Когда ты на краю

Что чувствует человек, осознавая, приближающуюся смерть? Тяжело больной и очень долго живущий, возможно, тешит себя мыслью об избавлении в попытках заглушить природный человеческий страх. А молодой, здоровый, сильный… недоумевает и постоянно возвращается к мысли: «Когда все пошло не по плану? Где была совершена та роковая ошибка, которая привела его в этот день?». Никто не может быть готов к смерти. Смерть навсегда останется главным страхом человечества.

Без четверти пять утра дверь в квартиру открылась, и на пороге показался Ярослав. Не смотря на свои огромные размеры он, по кошачьи, тихо подошел к кровати Алены, наклонился над девочкой и шепотом позвал ее по имени. Алена, услышав призыв, не открывая глаз, села на край кровати, аккуратно сложив руки на коленях.
Старовер расположился перед ней прямо на полу, скрестив ноги и начал призывать прийти к ним кого-то третьего.
Они сидели так уже более часа, но ничего не происходило, и Ярослав потерял всякую надежду. Разные духи посещали их в то утро, но тот самый, древний, крайне упрямый говорить с ним категорически отказывался.
- Зачем тогда ты послал меня в этот путь, если теперь молчишь? – в отчаянии взмолился старовер. – Если этот зверь и тебе не подвластен, кто вообще может его остановить? Пожалей девчонку: жить со зверем, постоянно слышать его мерзкое насвистывание – что может быть ужаснее?
Не дождавшись ответа, Ярослав тяжело поднялся на ноги и тихо покинул квартиру, оставив Алену все также сидеть на краешке кровати. Когда дверь за мужчиной закрылась, девушка вдруг встала и проследовала на кухню. Она, по-прежнему, не открывала глаз, но, при этом, ее шествие через всю квартиру было спокойным и статным. Словно кукла, управляемая неведанной рукой, она не наткнулась ни на один предмет, не смотря на то, что солнце еще не встало и свет не начал пробиваться через шторы в комнату.
Алена вошла на кухню, налила себе воды и встала со стаканом у окна. Разглядывая что-то в едва начинавшем брезжить рассвете, она очень быстро заговорила шепотом с кем-то невидимым на странном языке, не принадлежащем ни одному народу земли. Закончив разговор, девушка вылила воду из стакана, поставила его на место, все так же, не открывая глаз, прошла к своей кровати и улеглась в ней, отвернувшись лицом к стене. Ничто не могло рассказать о произошедшем ранним утром, кроме странной улыбки на лице спящей Алены.
Первой, в это тревожное утро поднялась Тамара Владимировна. Она не подавала вида, как ей тяжело осознавать, что завтра потеряет всех этих ребят, к которым так прикипела, а свою собственную дочь отдаст в руки самого главного негодяя. Чтоб отвлечь себя от этих мыслей, Тамара, как дама с опытом, завела тесто на блины.
- Буду баловать ребят блинчиками с вареньем. – произнесла она тихо «себе под нос», чтоб загнать подступающие слезы обратно в их каналы.
- А ребята совсем не против. – женщина не заметила, как на кухню пришел выспавшийся Данко. Он потягивался «в дверях» и, тем самым, заслонял собой проход уже подоспевшим на аромат завтрака Веронике и Ярославу.
- Я в ванну, отозвался Егор, проходя мимо, похлопав по плечу своего огромного странного друга.
Уже через 15 минут все, кроме Алены расположились за столом в одной из комнат и с удовольствием кушали свежие блинчики, запивая ароматными чаем и кофе, соблюдая собственные утренние привычки.
- Что-то дочь моя разоспалась сегодня. – Тамара Владимировна решила начать непринужденный разговор.
- Я здесь. – на пороге комнаты появилась Алена. Девушка ничем внешне не отличалась от той, что вечером еще обсуждала со всеми последние новости, но что-то крайне странное в ней почувствовал абсолютно каждый из присутствующих.
- Что с тобой, девочка? Ты снова слышишь эту чертову мелодию?- Данко был шокирован тем, что он чувствует, но не мог определить эти чувства.
Алена обвела всех присутствующих взглядом, неестественно улыбнулась и, игнорируя вопрос, безапелляционно произнесла:
- Заканчивайте кушать, нам нужно ехать на Байкал. Я пошла собираться.
- На Байкал? Мы же не планировали. Ярослав, удалось провести обряд? Ты смог это сделать? – Святослав начал терять контроль.
- Нет. Дух не пришел, как обещал или…
- Что или? Ярослав, что или? – Данко тоже едва сдерживал подступающие эмоции.
