Приключения Лафферти

«Если одна мечта рухнет и разобьётся на тысячу кусочков, никогда не бойся поднять один из этих кусочков и начать всё сначала.»

Глава I-я: Истинное отчаяние
Лафферти, известный всему городу как совершенно отчаявшийся и совершенно неспособный к коммуникации человек уже несколько недель не выходит из дома. Его охватывает паранойя и он боится заказывать доставку уже 5 дней — оттого начинает стремительно худеть. Соседи раньше насмехались над ним за то, что от него ушла жена с детьми, и что он верил слову Христа — пока он не перестал верить.

Он уже готов был взять револьвер: о нём бы вряд ли кто вспомнил, а учитывая, сколько он не выходит из дома — вряд ли бы похоронили в ближайшие месяцы; но что-то мешало ему сделать необдуманный, совершенно отвратный и страшный выбор — он боялся. Он боялся, что его не станет. Он боялся, что его не будет. И он решил — пока у него есть шанс жить, он попытается. Просто попытается.

Но пока что он боялся выйти на улицу, а потому ему пришла достаточно неординарная, но, как мы потом поймём, отрезвляющая и воодушевляющая идея — исследовать свой подвал. На первый взгляд эта идея казалась ему максимально абсурдной и нелепой, но потом он подумал — когда он купил этот дом для жены, он даже не удосужился проверить то, что находилось в подвале. А там могло находится ну совершенно что угодно. И ему стало интересно.

Не желая терять больше времени (а он и так потерял кучу), Лафф направился в подвал. Он снял два засова с люка, достал ключ из кладовки и открыл огроменный амбарный замок. Уже тогда ему казалось, будто что-то неладное происходит внутри. Или как минимум происходило. Но он не особо-то и боялся — терять было мало что. Да и что может скрываться в подвале? Крысы? Тараканы? Черви? Вряд ли что либо его испугало бы, но всё равно витало ощущение, что что-то с подвалом немного не так. И Лафф не мог его объяснить.

Зачем вешать амбарный замок на люк подвала? Зачем на нём два засова? — думал Лафферти, пока заходил внутрь. Но тут он понял, что там находится ещё один люк. И ещё. И ещё. И ещё — и ещё — и ещё. Люков было множество, один за другим. Уже после третьего Лафф смутился. Но он не стал отступать. И открыл все 40[1]. Но это было лишь начало пути. Опасного, наполненного сюром и абсурдом пути, который научил его ценить человечность и то, чего у него могло бы и не быть.

Глава II-я: Спуск в глубины
Когда Лафферти открыл 40 люков он наконец-таки очутился на лестнице — лестнице, которая, казалось, шла в бездну[2]. Внизу была абсолютная темень и в подвале воняло дохлыми крысами и мокрой почвой. Но опять же Лафф был настроен дойти туда, куда бы эта лестница не вела. Только не в ад бы, правда…

И вот, он спускался по лестнице. Совершенно обычной подвальной лестнице — шаткой, кривой, гнилой, но, пожалуй, достаточно надёжной, чтобы с неё не свалиться. Карабканье по ней казалось очень длительным процессом, и Лафф даже не замерил, сколько метров вниз он спустился, но на это явно ушёл десяток-другой минут.

Спустившись в самый низ он оказался в коридоре, напоминавшем какие-то катакомбы — это была наспех вырытая полость в грунте, уже достаточно глубоко лежащем грунте, подкреплённая ничем, кроме как деревянным подпорками. И вот он стал идти по этому коридору — ещё более мокрому, холодному, клаустрофобному и кошмарному — вера Лаффа в себя начала даже пошатываться, когда он очутился на другом конце этого самого коридора.

И вот он, Лафферти — сломлённый, одинокий, ещё недавно страдавший суицидальными настроениями и мыслями, совершенно никчёмный и незнающий человек оказался где-то, где он пока ещё не понимал где.

Хорошенько оглядевшись, он убедился, что коридор кончился. Но тут же он встрепенулся. Он находился в каком-то огромном помещении, напоминавшем пещеру, но с первых секунд было ясно, что она вырыта человеком… или же не-человеком?

