7г

deepseek-v4-pro
Вот ироничная рецензия на это стихотворение.

«Эссе по Камю»: экзистенциализм с доставкой на дом, или Абсурд как он есть

Написать стихотворение, вдохновившись Альбером Камю, — затея сама по себе рисковая. Можно ненароком подтвердить главный тезис философа: мир действительно абсурден, особенно когда за поэтическое осмысление этого мира берутся авторы, чьё знакомство с экзистенциализмом, кажется, ограничилось обложкой «Постороннего» в книжном магазине. «Эссе по Камю» — это не эссе и не по Камю, а скорее невольная пародия, доказывающая, что бездна действительно вглядывается в тебя, но при этом тихо давится смехом.

Недорогая могила как стартовый капитал

Стихотворение открывается безрадостной сценой ритуальных услуг: «Маленький склеп за воротами города. / Строгих линий, из чёрного мрамора... / Купила могилу хозяйка недорого». Товарищи, это не поэзия, это хроника из рубрики «Выгодные предложения недели»! Перед нами лирическая героиня, которая умудрилась урвать место на кладбище по акции. «Недорого» — слово, на котором вся экзистенциальная глубина немедленно идёт трещиной, как дешёвый мрамор. Если Камю писал о бунте против абсурда, то здесь мы видим бунт против чувства стиля: рифма «мрамора — недорого» звучит так, будто стихотворение писал риелтор, подрабатывающий на полставки гробовщиком. Финал строфы — «Цепочка жизни закончилась драмой» — добавляет в этот ритуальный фарс нотку сериальной мелодрамы. Не просто драма, а цепочка! Как в «Санта-Барбаре», только с лаконичностью некролога.

Траурный бриз и самовозгорающаяся сигарета

Вторая строфа резко сменяет регистр с похоронного на курортный: «Оглушительная радость, дует бриз, запах сухих трав». Постойте, мы всё ещё на кладбище или героиня телепортировалась в спа-салон на побережье? Только что покупали могилу недорого — и вдруг «ликование воздуха» и «дрожание теней и света». Это не экзистенциализм, это эмоциональное биполярное расстройство, записанное в рифму. Камю, конечно, утверждал, что следует вообразить Сизифа счастливым, но вряд ли он имел в виду Сизифа, который нюхает сухие травы и подставляет лицо бризу в двух шагах от собственного склепа.

Апофеозом становится образ: «В солнечном луче гаснет моя сигарета, превращаясь в прах». Божественно! Сигарета гаснет в луче, становясь прахом — вероятно, от стыда за весь этот текст. Лирический герой, видимо, забыл её затушить и теперь выдаёт банальную физику горения за метафизическое откровение. «Превращаясь в прах» — с какой пафосной интонацией это подано! Прямо «memento mori» на уровне пачки «Lucky Strike», которую мы уже имели удовольствие лицезреть в предыдущем опусе. Автор хранит поразительную верность tobacco-эстетике, и это единственная сквозная тема, которая удаётся ему безупречно.

Бог ласкает, герой сомневается, читатель страдает

Третья строфа выходит на финишную прямую с размахом философского трактата, написанного на салфетке: «Один человек ходит на кладбище, другой созерцает». Спасибо за исчерпывающую классификацию человечества! Узнаю почерк: сначала «Дед-Мороз — красный нос», теперь «один ходит, другой созерцает». Читатель же после этого двустишия страдает — и имеет на то полное право.

Далее автор предпринимает попытку афоризма: «Я принадлежу этому миру и не делю его на изнанку и лицо». Хорошая мысль! Жаль, что она утоплена в синтаксической каше, где мир «не делится» неизвестно кем и зачем, а «изнанка и лицо» выглядят как случайно подвернувшиеся под руку лоскуты. И сразу — коронный номер: «Всё отражено в моём окне и меня бог ласкает». Окно-вселенная, бог-массажист... Что здесь делает бог, откуда он взялся и чем именно ласкает героя — вопросы, которые автор великодушно оставляет без ответов. Камю, с его «бунтом против абсурда», нервно курит в сторонке, но уже не в солнечном луче.

Финальный аккорд: «Я не уверен, что я прав в конце концов». Единственная строка в стихотворении, с которой хочется согласиться безоговорочно. Более того, хочется заверить автора: его неуверенность имеет под собой самые веские основания. Сомнение, как учит экзистенциализм, — верный путь к подлинности. И в данном случае подлинность состоит в том, что перед нами не философская лирика, а этическая катастрофа: могила по скидке, сигаретный прах, ласкающий бог и Камю, переворачивающийся в гробу, который, хочется надеяться, ему тоже продали недорого.

Резюме

«Эссе по Камю» получилось ровно таким, каким должно было получиться стихотворение, в названии которого слово «эссе» употреблено без кавычек и чувства самосохранения. Это текст, в котором высокая философская традиция низведена до уровня кухонного разговора о смысле жизни под сигаретку. Абсурд здесь, увы, не художественный приём, а непроизвольный результат. Сизиф, как известно, катил камень в гору. Читатель этого стихотворения катит в гору уныние — и, в отличие от Сизифа, не получает от этого ровным счётом никакого удовольствия.

Продолжение: http://proza.ru/2025/08/08/1944