Дикость

Посвящается Михаилу Зуеву, чистому звуку большого сердца
Послушай, девочка - любовь тебя найдет,
Ведь любовь - она та же милиция -
Ее никто не ищет, и никто не ждет -
Она сама прилетает птицею.


В иллюминаторе арендованного лайт джета голубое небо нежно покоилось на холодной перине   белоснежных облаков. Он влюбленно смотрел на нее, она безразлично смотрела куда-то в сторону, сердце его волнительно билось, ее дыхание было ровное. Перевернутые кратеры не горящих потолочных светильников, мечтали о уверенном, крепком напряжении внутри себя.
Он был настолько растроган, такая его охватывала эйфория, что хотелось не таить ее в себе, а выплеснуть наружу, поделившись таким невероятным по силе чувством со всем близко окружающим миром.  Как всегда при избыточном волнении, он гулко отбарабанил костяшками пальцев по столу, и немного сбиваясь, торопливо заговорил.
- Я в раю, определенно в раю. Еще совсем недавно, я был заточен в серости другого мира, на нелюбимой, скучной работе, в холодном одиночестве мужчины, тяжело и неумело минующего средние годы опасного возраста. И тут случилось ТЫ! Мое чудо, моя незаслуженная награда! Мой свет, моя Светлана!
Светлана пыталась сдержаться, но не смогла и поморщилась, на пафос этих слов. Он уловил такую реакцию, но поспешил продолжить.
-Прости, прости меня, я знаю, что у тебя почти что аллергия на высокие слова о чувствах, и всему им подобному. Я так счастлив, я так благодарен тебе, я не могу не выговориться. Тем более у нас начинается медовый месяц, долгой сладкой, новой жизни вдвоем. Не знаю, каким чудесным образом, до моего пугливого, глухого сердца, все-таки, добралась, пробилась чарующе-пленительная музыка любви, и я стал избранным, познавшим это неповторимое чувство. Но теперь это не важно, теперь я самый счастливый человек на планете, а ты?
Такой вопрос, застал Светлану немного не в тот момент, она как раз пыталась рассредоточиться, чтобы пропустить слова ее спутника мимо ушей, и у нее почти получилось, и тут этот нелепый вопрос. Она встрепенулась, ловко и элегантно соскользнула с кресла напротив, пристроилась около его ног, положив голову ему на колени, упавшая с плеча бретелька, соблазнительно, как-бы случайно оголило одно плечо. И тихо произнесла, -
-Евгений, я теперь твоя жена. Зачем нужны слова.
Евгений, понял, что начинает наговаривать лишнее, и шутливо, в знак примирения поднес указательный палец руки к своим губам.
- Молчу, молчу.
Молчание продлилось недолго, он провел руками по ее волосам, коснулся легким поцелуем оголенного плеча и снова не выдержал.
- Ты такая особенная, во всем во всем, я где-то то читал, что особенная женщина, никогда не должна быть полностью раздета или наоборот бесформенно целиком закутана, она всегда где-то между двумя этими полярными состояниями, это всегда оставляет загадку и делает ее желанной, так вот ты такая, - особенная. И поэтому даже сейчас, я боюсь, что недостоин тебя, что это все какой-то коварный розыгрыш, лотерея в которой вот-вот объявят мой купленный на удачу билет – не выигравшим.
Светлана поднялась. села ему на колени и посмотрела в его глаза. Они были какие-то мягкие, нежные, очарованные и податливые, она зажмурилась и поцеловала его.
Потом они долго сидели друг напротив друга, молча делили взглядами пространство за иллюминатором, наслаждаясь небесной безмятежностью. Евгения всегда волновали облака, чаще они были над ним, теперь вот под, но всегда чистые, истинные, как любовь или настоящая мечта, вечные, как самое бесконечное из мгновений. Самолет немного тряхнуло, смартфон Светланы подпрыгивая задвигался по ровной поверхности столика пока не застрял в пустующем углублении   стакана держателя. Светлана подхватила телефон и оставила в руках. В этот момент в салоне появилась стюардесса. Подойдя к ним, она улыбнулась, поинтересовалась, все ли в порядке, и нет ли каких-нибудь пожеланий. Евгений оживился, и попросил шампанского.
Через пару ускользнувших в прошлое минут принесли шампанское, Евгений в задумчивости покрутил ножку бокала между пальцами, а потом сказал.