Глава III-я: Знакомство с культом Длонова
Лафферти прошёл несколько метров — и ужаснулся. Он ударился об кого-то. Но этот «кто-то» не был человеком. Перед ним стоял кто-то мохнатый, с вытянутой мордой и чёрным носом, но глаза у этого существа больше походили на человеческие, чем животные. Он был так шокирован, что его мозг отключился, он не знал как действовать, и его языка хватило лишь на то, чтобы сказать:
— П-п-простите?
И тут он осознал. Перед ним на двух лапах стоял огромный, человечьего роста бобёр. Бобёр удивился чужаку и, не зная, что и сказать, произнёс:
— Кто вы?
— Я?
— Ну, да, вы. Что вы тут делаете?
— А вы что?
— Я иду на утреннюю службу, на которой будет сам наш лидер, Великий Иосия-Рудольф-Исаак Длонов.
— Кто это?
— Вы его не знаете?
— А откуда я могу знать?
И тут бобра осенило.
— Стража! Стража! Стража-а-а-а-а! Поскорей!
На этот крик прибежал низенький бобёр с мушкетом[3], в какой-то странной кепке. Он шепеляво произнёс:
— Да, сэр, к вашим услугам! Что стряслось на этот раз?
— Тут чужак какой-то. Ничего не слыхал о Великом Лидере[4]!
— Кто пустил?
— А я откуда знаю? Да и откуда ему взяться? Ещё и выглядит как-то не по-нашему…
— Всё, понял, позову его на допрос. В кандалы его пока что.
Лафф получил такой передоз информации, был настолько шокирован, что почти потерял сознание и просто поддался двум бобрам, пока они надевали ему на ноги кандалы и прицепляли их цепями к чугунному шару[5].

Когда они это сделали, он совсем не знал, что делать, и просто отключился. Бобры же в это время осмотрели его и обыскали — при нём не было совершенно ничего, к их же удивлению.

Глава IV-я: Допрос
На следующий день Лафферти проснулся в тюремной камере за столом с бобром в шляпе. Он осторожно огляделся и увидел, что кандалы всё ещё были у него на ногах, а шар находился под столом.
— Откуда вы здесь?
— тишина.
— Я повторяю, откуда вы здесь?
— тишина.
— Может, вам не понятен вопрос? Как вы оказались в государстве имени Великого Лидера?
— Что-что?
— Так, давайте по порядку. Как вас зовут, тогда?
— Лафферти.
— А фамилия?
— Бенедонтский.
— Экзотично. Ну, допустим. А откуда вы здесь?
— Я спустился в подвал собственного дома и оказался здесь. Делайте с этой информацией, что хотите.
— Какой дом? Как он может быть твоим? Здесь всё принадлежит Великому Лидеру! У тебя нет права даже мысленно оспаривать Его авторитет над всеми нашими землями!
— Я не из этих земель, так понятнее?
— Так… та-а-ак… постойте-ка… Великий Лидер всегда рассказывал нам о других государствах, даже показывал какие-то карты, но мы не видели никого оттуда. Неужели ты — тот мессия, о котором говорил Великий Лидер? Или же тот, кто попытается заменить Его Самого?
— Только не говорите, что попытаетесь назначить меня каким-то главой.
И тут в комнату допроса зашёл какой-то бобёр, напоминавший по одежде шпиона или человека Старого света:
— Йоахим! Шляпник[6]! Тебе же говорили, что если к нам спустится кто-то сверху — сразу показать его Великому Лидеру и постараться как можно меньше узнавать у него. Ты нарушил все протоколы! Марш в концлагерь[7], Шляпник! Ты не достоин быть агентом месяца.

Глава V-я: Разговор с «Великим лидером»
После событий с бобром по фамилии Шляпник, которого просто сняли с поста на глазах Лафферти, этого самого Лафферти ждала странная участь — его погрузили в карету без окон, запряжённую бобрами-рабами и покатили к тирану, Иосии-Рудольфу-Исааку Длонову.