- Или он пришел, но только к ней одной.
- Тааак, а ты знаешь, что это за дух и вообще он на нашей стороне? – подключилась к обсуждению Вероника.
- У духов нет стороны. Духи, они не делятся на хороших или плохих. Про этого я знаю только то, что он очень древний и впервые пришел ко мне как раз перед тем, как Слепой напал на деревню. Он отправил меня сюда. И про песню зверя он рассказал.
- Ну, значит дух этот точно против Слепого, зачем иначе ему нам помогать? – вмешалась Тамара Владимировна.
- Давайте сначала посмотрим, что он хочет от нас вообще. Байкал, так Байкал. Собираемся. – Данко поднялся из-за стола и начал помогать убирать посуду. – По крайней мере, раньше духи не участвовали во всем этом представлении и мы никак не могли одержать победу, так что … духи, так духи, я на любую помощь уже согласен.
- Поддерживаю тебя, дедушка, нужно все попробовать ради победы. – Святослав подошел и приобнял Данко.
- Помогай со стола убирать, философ. – дед играючи толкнул своего правнука.

- Ребята, ну что вы тут панику наводите? Всех монахинь нашего монастыря вы видели, со всеми поговорили. Нет других монашек у нас. – подсобный работник монастыря был крайне встревожен. – Меня уволят из-за вас.
- Ну, она такая невысокого роста. – начал было Аркадий.
- Ага, еще скажи, что в одежде монахини. Не найдем мы ее дружище, не найдем. – расстроился Яков.
- Что тут за собрание, милейшие люди? – к ребятам приближался диакон.
- Мне конец. – мужчина помогающий в приходе потерялся в лице. – Да, заблудились они просто, Батюшка.
- Сколько раз тебе говорить, я не Батюшка, я отец Андрей, диакон. – мужчина средних лет обвел взглядом молодых людей. – Так что привело вас сюда?
- Мы ищем монахиню, но ее нет в вашем монастыре. Она нам рассказала очень важные вещи, но не успела договорить. – Аркадий едва подбирал слова.
- Знаю, о ком вы речь ведете. Матушка Светлана, отшельница. Живет одна в доме, сразу вон за теми воротами. Она действительно ближе к Богу, чем все мы. Пойдите, поговорите с ней, коль вам так надо, а потом приходите в церковь и исповедайтесь Батюшке.
- Спасибо огромное. – Аркадий переминался с ноги на ногу, не зная, как правильно прощаться со священнослужителем.
В это время Яков уже быстрым шагом удалялся в направлении, указанном отцом Андреем.
Когда молодые люди приблизились к дому, во дворе на них кинулась цепная собака.
- Кто вы? И что вам нужно? – услышав лай, из теплицы выскочила молоденькая девушка, и грозно посмотрела на пришедших мужчин, явно защищая свою территорию.
- Нам сказали, что здесь живет матушка Светлана и она отшельница. – Аркадий снова расстроился, осознав, что перед ними не тот человек.
- Ну, я матушка Светлана и да, одна живу, молюсь и стараюсь не грешить. А вам-то я зачем понадобилась?
- Нет, это не вы, милая девушка, простите. Мы снова ошиблись. – Яков уже повернулся было уходить.
- А кого вы ищете? Случайно не странную монахиню в старинных одеяниях?
- Да не знаем мы, какие новые одеяния, какие старые. Она не представилась, предупредила нас просто кое о чем, а, точнее, кое о ком, и сбежала не договорив. – Аркадий уже настолько отчаялся, что перестал бояться задеть религиозные чувства Светланы.
- Предупредила, говорите? Тогда заходите. – девушка открыла калитку и пошла загонять в вольер собаку, которая не переставала лаять на непрошенных гостей.
Молодые люди переглянулись, но, осознав, что хуже не будет, прошли через калитку в сторону дома.
Дом монахини оказался маленьким, но очень чистым и уютным. Сначала Светлана, ничего не объясняя, усадила ребят в кресла за старинный деревянный стол, затем налила им ароматный чай в старинные фарфоровые чашки, которые явно использовались только в редких случаях прихода гостей, а потом снова появилась на пороге комнаты, бледная, крепко зажав в руках старый семейный фотоальбом. Набравшись храбрости, девушка села между мужчин, открыла нужную страницу, которую заранее придерживала безымянным пальцем и тихонько спросила, указывая на фотографию:
- Это она? Та, кого вы ищете?
Молодые люди, сначала не осознавая драматизма ситуации, очень удивились данному представлению:
- Да-да, вот эта монахиня нам и нужна. Где ее найти просто скажите? – Яков начинал терять терпение.