- Я хочу сказать тебе, чтобы ты знала, для меня наша встреча и наши отношения, не пустой звук, не прихоть, это осмысленный, важный шаг, мне уже немало лет, и многие, многие из которых, я провел в заточении, собственных страхов, ничтожных проблем. И тут такая возможность изменить в своей жизни абсолютно все, начать с чистого листа, я уже получил от наших отношений все, абсолютно все, теперь все чудесное, что произойдет в моей жизни просто необыкновенный бонус к уже свершившемуся сверхъестественному ощущения счастья. С твоим появлением, замечательно всегда и абсолютно, и твоя идея, продать в Москве все, что могло удерживать меня в постылом прошлом, мою квартиру, квартиру моих покойных родителей, дачу, избавиться от всего, чем держала меня прошлая жизнь, и строить новую с тобой в юго-восточной Азии. И вот, опять чудо, мы арендовали самолет и летим к нашей мечте!
В этот момент, он прервался, слегка прикоснувшись своим бокалом с бокалом Светланы, одним глотком его опустошил, сотворил блаженное лицо и продолжил.
- И кстати, у меня есть для тебя, ну или правильнее сказать для нас, маленький, но очень ценный подарок, я очень хочу, что между нами дальше не было никаких недомолвок, пошлого лицемерия, глупого недоверия, я конечно ослеплен любовью, но не до такой степени, чтобы не видеть, не чувствовать, что ты не до конца открыта мне,  тщательно скрываешь какой-то удаленный уголок себя,  не показываешь какую-ту свои тайну или тайны, но здесь дело твое, надеюсь наступит момент и ты сможешь довериться мне, как я тебе. Но с моей стороны поверь, сейчас и всегда потом, будет честно и открыто. Знаешь (тут он усмехнулся), меня всегда в дешевых, массовых детективах, раздражала одна вещь, опрос близких родственников убитого индивидуума. Вот они сидят перед следователем с почти безразличным лицом, с капелькой фальшивых переживаний, описывают спокойно портрет погибшего близкого, тщательно вспоминают и подчеркивают детали своего алиби, и это в тот самый момент, когда их должно разрывать на части, от чудовищной, непоправимой потери, мир обязан рушится для них и вокруг них, а они только чуть вздрагивают при упоминании деталей неприятного «инцидента». Это мерзко, это такая дикость, честное слово, надеюсь так бывает только в кино и книгах, в жизни все должны быть иначе, я надеюсь.
Светлана сдержанно улыбнулась его словам. Он продолжил.
- Но к делу, вот и мой нам подарок. (при этом он достал из нагрудного кармана рубашки предмет похожий на небольшую флэшку) Смотри, это наш с тобой билет в любое загаданное нами будущее! Это приватный ключик, ко всем моим сбережениям, в самой независимой и надежной кубышке, с криптовалютой. Этакий чек на предъявителя, точнее на персон, владеющих паролем к этому ключу.
Теперь Светлана превратилось в само внимание, прищурилась, впившись внимательным взглядом в своего визави.
- Пароль знаю, а сейчас его узнаешь и ты (Евгений почти перешел на шепот) Нам с тобой его просто запомнить, это самые яркие буквы твоего имени и пять букв величия моего. Каждое сочетание букв начинается с заглавной, слитно набираешь кириллицей в английской раскладке клавиатуры и венчаешь пароль двумя вставшими на дыбы символами бесконечности наших отношений.
Девушка улыбнулась догадке, и тоже шепотом произнесла.
- СветГений88? Звучит как-то не очень.
Теперь пришло время улыбнуться Евгению.
- Ты моя умница, согласен звучит простовато и неблагозвучно, без моего обычного пафоса, но сколько здесь символизма.
Светлана как-то расслабленно, но при этом торжествующе улыбнулась. Подняла тонкий, изящный пальчик вверх призывая партнера к вниманию и произнесла.
- А вот за это такой символичный жест с твоей стороны, мы просто обязаны отметить!
Евгений вернул ключ в нагрудный карман, взглядом указал на свой пустой бокал. Светлана встрепенулась.
- Милый, я сейчас все организую, быстро, быстро.