Путь не показался Лаффу долгим — должно быть, эта страна бобров достаточно маленькая, но его пугал факт встречи с каким-то странным бобром, о котором все говорили… но был ли этот лидер бобром?

И вот Лафф вышел из кареты, всё ещё в кандалах и ведомый несколькими охранниками. Он осмотрелся вокруг — дома напоминали улочки Старой Европы, такой, какой он её не застал: кругом ездила знать на каретах, запряжённых бобрами-рабами, ходили бедняки и даже, казалось, кое-где прошмыгивали разбойники или несогласные — но их чуть ли не сразу хватал бобёр в пикельхельме[8] и вёз в концлагерь.

Стоило Лафферти Бенедонтскому бросить взгляд вперёд — и перед ним был он. Иосия-Рудольф-Исаак Длонов. Это был не бобёр, а человек. В зелёном облачении, с короной, набитой драгоценностями, золотом и серебром, держащий золотой скипетр с кнутом и книгу… похоже, книгу собственных писаний[9].

Лафф не знал, что сказать, так что он дождался слов Длонова:
— Здравствуй. Я не знал, что кто-либо найдёт меня, но я правлю здесь уже третий десяток лет и эти выведенные мною разумные бобры заменили мне человечество. Хотя, может быть, их не миллиарды — всего десятки тысяч, они служат мне верой и правдой и оберегают меня все эти годы.
— Ну, ладно как бы? И что мне дальше-то делать?
— Ах да, забыл озвучить твоё поручение. Чтобы бобры не смотрели на тебя косо как на второго представителя человеческого вида — я ссылаю тебя достать единственного удачного образца разумного зайца. Он убежал в пещеры и спрятался там, так как не хочет жить при моих устоях. Видишь ли, зайцы слишком свободолюбивы и не так стайны, как бобры.
— У меня есть выбор?
— Нет, кстати. Ступай.

Лаффу не осталось ничего, кроме как пройтись по городу бобров и уйти в пещеры искать этого зайца. Он знал, что если вернётся раньше времени, то будет убит, а если сбежит… — а как он сбежит? Проход наверх из подвала находится в городе бобров…

Глава VI-я: Заяц фон Зильберкрейц
Обыскав пещеры, пройдясь по ним несколько часов, Лафф нашёл Зайца сидящим в какой-то землянке и жарящим грибы. Лафф осторожно подошёл к нему сзади и сказал:
— Привет! Я с миром! Пришёл к тебе от Длонова! Не хочешь ли вернуться к нему?
Заяц был в полном шоке. Немного поморгав и прийдя в себя, он ответил:
— Ты спятил? Он хуже любого другого человеческого правителя! Я прожил у него всего пару недель и тут же сбежал на годы, и ты хочешь, чтобы я вернулся?
— Ну, ты же единственный такой, ты нужен ему…
— Я? Единственный? Вот в этом и загвоздка! Он хочет вывести из моего генотипа себе такую же орду зайцев, какая у него есть из бобров. Я ни за что к нему не пойду. И так-то и тебе не советую.
— Это меняет ситуацию…
— Бе-бе-бе блин, ты псих что ли? Так легко поддаться на его уловки надо ещё суметь!
— Ты тоже обо мне не волнуешься?..
— А Длонов о тебе будто волнуется?
— Ну, видишь ли, у меня никого нет. Ни друзей, ни родственников, ни коллег, никого…
— И что привело тебя сюда?
— Я захотел спуститься в подвал собственного дома.
— Ну? И помнишь ли ты дорогу?
— Она проходит через самый центр города бобров и за ней лично наблюдает Длонов.
— Ну, да, поэтому я тут сижу уже десять лет.
— Так что же ты предлагаешь?
— Устроить «надкоп» — подкопаться кверху.
— А лопаты откуда?
— У меня есть! Я бы сам выбрался, да вот ты в самый неожиданный момент пришёл.
— Обалдеть. И чо? Так всё просто что ли?
— Да. Доверься мне.