- В 1866 году. – ответила Светлана и закрыла фотоальбом.
- Это как? – Аркадий отставил чашку и облокотился на спинку кресла. – Значит, все кончено?
- Нет. Если вы те, о ком говорили в нашей семье из поколения в поколение – то вот это письмо предназначается именно вам.
Из подкладки альбома девушка вытащила пожелтевший от времени листок, на котором красивым женским подчерком было написано: «Надеюсь, вы меня нашли».
- И у вас тоже семейный подряд? – не удержался Яков.
- Иногда кровь – это больше, чем мы можем осознать.
- Разве у религиозных людей не в душе скрыта вся истина? – Аркадий сам не понял, как этот вопрос вырвался у него, он все еще не верил, что хоть что-то сделать им все-таки удалось.
- Если вы здесь, значит он тоже здесь. – Светлана оставила без ответа вопрос Аркадия и думала о чем-то своем. – Мне пора вернуться в церковь и молиться до последнего часа, до наступления … пыльной бури.
Молодые люди переглянулись в ужасе, осознав, что уже немного позабыли из какого ада они сюда смогли вернуться. Ада, который снова ждет людей.
- Откуда вы знаете про пыльную бурю? – Яков хотел в этот раз не упустить никаких подробностей.
- Это то, что вы найдете в письме. Я его прочитала, не удержалась. Оттого и ушла в отшельницы. Тяжелая ноша, такое никому не рассказать. А теперь, вам пора, молодые люди. – девушка всем своим видом выказывала, что гостям самое время уходить.
- Что ж, спасибо за чай, и за сохранность письма, милая леди. – Аркадий посмотрел на девушку и увидел ужас в ее глазах. – Мы сделаем все, чтоб защитить Вас, обещаю.
- Вы умрете завтра и это не изменить. – ответила молодая монахиня.
- И на этой ноте – спасибо Вам. – Яков подтолкнул друга к выходу, чтоб закончить эту грустную беседу. – Вы умрете, умрете. Может оно и лучше умереть, чем по этой пыльной буре мотаться. Мы-то там уже побывали.
- Яша, ты чего? – Аркадий пытался поддержать друга.
- Да достали уже на каждом шагу о нашей смерти говорить. Кирюху вспомнил, Ольгу и Алиску. Не боюсь я умереть, главное, чтоб не зря, понимаешь? Главное, чтоб все это не зря.
- Понимаю, дружище – Аркадий обнял брата за плечи, и они пошли обратно в сторону церкви. – Исповедоваться будем? 
- Не, брат, я не готов. Исповедуются для жизни, а не для смерти. Мне сейчас более необходимо злиться – это залог собранности.
- Может ты и прав, брат. Пошли в гостиницу, и почитаем, какие указания для нас предки оставили.
- Какой-то дурдом оставили после себя, если честно, а мы тут разбирайся с этим. Сколько вообще семей в этом повязано?
- Да, кто ж его знает, брат.

Никто бы не обратил внимания на группу людей вышедших из машин на берегу Байкала, если бы их не сопровождал рослый мужчина в странных одеяниях. Длинная рубаха почти до колен была подвязана куском веревки, тканевые штаны, видавшие многие времена, заправлены в сапоги огромного размера, которые явно были сделаны на заказ.
- Что мы должны здесь сделать? – Святослав с нежностью взял руку Алены в свою.
Девушка ничего не ответила, она стояла и просто смотрела на гладь воды. Байкал в этот день был тих, но на какой-то момент по его поверхности  пробежала слабая рябь. Древнее озеро словно поприветствовало гостей и далее, как и прежде, оставалось спокойным.
Ярослав сел прямо на камни, скрестил ноги и провалился в обычное для него состояние умиротворения. Он ушел вглубь себя в поисках ответов.
Постояв какое-то время в полной тишине, Тамара Владимировна, Егор и Вероника решили прогуляться, чтоб найти источник великолепного запаха копченой рыбы.

Мужчина шел по обочине дороги, насвистывая одному ему известный мотив. Откуда он знал его? Может из начала? Может кто-нибудь когда-нибудь напевал ему в далеком древнем мире, где он появился?
- Я рожден хаосом. Вряд ли хаос обладает слухом. – ответил вдруг Слепой сам себе.
Он знал, что его тревожит теперь: «она больше не поет с ним».
- Надеюсь, ты просто мертва.
Глаза Слепого снова вспыхнули, и миры открылись ему. Он искал, молча, стоя на обочине дороги, но снова не нашел ее.