Она почему-то не воспользовалась кнопкой вызова бортпроводницы, а сама подскочила и пошла по салону к отделению для персонала. Евгений влюбленно смотрел ей вслед, слегка охмелевший от великолепного коктейля, счастья и шампанского. Самолет нежно, спокойно, направлял их в сторону мечты, под ними монотонно кружилась голубая планета, на которой своим чередом строились и рушились планы, ликовали восторги и обретались страдания, где с жесткими, равнодушными правилами зажатой в короткие рамки рождения и угасания жизни, боролась живая, необъяснимая, непостижимая любовь.
Светлана прошла в отсек для персонала к стюардессе, та смотрела на нее большими, зачарованно-завистливыми глазами, в которых их с Евгением пара, было вершиной романтики отношений на фоне комфортного достатка. Светлана вернула ее к работе деловым тоном.
- Дорогуша, организуй мне два бокала с шампанским, я хочу сама их подать супругу, и главное ( в этот момент она внимательно посмотрела на бортпроводницу, что бы та всецело поняла, что это действительно важно) И главное, мы с Вашим руководством договорились, о том , что нам возможно нам нужна будет промежуточная посадка, координаты есть у старшего пилота в маршрутном листе, так вот, это посадка будет нужна, передайте пилотам, пусть направляют самолет в указанную дополнительно точку.
Стюардесса понимающе кивнула, и бросилась сообщать изменение маршрута пилотам, Светлана с улыбкой остановила ее.
- Стойте, стойте, вначале шампанское.
Светлана вернулась к супругу с наполненными бокалами, Евгений в предвкушении потер рукой об руку, с энтузиазмом взял бокал, и снова собирался пуститься в длинные размышления в виде очередного возбуждённого тоста. Светлана опять посмотрела в его глаза, притягательные, нежные, податливые, влюбленные и не могла отделаться от какого-то нового ощущения, ей казалось, как мертвая, покрытая тяжелой, плотной, почти непроницаемой коркой земля, вероломно пропустила в себя влажную каплю, это было непривычно и даже неприятно, когда стойкая, непоколебимая структура внутреннего уверенного устройства, в месте проникновения влаги, беспомощно обмякло, ослабло. Евгений сделал большой глоток, потом еще один, и неожиданно произнес.
- Интересно какие приемные дни мироздания? (он сказал это и удивленно посмотрел на Светлану, потом попытался собраться, но опять задал абсурдный вопрос) Всегда было любопытно, видят ли слепые сны? Почему истину глаголют? Она ведь в вине и имя существительное.
С ним явно происходило нечто странное, Евгений совершено был растерян, не понимая, что с ним творится такое, он округлил глаза, набрал в легкие воздуха и выпалил скороговоркой, четверостишье Эдварда Лира.
- Одному господину в Версале, так внезапно глаза отказали, что он видеть не мог, даже собственных ног – и просил, чтоб ему показали.
Глаза Евгения округлились еще больше, брови изогнулись выпуклой дугой в изумлении, да так и застыли, он с усилием пытался еще что-то произнести, но вместо слов, у него получилось произвести лишь легкое, слабенькое посвистывание, сейчас при взгляде на него казалось, что по его лицу пробежала судорога и гримасой удивления застыла на нем. Он весь сделался неподвижным, спиной вжавшись в спинку кресла, руки его замерли, вместе со смешно растопыренными пальцами. Сейчас он был не в состоянии пошевелить, ни одной конечностью, буквально превратившись в живой камень, лишь иногда беспомощно мигающий глазами.
Светлана взирала на происходящее, без удивления, с легкой усмешкой снисходительно наблюдая за метаморфозами, происходившими с новоиспечённым супругом. Когда он, наговорив белиберды, застыл, она деловито запустила руку ему в нагрудный карман, достала приватный электронный ключ, переложила его в свой кожаный, яркого, пурпурного цвета клатч. Потом игриво поморгала длинными щеточками пушистых ресниц, и как бы передразнивая Евгения глубокомысленной важной интонацией сказала.
- Ну вот мой дорогой супруг ты оказался чертовски прав, теперь твоя жизнь будет новой, другой, но предчувствую от этих кардинальных изменений, ты не будешь в восторге. Это точно. (дальше она изобразила заумное выражение лица и покачивая головой медленно проговорила) Бу-Бу-Бу, Бу-Бу.
