Гегель о философии Аристотеля цитатник

ГЕГЕЛЬ О ФИЛОСОФИИ АРИСТОТЕЛЯ.

I. О философии Аристотеля вообще:

«…он был одним из богатейших и глубокомысленнейших из когда-либо явившихся на арене истории научных гениев, человек, равного которому не произвела ни одна эпоха.»;

«…он был таким многообъемлющим и спекулятивным умом, как никто другой…»;

«…большая часть философских наук обязана ему установлением своих отличительных особенностей и заложением своего начала.»;

«…он в продолжение многих веков был учителем всех философов; ему приписывают воззрения, составляющие прямую противоположность его действительному философскому учению.»;

«Аристотель превосходит Платона в спекулятивной глубине…»;

«…у нас имеется приблизительно четвертая часть его произведений.»;

«У Аристотеля жё хватает терпения пройти под-ряд все представления и вопросы, и из исследования отдельных определений получается твердая, сведенная в единство определенность каждого предмета.»;

«…если бы воцарилось серьезное отношение к философии, то не было бы более достойной задачи, чем чтение лекций об Аристотеле, ибо он более, чем какой бы то ни было другой древний философ, достоин сделаться предметом тщательного изучения.»;

«…нет ни одной системы философии, перед которой новое время так согрешило, как перед аристотелевской философией, и нет ни одного из древних философов, который дал бы нам такую возможность загладить наш грех перед ним, как Аристотель.»

II. О физике Аристотеля:

«…понятие Аристотеля о природе превосходнее современного, ибо главным является у него определение цели как внутренней определенности самой природной вещи.»

III. Об этике Аристотеля:

«Как наилучшее до новейшего времени из того, чем мы обладаем по психологии, принадлежит Аристотелю, так и то, что он мыслил о действительно волящем, о свободе, о дальнейших определениях вменения, намерения и т. д., является наилучшим из всего написанного по этим вопросам. Нужно только дать себе труд познакомиться с этими произведениями и перевести сказанное в них на наш способ выражения, представления, мысли; это, разумеется, трудно.»

IV. О психологии Аристотеля:

«От ощущения Аристотель переходит к мышлению, и здесь-то он главным образом спекулятивен. «Мышление, - говорит он (De Anima, III, 4), - не страдательно, а принимает в себя форму и есть в возможности таковая форма. Следовательно, ум все мыслит, он беспримесен дабы он превозмог, как говорит Анаксагор, т. е. дабы он познал; ибо, появившись в своей действенности, он не подпускает к себе чуждое и отгораживается от него….»; «…тожество субъективного и объективного, которое имеется в деятельном разуме, в то время как конечные вещи и состояния духа представляют собою внеположность этих обеих сторон, так как в этих вещах и состояниях ум существует только в возможности, - это тожество есть высочайшая вершина спекуляции, вершина, выше которой уже нельзя подняться; Аристотель тем самым возвращается к своим метафизическим принципам (стр. 250 и сл.), где как раз мыслящий сам себя разум он называет именно абсолютным мышлением, божественным умом или духом в его абсолютности.»

V. О Метафизике Аристотеля:

«Мы на нашем языке обозначаем абсолютное, истинное как единство субъективности и объективности, которое поэтому есть ни то ни другое и вместе с тем есть и то и другое. Но следует сказать, что Аристотель также пришел к этим еще и для нашего времени глубочайшим спекулятивным формам и высказал их с величайшей определенностью. Таким образом, Аристотель имеет в виду не некое сухое тожество абсолютного рассудка; он, наоборот, столь же строго и определенно различает между субъективным и объективным. Наиболее достойное почитания, бог, является для него не таким мертвенным тожеством, а энергией. «Единство», следовательно, представляет собою плохое, нефилософское выражение, и истинной философией является не философия тожества, а философия, принципом которой является некое единство, которое есть деятельность, движение, отталкивание, и, следовательно, в различении вместе с тем тожественно с собою.»;

«Лишь в мышлении имеется налицо истинное совпадение объективного и субъективного: это—я. Аристотель, следовательно, стоит на высшей точке зрения. Нельзя и желать познать более глубокое…»;

«Это данное Аристотелем великое определение абсолютного существа, как круга возвращающегося в себя разума, гласит сходно с новейшими определениями: недвижимое, которое движет, есть остающаяся равной самой себе идея, которая, двигая, остается в соотношении с самой собою.»

VI. О Логике Аристотеля:

«Его логические сочинения являются источником и образцовым учебником логики для всех позднейших изложений этой науки, которые отчасти были только более подробным развитием произведений Аристотеля, благодаря чему они неизбежно должны были сделаться более сухими, тусклыми, несовершенными и чисто формальными.»;

«Аристотель, таким образом, является творцом рассудочной логики; ее формы касаются лишь отношений друг к другу конечных предметов, и в них не может быть постигнута истина. Нужно, однако, заметить, что аристотелевская философия вовсе не основана на этих рассудочных отношениях; не следует поэтому думать, что Аристотель мыслил согласно этим формам умозаключения. Если бы Аристотель делал так, он не был бы тем спекулятивным философом, каким мы его познали; он не выдвинул бы ни одного из выставленных им суждений, пе мог бы сделать ни одного шагу дальше, ; если бы он придерживался форм этой обычной логики.»;

«Рассудочное тожество, таким образом, согласно Аристотелю, вовсе не является принципом, законом мысли; наоборот, тожество и нетожество являются для него одним и тем же.»;

VII. О недостатке философии Аристотеля:

«…недостаток аристотелевской философии состоит в том, что – после того как она возвела многообразие явлений в понятие, последнее же, однако, распадалось на ряд определенных понятий, – она не выдвигала единства абсолютно объединяющего их понятия: это и есгь именно то дело, выполнение которого является задачей позднейшей эпохи.»

Источник: Лекции по истории философии, Т2., Аристотель.