- Надеюсь, ты просто мертва. В противном случае, ты пожалеешь о том, что жива.

Ребята весело обсуждали красоту природы, окружающую их, они уже возвращались обратно на берег с полным пакетом омуля разного копчения, как, вдруг, им на встречу выскочил мужчина и набросился на Тамару Владимировну. Он стал душить ее, все время повторяя: «Надеюсь, ты просто мертва. В противном случае, ты пожалеешь о том, что жива».
Егор с Вероникой пытались оттащить мужчину от Тамары, подбегали прохожие, которые старались помочь, но у нападавшего обнаружилась какая-то нечеловеческая сила. Одной рукой он отталкивал людей, как тряпичные игрушки, а второй продолжал душить мать Алены.
Вероника схватила камень и начала бить его по той руке, которой он сдавливал шею женщины: «Я не позволю этому повториться!», кричала она в безумии. Кости руки дробились, кровь залила уже все вокруг, но душитель не отступал. Егор поднял палку и бил ей напавшего мужчину по голове, что было сил, но ничего не могло помочь. Тамара Владимировна перестала отбиваться и испустила последний вздох.
Душитель тут же свалился с нее на землю и тоже перестал подавать признаки жизни.
- Да это же Данька Никифоров! – закричал в ужасе кто-то из толпы подоспевших на помощь.
Люди расступились и в ужасе смотрели на труп мужчины с пробитой головой и раздробленной рукой.
- Мы же его завтра хоронить должны были!
И тут Вероника рассмотрела под расстёгнутой рубашкой нападавшего свежие швы, оставленные после вскрытия:
- Боже! Он нас нашел!
В этот момент подъехала машина полиции. Вероника подползла на четвереньках к бездыханной Тамаре Владимировне, положила ее голову на себе на колени и тихо шептала ей, рыдая и поглаживая белеющую щеку:
- Я верила, что Вас он не тронет, что Вы останетесь после нас. Кто же нам завтра пожарит блинчики на завтрак? Не уходите, пожалуйста. Вы же наша общая мама. Прошу Вас, останьтесь с нами.
Молодой полицейский вышел из машины, подошел к Веронике, взял ее за плечи и аккуратно попытался оттащить от трупа.
- Нет, не трогайте меня! Я останусь с ней! Я больше не могу! Слышите? Все, не могу больше! Я с ней останусь!
Егор помог отвести Веронику в сторону. Полицейский заслонил ее собой, чтоб она не видела, как осматривают и поднимают трупы:
- Все будет хорошо, девушка. Я понимаю, что Вам больно, но Вы должны быть сильной. Как Вас зовут?
- Вероника. Вы ничего не понимаете. Как Вы можете понять, что Ваш покойник, которого завтра собирались хоронить, напал и зверски задушил женщину?
- Я надеялся, Вы мне поможете в этом разобраться.
- Егор. – молодой человек протянул руку полицейскому. – Если мы расскажем Вам правду, боюсь, вы отправите нас на принудительное лечение.
- Тогда мне придется проходить его вместе с Вами. Так что лучше правду.
- Все-таки правду? Лучше рассказывать ее в присутствии остальных. Так будет правильнее. И, вероятно, безопаснее.
- Есть еще кто-то?
- Да, на берегу еще четверо.
- Я надеюсь, все живые?
- Я тоже на это надеюсь.
- Тогда я сейчас здесь закончу, и поедем до остальных. Простите, по протоколу отпустить вас не могу.
- Мы не торопимся. Там дочь Тамары Владимировны.
- Погибшей?
- Да.
- Тяжело. Но придется сообщить. Ладно. Ждите здесь.
Полицейский аккуратно передал рыдающую Веронику Егору и пошел опрашивать свидетелей.

Аркадий ходил по гостиничному номеру, традиционно заложив руки за спину:
- Открывай уже письмо, брат, не томи.
Яков смотрел на лежащий перед ним конверт, боясь притронуться к нему, будто там мог оказаться страшный вирус:
- Мне жутко, брат, но надо.
Когда письмо было прочитано до конца, Аркадий уже сидел на полу, скрестив ноги.
- И мы никому не можем этого рассказать?
- Тут так написано.
- Какой тогда в этом смысл?
- Я не знаю, брат. Похоже, что я все понял и ничего не понял одновременно.
- У меня схожие чувства.
- Тогда давай готовиться умирать, но мы же все равно попробуем его остановить?
- Конечно, брат. На рассвете начнется конец.
- Или закончится начало.
- Бред какой-то.
- Полное сумасшествие. Как будто больной человек написал самый непостижимый сценарий, и мы в нем живем.
