Миссия

Тиль проснулся с решимостью действовать. Тем более что и сон предвещал успех. Во сне его укусил змеяш.

Сегодня была та самая двенадцатая ночь серпеня. Он ждал её пять лет. Пять долгих лет. Часто Тиль репетировал в своих мыслях, прогонял всё, что должно произойти. У рыбяшина уже был свой ритуал для таких случаев. Поэтому следовало чётко придерживаться его последовательности.

Но что-то пошло не так…

Как и положено, пять секунд лежал с закрытыми глазами, вдыхая аромат вечернего воздуха. Тот был влажный и прохладный.

Очень, кстати, странно! Откуда сырость? Перед сном Тиль проветрил и просушил все комнаты. Опять, что ли, ливень затопил выход и придётся использовать потайной лаз?

Рыбяшин открыл глаза, включая их подсветку. Мрак комнаты озарился тусклым переливом. Первое, что бросилось взгляду — паушина. Как! Опять! Откуда она только берётся. Вчера же все стены и потолок протёр.

На одном из ажурных украшений покачивался довольно жирный представитель чёрных членистоластых. Ему было очень вольготно в чужом доме. Паушник уже точно успел позавтракать. Неужто опять какая-то дышь забегала? Ладно, пусть уж живёт рядом этот чёрный клубок, а то от этих дышей скоро сам сбежишь.
— Только не наглей, пожалуйста. Не завешивай всё вокруг, как полгода назад. — громко пробубнил Тиль соседу, включая свет, и спохватился: ритуал был нарушен. Это не к добру. Но ведь во сне его укусил змеяш, а он всегда к успеху.

Паушник, кстати, даже не отреагировал, продолжая раскачиваться на своей паушине с довольной лупоглазой физиономией.

Рыбяшин поднялся, опустил на холодный пол сначала левую ласту, потом правую… Правую опустить не получилось. Она запуталась в одеяле. Пытаясь высвободиться, Тиль свалился всей тушей и больно ударился о табуретку рядом с кроватью.

Паушник перепугался, сорвался сверху на Тиля, проскользил по его голове, плюхнулся спиной на пол, смешно дёргая всеми ластами, выпустил паушину вверх, перевернулся с её помощью и в полёте забился под тумбочку. Только два светящихся овала выдавали там его присутствие.
— Может тебе имя, какое дать. — вздохнул Тиль, понимая, что уже всё испортил, но ещё надеясь на сон. — Будешь Рик.
— Почему Рик? — прошипело из-под тумбочки.
— А почему нет? — задумался рыбяшин, продолжая выпутываться из одеяла.
— Тоже верно. — согласились с сожалением. — Пусть будет Рик.
— Тебе совсем не нравится? — решил всё же уточнить Тиль.
— Очень нравится. Я уже привык.
— А... зачем тогда… почему тогда… А, неважно. — рыбяшин, наконец, освободился и смог встать.

Заправив по инерции постель, Тиль отправился в умывальню. Там-то он и обнаружил причину сырости. Ливень был. Но затопил он не выход, а помещение для водных процедур. И, собственно, где же ещё быть воде, как не там. Жаль только, что после открытия двери, водяной поток весело ринулся вперёд прямо на рыбяшина.

Нет. Воду Тиль очень любил. Она была, можно сказать, его второй стихией. Но не по всему дому. Хорошо ещё, что умывальня была на нижнем ярусе. И да — выход теперь тоже залило.

Два часа потратил Тиль на осушение образовавшегося бассейна. Зато душ уже был не нужен. Оставалось только почистить зубки. На что ушло ещё около часа. И не надо делать такие круглые глаза. Попробуйте-ка сами вычистить все триста зубов. Да ещё зубную нить куда-то смыло.

Рыбяшин оглядел окружающую обстановку, увидел новую паушину уже в умывальне. Когда только Рик успел? Оторвал одну лесочку от ажурного плетения и… Она оказалась даже удобнее и эффективнее нитки. Из-за небольшой клейкости паушинки, остатки пищи просто примагничивались к ней. Ещё один плюс от членистоластого. И чего Тиль его раньше прогонял? Такой полезный сосед оказался.

Покончив с очистительными процедурами, рыбяшин оделся и подкрепился остатками планктоныша. Рик, уже на правах домашнего любимца, пристроился рядом — выклянчивал вкусные кусочки молящим взглядом. Тиль усмехнулся, даже почесал паушнику пузико. Оно оказалось очень нежным и мягким. Сразу повеяло каким-то уютом и домашним теплом.

Но, всё хорошо в меру. А дело — прежде всего! Рыбяшин подошёл к одной из банок, что хранились на полочках, достал и съел ягоду жи, чтобы мысли были ясными и действия чёткими. Сегодня его ждала великая ночь!

Тиль с благоговением достал нож Великого Ша. Пять лет он копил на него. Пять! Каждый день ему приходилось нырять в подпространство, переходя в мир двуногих голых существ и изображать из себя обычную рыбу в огромном аквариуме. Все эти годы рыбяшин слушал их восхищённые крики: «Какая акула! Ой, смотрите, она меня разглядывает. Она, что ли, понимает меня?»