Но тут пришёл разведчик бобров. Он следил за действиями Лаффа исподтишка и, можно сказать, не сводил с него глаз. И вот, когда Лафф и фон Зильберкрейц уже было собирались рыть землю, уже замахнулись лопатами… бобёр схватил их обеими лапами за уши[10] и на месте выдал им приговор:
— Вы не посмеете! Вы пройдёте отчитку в доме Длонова! Вы будете, как я и как все мы! У вас и так не было шансов!
Лафф и заяц молчали, но знатно барахтались и пытались вырваться.
— Если у вас оторвутся уши — поволоку вас за ноги по кочкам и камням пещер!
Такой участи им совсем уж не хотелось, и они решили сдаться. Как минимум пока что сдаться.

Глава VII-я: Отчитка от инакомыслия
Когда бобёр донёс их за уши до города бобров — а это был унизительно долгий и ужасно болезненный путь, после которого Лафф еле-еле чувствовал свои уши, а у зайца одно ухо чуть не оторвалось — они прошли через шлагбаум, всё ещё ведомые бобром и оказались в религиозном сооружении, напоминавшем христианский храм или синагогу, совершенно одни. Городской трубач протрубил и к ним с трона сошёл Длонов — он достал книгу своих писаний, но перед тем, как дать им фрагмент своих пророчеств всё же сказал им пару слов:
— Хорошая попытка, друзья мои. Очень хорошая. Но она того не стоила. Риски были слишком велики и вы должны радоваться, что я вас так легко и милосердно пощадил. Во мне есть кое-что человеческое, чего в бобрах нет. Но пощадил я вас не просто так. Чтец! Готовь сегодняшний стих!

И тут раздался колокольный звон, загудел шофар[11] и заунывно пропел певчий, песнь его была такова:
— Во имя Великого Лидера Иосии-Рудольфа-Исаака Длонова, Отца нашего, сотворителя всех наших начинаний и зачинов мы чтим память того дня, когда Он даровал нам разум и волю, силу и славу быть покорными Ему. Пусть будет свят тот день субботний, когда Он снизошёл к нам из других миров и пусть будет свят тот день воскресный, когда Он даровал нам своё писание три года и шесть месяцев спустя.

И тут вмешался сам Длонов, как должно быть, было принято в его культе:
— О, дети мои! Славную песнь воспеваете Мне, и сегодня милостив Я буду даровать вам ещё один день вашей жизни. Пусть он будет наполнен гордостью нашей веры, нашего народа и личным почитанием Меня и Моих Великих дарований вам всем.
Чтец сделал огромный поклон, а затем толкнул Макса и Лаффа, чтобы они сделали то же самое. Заяц сопротивлялся, но Лафф сам дал ему подзатыльник:
— Мы найдём выход отсюда, вот увидишь. — прошептал он. — А пока играй, как актёр.

И теперь началось ежедневное чтение фрагмента из писаний Длонова, чтец поправил очки и робу и также заунывно продолжил:
— Спустя двенадцать лет после сотворения нашего мира Великий Лидер даровал нам рабство. Он обучил нас запрягать наших собратьев из провинившихся в телеги и кареты, чтобы оптимизировать устройство города Бобровице и всей Боброляндии[12], известной нам. И чтобы восторжествовал почёт, и у каждого провинившегося был шанс исправиться, если он накатает запряжённым сорок километров — как лет Великому лидеру, когда Он сошёл — то будет прощён и возвращён в общество, но стоит ему после того провиниться — он будет отправлен в концентрационный лагерь и будет содержаться там год, на гороховом питании[13] и грязной воде, добытой из пещер им же.

После этого пассажа из писания снова последовал звон и раздался гуд шофара — настало время заключительного поклона под благословение Длонова:
— Ступайте, рабы Мои, и будьте как дома, ведь этот дом — лучший их тех, что мог бы быть у вас и которого могло не быть. Любите меня за мою грозность. Аминь[14]. Вы все отпущены на сегодня.

После этого Длонов издал указ заключить двух инакомыслящих — Лаффа и Макса — в концлагерь. По пути туда их заставили развести всю почту на сегодня, запряжёнными в телегу. Их били плётками и над ними насмехались все бобры, но сами они знали, что как только попадут в темницу — у них будет шанс спастись. В любом случае терять уже было мало что.