Если бы Евгений мог ответить, он вероятно бы это сделал, но текущее состояние определенно не позволяло никаких реакций, но вот его глаза, нежные, растерянные, вопрошающие, кажется начинали увлажняться до будущих слез. Светлана опять затянуло в глубину этих глаз, и снова резанула новая странная реакция, после которой стало тепло, и необычно легко. Эта ощущение просто взбесило ее, она увела свои глаза в сторону, и чуть не оправдываясь сказала.
- Поверь мне милый, это очень дорогое и качественное вещество, которое я подмешала тебе в шампанское, волшебный эффект временного паралича всех функций жизнедеятельности, но при этом абсолютно ясное, незамутненное сознание, абсолютная свобода мыслей, ты, по сути, на некоторое время превратился в прекрасно слышащий и видящий, мыслящий недвижимый предмет. Наверно незабываемое ощущение, если вдруг нам случиться, каким-то невероятным образом встретиться вновь, я обязательно тебя расспрошу о этом во всех подробностей эффекте, во всех подробностей. А пока посиди поразмышляй немного, мне нужно кое-что подготовить.
После этих слов, она грубо закрыла ему веки, накрыла для вида пледом, и пересев на соседнее кресло, углубилась в переписку на своем смартфоне.
Здесь, мне как все дозволенному автору хочется сделать небольшое отступление, остановить момент, и как будто на паузе посмотреть на моих героев, как на картину со стороны, вот оно добро и зло, лицом к лицу, апогей, высота сюжета. Красивая, мощная, целеустремленная, собранная для четкого действия Светлана, зло во плоти, и беззащитное, честное, преданное, обездвиженная подлым коварством добро, Евгений. Ах если бы так, если бы так. Но умудренная практика, навязанная мне жизненным опытом, сухо сообщает о другом, что не существует никакого добра, как, собственно, и зла, все в устройстве нашего мира сложнее, его законы непосильны, неподъёмны, нереальны для даже самого краткого озарения нашего сознания. Поэтому мои герои, всего лишь куклы игрушки, надетые на всемогущие руки фатума, две противоположности которые не притянулись во время нелепого спектакля с необъяснимым сюжетом.
И так, пролистав несколько быстрых десятков минут, самолет начал снижение и скоро приземлился на маленьком, некрасивом аэродроме, расположенном чуть ли не посередине пустыни начинающейся за грозным горным массивом чуть левее, две взлетно-посадочные полосы, где сквозь асфальт то и дело прорывалась дикая трава, большой длинный деревянный дом с надписью «Аэродром» на русском, английском языке и еще на одном странном, непонятном языке, с буквами похожими на кириллицу. Уныло и малолюдно, только пару припаркованных внедорожников возле здания «Аэродрома», с горсткой людей около них.
Стюардесса немного занервничала, и попросила, задерживаться здесь недолго, дескать экипаж волнуется, опасаясь этого места. Светлана, пытаясь убаюкать ее легкой, непринужденной улыбкой, понятливо успокоительно кивнула.
- Ну что вы дорогуша! Полчаса не больше, мне очень надо повидать одного товарища, а моему мужу немного стало плохо, вы же не возражаете, если на борт поднимутся его друзья и помогут ему выйти, проветриться?
Стюардесса нерешительно кивнула, и так же неуверенно ответила.
- Думаю, думаю, наверно - да, но я должна предупредить командира самолета.
Светлана заботливо, положила ей руку на запястье, и внушающее сообщила.
- К тому же уведомите его, что мы лично, дополнительно, щедро, компенсируем ему и всем членам экипажа, эти волнующие хлопоты.
Где это место, где звон презренных монет бессилен? Светлана стоит недалеко от самолета в компании невысокого, крепкого, широколицего смуглого мужчины с узким разрезом властных, сильных глаз. Они приветливо общаются друг с другом, словно старые друзья.
- Ганжуур, (Светлана так обращается к этому мужчине) столько долгих лет уже общаемся с тобой, а у тебя с неприятной периодичностью всплывают такие вопросы ко мне.
Ганжуур улыбается, потому какая неловкая, растяпистая получается улыбка, делает это он не часто.
- Ну ты должна понять, ты уже дважды говорила мне, что это последний раз и ты завязываешь с этим. И тут опять приходит сообщение от тебя, прими еще одного покорного, бесплатного работника. Я, конечно, никогда не откажусь, от безропотного батрака, пашущего за еду, и боящегося хозяйского кнута. Но я серьезно начинаю беспокоиться за тебя, твои детские травмы, брошенной в детдоме лишенной внимания и любви маленькой девочки, похоже разрушают тебя и все что вокруг тебя без остатка. Это все может трагически для тебя закончится. 