- Если бы такой сценарист был, я бы хотел лично ему все сказать, в лицо и без цензуры.

Машина полиции медленно подъехала на парковку, рядом с набережной, где расположились молодые люди. Когда пассажиры подошли ближе, Данко заметил страдания на лице Вероники:
- Что случилось? Почему с вами полицейский? Где Тамара Владимировна?
- Дедушка, он убил ее! Он нашел нас! – Вероника подбежала к Данко и, крепко прижавшись к его плечу, начала рыдать. – Аленочка, прости! Он убил твою маму! Мы не смогли его оттащить. Прости нас!   
Алена никак не отреагировала на слова Вероники, продолжая смотреть на гладь воды.
Полицейский сбавил шаг, пытаясь рассмотреть всю компанию и мысленно проверил, что пистолет сегодня в кобуру он вставил заряженный.
- Дедушка? Да он же молодой совсем. Алена вообще на что-нибудь реагирует? Кто этот огромный человек в позе лотоса? Что вы за компания вообще такая странная?
- Я предупреждал тебя, что все, что тут происходит – дурдом, но именно здесь разворачивается самое важное событие для всех людей – мы пытаемся спасти мир. А когда ты начинаешь думать, не надеть ли на меня наручники, сразу вспомни, что только что покойник убил человека.
- То есть, покойник и все это из-за вас?
- Да, точнее, из-за того вон деда. – Егор указал на Данко. – Ему уже больше 300 лет.
- Добрый день. Что случилось? – Святослав протянул руку полицейскому.
- Добрый день. Капитан полиции Смирнов Артем Эдуардович. Произошло убийство. Убитая: Тамара Владимировна (фамилию мы еще не установили)…
- Никифорова. Тамара Владимировна Никифорова. – спокойно произнесла Алена не оборачиваясь.
- Никифорова? – воскликнул Егор. – Это что? Покойный Никифоров убил Никифорову.
- Покойный? – подключился к разговору Данко.
- Да, завтра мы должны были его уже захоронить. – капитан поражался ровному тону своего голоса при происходящих обстоятельствах. – Алена Никифорова, примите мои соболезнования, но мне нужно опросить Вас по поводу случившегося.
- Завтра все закончится. После этих (Алена, не отрывая взгляда от озера, махнула головой в сторону своих друзей) больше никто не умрет. Люди будут гнить заживо, и молить о смерти. Беременные навсегда останутся с плодом, гниющим внутри. А Вы сейчас хотите опросить меня о гибели одного конкретного человека?
- Ну, это же Ваша мама. – теперь голос полицейского не был таким спокойным. Сейчас он жалел, что не взял с собой своего товарища по служебному кабинету, не желая мужского соперничества перед очаровательной свидетельницей.
- Это больше не Алена, но зверь не должен об этом знать. – Ярослав поднялся с земли, продемонстрировав свой значительный рост.
Все в молчаливом изумлении смотрели на молодую девочку, так спокойно вглядывающуюся в озерную гладь.
- А где Алёна? – Святослав только сейчас отпустил руку девушки и с непониманием смотрел в уже полюбившиеся, но пустые теперь глаза.
- Она внутри, но главный сейчас дух, он учится управлять телом и мыслями, чтоб зверь не почувствовал разницы. Дух планирует в ней подобраться к нему ближе.
- Кто такой зверь? – не выдержал капитан Смирнов. – Давайте по порядку и под протокол.
- Да, никто не знает, кто такой Слепой. Он, воплощение зла и пустоты. Он то, что губит медленно, калеча разум и тело. Его еда – убийство, его вода – кровь. – попытался объяснить Святослав и тут же понял, что его слова звучат глупо и мелко
- Он рожден из хаоса и стоял в самом начале времен. – вдруг отозвалась Алёна. Девушка присела на корточки и опустила руки по запястья в холодное озеро. – Зло? Что есть зло, а что добро? Это все мелко и если наложить время, то пусто. Есть три начала: сотворение, созидание и разрушение. Он есть разрушение. В вашем вымышленном зле нет никакого смысла. Зло ради зла? Это мелко и так по-человечески. Все гораздо больше и шире ваших пониманий. В начале всего энергия и баланс. Вот, что важно. И он важен. Разрушать то, что нельзя уже исправить, чтоб построить нечто новое – вот его сила. Огромная и безупречная. Затем ему и даны были глаза миров. Только решение не за ним. Вот в чем суть. Он не должен разрушать то, что считает испорченным. Это не его компетенция. А строить миры, полные страданий и боли, для своего питания – это преступление. Поэтому его пора остановить.