Глава VIII-я: В концлагере
— Лафферти Бенедонтский. — начал бобёр в пикельхельме.
— Я!
— Максимильян фон Зильберкрейцер — продолжил он.
— тишина.
— Что? Где он? Его же только что видели!
— Кхм-кхм, я не Зильберкрейцер, а Зильберкрейц.
— И кого-то это волнует в концлагере? Тут всё для отчётности. Через пару месяцев ты уже умрёшь от чего-нибудь, а из твоего трупа выйдет отличное чучело на трофейную стену Длонова. Пока там были одни бобры.
Сердце Макса ушло в пятки. Он боялся умереть, он боялся страдать. Его и так уже избили кнутами и запрягли им почтмейстерскую карету, но умереть от такого и стать чучелом — он не мог этого вытерпеть. Лафф также напрягся.

— Хорошо, новоприбывшие в сборе. Ступайте в камеры. Пока что не газовые. Пока что…
Макс и Лафф стояли, как каменные и не двигались с места от осознания своей участи. Если бы только они подумали получше, если бы не совались туда, куда не надо…
— Марш! Марш! Марш! А то реально в газовку отправлю, тут всё не понарошку! Два болвана, шагом марш!
Ещё два бобра в пикельхельмах достали копья и хотели было начать угрожать ими и вести инакомыслящих в камеру, когда они сами побежали в первую попавшуюся им на глаза карцерную камеру.
— Обычно в таких камерах сидят по одному, — начал бобёр в пикельхельме, — но Великий Лидер лично мне сказал, что вы — особенные гости, так что я пущу вас вместе.
И вот бобёр прокрутил ручку, поднялась цепь, и решётка заслонила выход из камеры.

Лафф и Макс были просто подавлены. Они не знали, что делать, как быть и казалось, что выхода окончательно нет. Но Лафф осмотрел камеру — решётки на окне были достаточно тонки.

Когда бобры ушли, Макс зубами надгрыз решётки — это было достаточно больно и тяжёло сделать, но спустя минут двадцать он всё же справился — а затем Лафф и Макс со всей дури кинул прикреплённый к ногам их обоих чугунный шар в решётки, и они поддались. Но шар перевесило и он со всей дури ринулся наружу, потянув их за собой. Жизнь обоих инакомыслящих мигнула перед их глазами, как бренный, но такой родной и любимый образ.

И вот они были снаружи. Заяц догадался перегрызть и цепи к шару, и взял его с собой. Они вместе побежали, куда глаза глядели в тот момент.

Глава IX-я: Финал
Но стоило Максу и Лаффу только пройти пару десятков метров, как какой-то бобёр заметил их. Обычный садовник. Но даже тот удивился их виду и позвал бобра в пикельхельме на помощь:
— Охрана! Охрана! Тут кто-то странный!
Тут же подбежала целая орда бобров в пикельхельмах, снаряжённая мушкетами, копьями, факелами и топорами.

Лафф не знал, что и делать. Шансов у него было ноль, как и у зайца, так что они дружно бросили в орду огромный чугунный шар, что было мочи, и скрылись как можно дальше. Бобры, при всей своей экипированности, не ожидали реального, намеренного, нешуточного сопротивления и их польстило ощущение свободы в этих двоих.

Командир в пикельхельме позвал армию вопреки командам Длонова действовать — они побежали за ними, так быстро, как только могли. Но уже без оружия. Командиру казалось, что они столь же умны и сознательны, столь же божественны, что и Длонов.

И вот. Они догнали двух инакомыслящих. Они не смогли уйти далеко — спрятались у самого входа в пещеры. Лафф и Макс были готовы к смерти. Они уже не верили, что выживут, всё готовы были перетерпеть, все пытки и унижения перед смертью — но тут же заметили, что орда бобров была безоружна и держала белый флаг[15]. Это был странный, до этого невообразимый знак, который подставил бы под сомнение власть Длонова.