Конечно, понимает. Более простого для изучения языка сложно себе представить. Тиль разобрался в нём и нескольких его разновидностях уже через месяц. А через два эти одинаковые на эмоции существа ему крайне надоели. Они постоянно только радовались и удивлялись.

Бывало, правда, некоторые озадачивали. Особенно та светловолосая девушка. Она приходила раз шесть. Всегда очень внимательно его разглядывала, рисовала в блокноте. Рассказывала про свою жизнь. И истории эти были и забавные, и смешные, и грустные. Показывала свои рисунки самого Тиля в образе акулы и каких-то других красивых мест.

Но потом девушка появляться перестала, и работа опять сделалась нудной и скучной. Придавало сил только то, что платили за неё хорошо. Другим приходилось и по сто лет копить на нож Великого Ша.

Его родной мир находился весь под землёй, потому что сверху планету населяли хищные растения. Они не были разумные, но всегда очень голодные. И совсем ничем не возможно было их уничтожить. Даже пробовали обрубать от корней. Становилось ещё хуже. Вместо одного — появлялось два. Из корня вырастало тут же новое растение, а первое — выпускало корешки.

На рисунках же девушки были и светило, и красивые обычные растения, и какие-то летающие животные, и что-то ещё непонятное, что она называла городом.

Много тысячелетий назад и мир рыбяшина тоже жил на поверхности. Все могли наслаждаться теплом и светом. Жители Велей (так называлась планета) строили дома, выращивали растения, плавали в водах огромного океана. Рисунки девушки напоминали Тилю изображения из древних книг его родины.

Но однажды на Велей случилась катастрофа. Гигантский метеорит врезался в землю, разбросав споры невиданных растений. Буквально за месяц те проросли и захватили всю поверхность. Огромные прожорливые цветы ловили всех, кто попадал в поле их досягаемости. Если никого не было, они охотились друг на друга.

Ночью растения становились очень медленными, а днём реакция цветов была молниеносна. Мало того, сок, что находился внутри растительных гигантов, оказался жутко ядовитым. Одна капля проедала насквозь всё, на что попадала.

И жителям планеты пришлось спуститься под землю. Были построены огромные поселения, со множеством переходов и лазов, галереями и улицами, глиняными домами и песчаными парками. Верхние своды укрепляли и поддерживали. Только под землёй было безопасно от этих мутантов.

Менялись и сами коренные обитатели Велей. Самым удобным приобретением в таких условиях, стала возможность собственными глазами освещать небольшое пространство перед собой.

А ещё было два артефакта: огромный прозрачный валун в жерле бывшего подземного вулкана, твёрдость которого не позволяла камень даже поцарапать, и нож, выкованный великим мастером Ша из остатков проклятого метеорита.

Легенда гласила, что тот, кто сможет вытащить этот камень с помощью ножа Великого Ша в двенадцатую ночь серпеня, станет спасителем всего мира со всеми причитающимися привилегиями. Поэтому каждый год Хранители Ножа за Великую сумму отдавали на одну ночь реликвию в руки смельчака.

Многие пытались. Тысячи храбрецов за десятки тысяч лет, скопив нужную дань, брали Нож и шли к валуну. Но никто пока не смог сдвинуть прозрачный камень ни на малую толику.

За размышлениями рыбяшин оделся в свой лучший костюм. Он же — единственный (вчера сделал очередную заплатку на локте). Перекинул через плечо носилку, подцепил открывалки к поясу, повязал самый свой красивый и единственный полосатый шарфик, взял в руку нож Великого Ша. Перед выходом нужно взглянуть в зеркало и настроить решительный взгляд.

«Ой! Ай! Бух! Дзынь! Шурх. Хрясть. Ай! Что за…! Ааа! Да что за! Ох!» - раздалось в полной темноте, когда неожиданно выключился свет во всём доме.

Кое-как нащупав запасной фонарь, Тиль повернул вентиль. Тусклый свет озарил комнату. Первое, что увидел рыбяшин, протерев свои глаза — это полный ужаса взгляд Рика из-под тумбочки. Опять спрятался с перепугу. Не иначе там себе гнёздышко теперь соорудит.

Второе — вызвало очередное разочарование. Зеркало валялось на полу. Пришлось поднимать и прикручивать заново к стене. Теперь оно было всё поцарапанное, с трещинами, и даже вылетевшим небольшим осколком.

«Сон гласил успех! Сон гласил успех! — успокаивал себя Тиль, рассматривая в зеркале своё кривоватое отражение. — А, да кого я обманываю. Ладно. Схожу, опозорюсь в очередной раз. Не привыкать уже. Сунб со своей бандой будет счастлив».

Тилю как-то бабушка сказала, что он самый достойный для этой роли рыбяшин. И тот так в это поверил, что посвятил всю свою жизнь выполнению миссии. Ему и не нужны были привилегии, а хотелось именно спасти всех. Хотя и получить что-то в награду тоже было бы приятно.