Светлана поморщилась, превратив этим свое красивое, даже неотразимое лицо, в проекцию будущей морщинистой старости. Поднятая в разговоре тема, действительно ей неприятна до физически болезненных ощущений, от этого ее ответ превращается в небольшую истерику.
- Хватит уже умничать и раскрывать недоступные тебе смыслы. Боже как я ненавижу эту вашу любовь, убогое чувство, которое придумали слабые люди, и поэтому сильные люди, такие как я — это чувство будут всегда и охотно эксплуатировать, бесплатно же, выгодно, а учиться и смотреть надо на   вселенную там все голо и прагматично, а за любовь, как за заразную, вредную болезнь, проказу надо платить, жестоко платить. И да ты прав, я обещала завязать и надо бы завязать, но тут мне встретился этот персонаж, обреченно-зараженный безумец, пламенное сердце вместо мозгов и инстинктов. Веришь? Я до последнего пыталась отбиться, от его нелепых ухаживаний, от назойливого предложения замужества, пыталась объяснить ему, что презираю чувства любви и уж тем более не могу его испытывать, а он под своим воображаемым знаменем любви, шел и шел в атаку на меня, уверяя что его чувства хватит на двоих, для счастья.
В этот момент мимо Светланы, двое помощников Ганжуура под руки протащили неподвижного, оцепеневшего Евгения, их взгляды снова встретились, и что-то в его взгляде опять заставило Светлану залюбоваться влюбленной, одержимой чувственностью бескрайней дали его серо-зеленых глаз. Очарование и притяжение взгляда Евгения, вызвала нервную дрожь, тремор теплым порывом пробежал по всему телу Светланы. Каждый раз в такой момент в ней пробуждалось, новое незнакомое, небывалое для нее чувство, и его напор раз за разом становился все сильней. В это раз с великим с трудом, ей еле-еле удалось, разорвать болезненную для нее зрительную связь с ним. Она отвернулась, Евгения поволокли дальше в сторону машин, припаркованных у здания аэродрома.
Ганжуур отрешенно наблюдал за этой немой сценой, казалось он погрузился куда-то далеко, в чертоги своих мыслей и воспоминаний, но звонок, проникший в его смартфон, вытащил его обратно в реальность. Жестом попросив Светлану немного подождать его, он отошел в сторону и долго что-то грозно и громко рычал в телефон, накричавшись вдоволь, он вернулся к Светлане снова блеснув неумелой, но искренней улыбкой.
- Светлана, я понимаю тебя, но позволь я кое-что расскажу о себе, то, что ты точно не знаешь, дело в том, что мы все состоим из любви, мы ее продолжение, ее проводники, даже такой человек, как я, плод великой любви. Представляешь?
После таких слов, собеседница недоверчиво посмотрела на него. Ганжуур продолжил.
- Мой отец был видный мужчина, и это было весомой причиной для ревности моей эмоциональной мамы. Не знаю были ли реальные события, или только надуманные, но нежелания делить моего отца ни с кем, практически свели с ума мою мать. И она решилась на страшный поступок. Однажды, когда он вернулся домой поздно ночью, она положила его спать, нежно поцеловала его спящего, выпила снотворного и подожгла дом и легла рядом с ним.
Светлана громко вздохнула, и положив свою ладонь на запястье Ганжуура, сказала
- Как же так? Твой отец недавно только умер, а мама вроде еще жива?
Он в ответ, похлопал другой, свободной рукой руку Светланы, и успокаивающе продолжил.
- Да, да. Все так. Но дослушай. Отец проснулся в припадке страшного кашля, все вокруг было в жарком, раскаленном дыму, себя не помня, он каким-то волшебным образом вырвавшись из плена горящего дома, стоял смотрел на пылающие жилице, отхаркиваясь черной от едкой пыли слюной и вдруг отойдя от шока, он понял, что его жена осталась внутри. Не сомневаясь ни секунды, он бросился обратно в пасть пожара за ней. Огонь к тому моменту разошелся еще сильнее, наверно это был безрассудный, самоубийственный поступок, но, к великому счастью, случилось чудо, в этом аду он нашел мою маму и спас ее, вытащив из пламени. (Ганжуур глубоко вздохнул, как будто немного переведя дух, чувствовалась, что этот рассказ дается ему эмоционально тяжело) Мама отделалась только испугом, а вот отец пострадал серьезнее, разной степени ожоги по всему телу, а также наглотавшись дыма до конца жизни, получил одышку и время от времени появляющиеся свистящие хрипы при дыхании. Но самое главное, когда отца выписали после лечения из больницы, мама призналась ему, что пожар устроила она. И знаешь, что он сделал? Ничего! Он простил ее, и никогда потом не упрекнул в этом. А через девять месяцев появился я, плод великой любви!