— Скажите! Скажите! Скажите же, не вы ли те, кто помогут нам жить без Великого Лидера? Он держит нас на верёвочке, как игрушки для бобрят.
— И вы не могли просто восстать против него все эти годы? — пролил луч истины Лафф. — Я-то вам для этого не нужен. Не нужен и заяц.

Тут лицо командира перекосило и его пикельхельм упал. Он понял. Он всё понял. Он прозрел. Он был слепым и прозрел. Был глухим и услышал. Был тупым и поумнел.

— Ступайте. Я знаю, что сделаю с этим зажравшимся старикашкой — хорошенько набью ему морду. Ступайте! И спасибо за ваш совет, даже если он вам ничего не стоил. Спасибо. Искреннее, человеческое, разумное спасибо.

И Лафф, и заяц не знали уже, что делать. Но они устроили подкоп, от которого их отвлекли, и оказались на улице. Лаффу ещё предстоит объяснить феномен огромного, разумного, говорящего зайца, но что скажут учёные на случай с Длоновым? Как они обоснуют такой тоталитарный культ вокруг иллюзии власти? Что же, время покажет.

Конец.

Примечания автора
1 Число 40 здесь не просто так и является библейским символом. Оно отсылает к 40 дням и ночам потопа (Быт. 7:4), 40 годам странствий евреев по пустыне (Чс. 14:33), 40 дням поста Иисуса в пустыне (Мф. 4:1—2). В рассказе же Лафф проходит через 40 слоёв своих страхов прежде чем спуститься в самое подсознание.

2 Лестница в бездну — прямая отсылка на «Алису в Стране чудес» Льюиса Кэролла, где Алиса спускается по кроличьей норе и открывает там удивительный, абсурдный, но очаровательный мир.

3 Мушкет — старинное европейское огнестрельное оружие XVIII-го века.

4 «Великий Лидер» — пародия на титулы деятелей фашизма, таких как Адольф Гитлер (F;hrer, Вождь), Франсиско Франко (Caudillo) или Бенито Муссолини (Duce).

5 Чугунный шар, привязанный цепью или цепями к ноге или ногам заключённого и не дающий ему нормально передвигаться — классический символ тюрьм в США, сейчас известный скорее по теряющим популярность мультфильмам 1930-х годов.

6 Отсылка на Безумного шляпника — персонажа той же самой «Алисы в Стране чудес».

7 Системы концлагерей составляли часть программы фашистских государств Второй мировой войны по геноциду упрекаемых ими и дегуманизированных ими групп.

8 Кожаный или металлический шлем с шипом на нём, носимый армиями (в основном) немецкоязычных народов и связанных с ними государств, начиная с 1820-х годов и заканчивая 1920-ми. Сейчас тоже ассоциируется скорее с мультфильмами 1930-х годов.

9 Писания Длонова — отсылка на священные писания таких религий как иудаизм, христианство и ислам, и отчасти также других течений (буддизм, к примеру).

10 Взять ребёнка за уши и перенести таким образом куда-то — типичное унизительное, но назидательное наказание старой школы. Сейчас в виду изменений представлений о гуманности практически не применяется.

11 Шофар — еврейский ритуальный музыкальный инструмент по типу трубы или рожка. В данном контексте в сочетании с христианскими колоколами создаёт полный синкретизм и раскрывает абсурдность культа Длонова.

12 Бобровице — реально существующая гмина в Польше. Боброляндия — пародия на название государства (Финляндия, Ирландия…)

13 Гороховое питание — пародия на строгие диеты в концлагерях, тюрьмах и, например, монастырях. Обычно на такое питание проводят человека, чем-то провинившегося — что мы и наблюдаем в рассказе.

14 Аминь (;;;;) — возглас в авраамистических религиях (иудаизме, христианстве и исламе), обозначающий «да будет так» и подтверждающий что-либо вышесказанное. Часто применяется в конце молитв, что мы и наблюдаем в рассказе.

15 Белый флаг — символ поражения на войне. Обычно белые флаги развешивают сдавшиеся в бою или без боя солдаты, достаточно часто без согласия какого-либо высшего командования.