Часто перед сном, Тиль представлял, как его народ выходит на поверхность и начинает жить там, под светилом, в тепле. И окружающее пространство такое же красивое, как на рисунках той светловолосой девушки.

Уверенность пролилась по всем жилам. Рука сильнее сжала нож Великого Ша. Глаза вспыхнули ярким светом. Что же. Он готов!

Путь до пещеры артефакта Тиль преодолел под несмолкающий хохот банды Сунба. Противный тритян задирал его с детства, как только услышал рассказ про бабушкины слова. Вскоре уже все жители на мечту рыбяшина реагировали открыто смеясь. Но Тиля это не останавливало. Он шёл к своей цели. И сегодня настал тот самый решающий час.

Сегодня для Тиля, да и всего их мира будет всё решено. Сон не мог соврать!

Уже почти дойдя до камня, Тиль чуть замешкался. Сердце в груди яростно стучало. И вдруг раздался жуткий скрежет, земля затряслась, чуть левее артефакта почва сверху провалилась. В дыру просунулся зубастый цветок, оглядел собравшуюся толпу и оскалился. Никогда раньше растения не опускали свои соцветия под землю. Все в оцепенении замерли и притихли.

Только что стоял гул и хохот. Сейчас была ужасающая тишина. Цветок медленно изучал обстановку, двигаясь по кругу, как бы принюхиваясь.

Жители со страхом прижимались к земле и друг к другу. Тысячи глаз следили за растительным монстром. Вдруг, где-то за спиной рыбяшина, раздался детский плач.

Растение дёрнулось на звук. На секунду застыло и ринулось вперёд. Тиль был ближе всех к цветку. Зубастая пасть молниеносно стала приближаться к нему. В последний момент рыбяшин ловко подпрыгнул, перевернулся в воздухе и вонзил нож Великого Ша в цветоложе.
- Дурень, что ты делаешь, беги! — услышал наш храбрец голос своего заклятого врага. — Спасайся!

Растение дёрнулось, разбрызгивая ядовитый сок, и начало быстро распрямляться.

Толпа вокруг артефакта отмерла. Поднялся шум, гам. Все стали пытаться убежать, уползти, спрятаться. Вскоре площадь полностью опустела. Люки туннелей были задраены. Только где-то в тени возле самого дальнего прохода замерла тёмная фигура. Это был Сунб. Он следил за маленьким рыбяшиным, не веря в происходящее.

Тиль соскочил с цветка прямо на зачарованный валун. Сок с ножа пролился по артефакту вниз. И там забурлило, зашипело. Стало видно через прозрачные грани камня, что под ним что-то происходит, меняя цвета. То синий, то красный, то белый, то бордовый.

Артефакт неожиданно стал опускаться глубже под землю. Рыбяшин вонзил в него нож Великого Ша и крепко держался. Тот вошёл, как в мокрую глину по самую рукоятку, и застрял. Неужели для выполнения пророчества нужен был ещё и ядовитый сок растения-мутанта? Вот почему раньше ничего не получалось!

Через секунд тридцать под артефактом раздался звук сильнейшего взрыва. Камень, вместе с Тилем на нём, выбросило вверх, пробив слои почвы. Из образовавшейся дыры на планету хлынул поток непонятной жидкости. Жижа переливалась всеми цветами, которые только можно себе представить, и жутко воняла.

Рыбяшин отлетел на своём «летательном аппарате» куда-то далеко вбок, плюхнулся в воды океана, где камень тут же растворился.

Ну что сегодня за ночь! Тиль же уже купался дома. И вот опять. Да ещё в одежде.

Сколько прошло времени сказать трудно. Небо раскрасилось небывалыми цветами рассвета. Светило медленно демонстрировало своё величие. Рыбяшин выбрался-таки на берег. Его глазам предстала удивительная картина. Хищные растения стали обычными. Жуткого запаха больше не было. Жидкость, что вылилась из закупоренного артефактом подземного источника, преобразила весь мир.

Жители нижней страны выходили на поверхность, щурились от яркого света, изучали то, что теперь станет их новым домом. Кто-то подбегал к Тилю, жал его ласты, поздравлял, благодарил. Мимо прополз змеяш из сна, но кусать не стал. Сунб с силой ударил по плечу юного героя: «Молодец! Не ожидал! Не ожидал!»

Тиль же был в какой-то прострации. Это тот самый мир, что он видел на рисунках девушки. Тот, о котором он столько мечтал. Только города пока не было. Пока!

Но рыбяшину стало почему-то очень неуютно и грустно. Он нашёл свой потайной проход, спустился к себе.

Дома его ждал Рик. От волнения за хозяина паушник покрыл все стены паушиной, и сам запутался в ней. Увидев Тиля, питомец радостно заурчал.

Рыбяшин освободил пленника из его же ажурных сетей, съел очередную ягоду жи, снял всю мокрую одежду и плюхнулся в старое кресло.

И вот тут Тилю стало очень спокойно. Впервые за многие-многие годы.
— А миссию я всё же выполнил — улыбнулся он, почёсывая мохнатое брюшко, прижавшегося к нему, Рика.