В этот момент Ганжуур внимательно посмотрел на Светлану и с интонацией строгого учителя добавил.
- В наших краях существует легенда, что в глубине пустыни, в самых недоступных ее местах, в песках живет древнее чудовище, гигантский червь - Олгой-Хорхой. Он внезапно появляется из песка и убивает одиноких путников, старики говорят, что он не просто выбирает жертв, он нападает лишь на тех, кто вошел в пустыню, с пустым, холодным сердцем, лишенным раскаленного пламени любви. Понятно этот червь всего лишь легенда, но возмездие ждет все порожние, неживые сердца. Условной Олгой-Хорхой может явиться за тобой в любую минуту, а я не желаю такой трагедии. Подумай над моими словами и одумайся, как бы не обидела тебя судьба, как бы ты не обидела судьбы других, у тебя всегда есть возможность пробудиться или (тут он немного замялся) или уснуть.
В ответ на слова Ганжуура, Светлана горько усмехнулась.
-Странно видеть, что простой, неуклюжий и молчаливый юноша, приехавший когда-то из другой страны в Москву за образованием, достиг таких высот в жизненной мудрости. Мне тогда и всегда казалось, что мы похожи, в ненависти ко всему сытому и расслабленному человечеству, запутанному в сопливых чувствах, забывшему о естественном отборе. И вообще, о чем тут говорить, глупо в середине пути оглядываться на далекую развилку, где ты принял решение идти этой стороной. Для нас нет пути назад.
В карих глазах Ганжуура сверкнули яркие вспышки молнии, между собеседниками создалось такое сильное напряжение, что какая-нибудь впечатлительная персона, находясь рядом, почувствовала наплыв жаркого, раскаленного сверх меры воздуха и жженый запах невидимого горения.
-Нет, нет! Точнее, да, может для меня и нет уже пути назад, мне не утолить мою маниакальную жажду власти, это выше меня, мне нужна самая высокая вершина, мне- одному, и поэтому любой, кто стоит у меня на пути становится жертвой, или средством для утоления этой нескончаемой, нарастающей жажды владеть и править. И только любовь, оставляет во мне что-то человеческое, несмотря на то что это делает меня уязвимым, я отдаю ей должное, как невероятной, могущественной силе. Но у тебя, у тебя, есть шанс все изменить, ведь ты просто была лишена чередой паршивых обстоятельств, этого великого чувства, но оно найдет тебя, и ты еще соткешь свой лучший узор, по которому тебя м будут судить небесные создатели. А я помогу тебе в этом, ведь все те мужчины, которых ты наказала за любовь, заманив и бросив сюда в вечное рабство, еще живы, я слежу, чтобы к ним сносно относились, а пока они живы, ты все еще можешь им даровать свое прощение, а они дать тебе свое. А теперь иди, наши встречи даются мне все тяжелее, вспоминать, что моя дорога без возврата, и утешать себя прошлым. Иди, и вспоминай о моих словах.
Безоблачное небо купало большое равнодушное солнце, резкий порыв ветра запустил перекати-поле, которое весело понеслось мимо сухих трав и редкого песка, напугав шуструю ящерку, гревшуюся на обломке старого камня. Самолет лихо разбежался по короткой взлетной полосе, и быстро исчез в проеме далекого горизонта, растворился, как будто его и не было.
Светлана сидела там же где они сидели вместе с Евгением, еще каких-то пару часов назад. В окне иллюминатора блистал белый цвет, весь целиком, одним бесподобным целом. И в этом свете, Светлане представлялись навязчивым видением глубокие, пронзительные глаза Евгения, ей казалось, что их взгляд проникает внутрь ее, прямо под кожу, в ту неосязаемую, невещественную темницу ее загнанной ненавистью и страхом души. И что-то происходило с ней новое, необъяснимое.





29.04.2026



-