солнцем, стоял приличный жар. И в этой жаровне сушилась огромная, под всю крышу, куча кукурузы. Початков были сотни, разного размера, формы и засушенности. Некоторые совсем сухие, как камень. А некоторые еще свежие, с мягкими кукрузинками и густыми кукурузными волосами. Их, наверное, бабушка туда совсем недавно доложила.
Мы с сестрой карабкаемся на гаражный чердак по приставной лестнице и набираем себе несколько понравившихся початков. Потом спускаемся, устраиваемся в холодке палисадника и долго возимся, сооружая из них кукол. Нужно удалить некоторые зернышки так, чтобы получилось лицо, но остались зерна глаза, нос и рот. Потом заплести косу из кукурузных волос и сделать юбочку из кукурузных листьев. Ну а потом посмотрим, у кого красивее и интереснее получится.
Обычные куклы у нас, конечно, тоже есть, но они уже порядком надоели. А кукурузные – каждый раз новые и непредсказуемые. Или можно убирать зернышки так, чтобы получались узоры, шахматные клетки, полоски, змейки. Вдоволь наигравшись, мы бросаем початки взрослым козам и они их с аппетитом обгрызают.
Можно сходить на улицу, побегать, поиграть или подраться с соседскими мальчишками. Нашими ближайшими соседями была немецкая баптистская семья. У них было восемь детей и все мальчишки. Все в веснушках и все похожи друг на друга, как восемь капель воды, только разного роста, мал мала меньше, или бол бола больше.
Так вот с ними мы почему-то чаще дрались, чем играли. Они были задирами и мы тоже не тихони, вот и нашла коса на камень, столкнулись лед и пламень. Но бабушка говорила проще: «как кошки с собаками».
И вот, наконец, наступал долгожданный момент, когда открывалась калитка, это деда пришел с работы. Он был агрономом, работал в совхозе на виноградниках, селекционировал новые сорта, много времени проводил в полях на жаре.
Поэтому сразу после работы, прихватив полотенце и нас впридачу, шел на озеро освежиться. Деда плавал далеко от берега, плавал легко, плечи всегда над водой, а не только голова, как обычно. А мы плескались у берега, на мелкоте, довольные и счастливые. Вода летним вечером после жаркого дня, ну просто, как парное молоко, теплая и ласковая.
Освежившись, мы возвращаемся домой, и дед идет "управляться по хозяйству". Он по очереди задает корм коровам, козам, баранам, свиньям, курам, уткам, гусям. Потом мы помогаем ему искать яйца на сеновале. Потому что куры несутся не только в ящиках-гнездах, стоящих в курятнике, но и ухитряются перелететь через оградку и пригнездиться на большом сеновале.
Мы с сестрой лазаем по горе сена, кувыркаемся, прыгаем, ворошим всю эту шелестящую ароматную золотистость и не очень-то тщательно ищем яйца. После поисковой операции мы выглядим так, будто только что вылезли из какого-то стога сена. Особенно волосы подробно украшены торчащими во все стороны пучками сухой травы и куриными перьями.
Потом с работы возвращается мой дядя, по совместительству – сестренкин папа. И, конечно же, он тоже берет нас на озеро искупаться. Плещемся в воде мы не долго, зато не один раз. Потому что и бабушка к вечеру, устав от жары, тоже идет к озеру с полотенцем на плече и с нами, куда же без нас.
Возвращаемся мы уже на закате. Поэтому быстренько забежав во двор за подсолнухом, мы тут же выходим за калитку и усаживаемся на деревянную лавочку, на улице за забором. Лузгаем мягкие молочные семечки и смотрим во все глаза.
А по дороге идет стадо, бесконечно длинное, неспешное, растекшееся на всю улицу, стадо коров. Все соседи сидят на таких же лавках или стоят у ворот, все встречают своих Зорек и Борек. У нас две коровы и бычок с телочкой. Мы знаем их окрас и материки пятен на боках, как у них рога повернуты, и какой колокольчик на шее и высматриваем своих, чтобы не спутать с чужими.
Но коровы и сами знают свой дом и мимо не пройдут. Ведь они принесли по ведру молока, каждая, и очень ждут, чтобы их освободили от тяжести. Бабушка заводит их на задний двор и готовит к дойке. Обрабатывает вымя, привязывает веревочкой хвост к задней ноге, чтобы взмахом хвоста, корова случайно не опрокинула ведро.
 Эмалированные ведра и стульчик уже готовы, бабушка садится и начинает доить. Сначала тонкие струйки звонко дзынькают о стенки пустого ведра, а по мере наполнения, все тише и тише.
Я стою рядом, со слегка помятой алюминиевой кружкой и жду. Бабушка надаивает мне молока прямо в кружку, и я пью. Пью парное теплое, с пышной пеной пузырей, молоко, и вдыхаю запахи коровы, молока, сена, запахи деревни и счастливого детства.
Сестренка парное молоко не любит, поэтому мы с бабушкой вдвоем. Она неспешно о чем-то рассказывает или что-нибудь напевает. Корову это успокаивает, и она стоит смирно всю дойку. Потом мы несем ведра под навес, где бабушка процеживает молоко через несколько слоев белоснежной марли и разливает по банкам.
Время ужинать. Стол стоит в центре двора, над ним горит лампочка, уже темно. Бабушка размешивает ложкой вчерашнее молоко в трехлитровой банке и накладывает на блюдце сливки. Они густые, как сметана, это детям, сначала мне, потом сестре, к оладушкам.
Всегда на деревенском столе куча всяких вкусностей. Не только скучные: первое, второе и компот. Но и молоко, сметана, творог или сырники, вареная или жареная курочка или утка, сало домашнего ароматного посола или ветчина домашнего копчения, яичница или омлет. Еще овощи с грядки – огурцы, редиска, помидоры или запеченые – кабачки, баклажаны, перцы. И, конечно, куча свежей ароматной зелени, ягоды и фрукты к десерту.
После ужина нас моют в теплой, но нетопленой бане и отправляют в большой дом. Там бабушка готовит нам королевское ложе. Взбивает огромную перину и выстилает ее в большом зале на ковер на полу. Летом в жару мы обожаем спать на полу и всегда норовим сбежать с кроватей. Перина такая большая и пышная, что мы с сестрой можем лежать рядом и не видеть друг друга.
Мы с бабушкой рассказываем друг другу анекдоты и хохочем до упаду. А на перину-то падать одно удовольствие. Потом бабушка выключает свет и рассказывает нам сказку про Ивана-царевича, который служил в Красной армии. А мы слушаем, еще недолго возимся и хихикаем в темноте и, наконец, засыпаем...