Гегель о философии Аристотеля цитатник

ГЕГЕЛЬ О ФИЛОСОФИИ АРИСТОТЕЛЯ.

1. Об Аристотеле вообще:

«…он был одним из богатейших и глубокомысленнейших из когда-либо явившихся на арене истории научных гениев, человек, равного которому не произвела ни одна эпоха.»;

«…он был таким многообъемлющим и спекулятивным умом, как никто другой…»;

«…большая часть философских наук обязана ему установлением своих отличительных особенностей и заложением своего начала.»;

«…он в продолжение многих веков был учителем всех философов; ему приписывают воззрения, составляющие прямую противоположность его действительному философскому учению.»;

«Аристотель превосходит Платона в спекулятивной глубине…»;

«…у нас имеется приблизительно четвертая часть его произведений.»;

«…если бы воцарилось серьезное отношение к философии, то не было бы более достойной задачи, чем чтение лекций об Аристотеле, ибо он более, чем какой бы то ни было другой древний философ, достоин сделаться предметом тщательного изучения.»; «…нет ни одной системы философии, перед которой новое время так согрешило, как перед аристотелевской философией, и нет ни одного из древних философов, который дал бы нам такую возможность загладить наш грех перед ним, как Аристотель.»

2. О физике Аристотеля:

«…понятие Аристотеля о природе превосходнее современного, ибо главным является у него определение цели как внутренней определенности самой природной вещи.»

Цитата из Аристотеля:

«Природа именно и означает, что каким нечто становится, таким оно существовало уже с самого начала, означает внутреннюю всеобщность и самореализующуюся целесообразность, так что причина и действие тожественны, ибо все отдельные члены соотнесены с этим единством цели»;

Г. Гегель об эволюции видов на основании точки зрения Аристотеля:

«Так, например, существование жабер у рыб делается понятным только в том случае, если мы примем во внимание пребывание последних в воде; и наоборот, именно потому, что они так трансформированы, они живут в воде. Таким образом, эта трансформационная деятельность не приходит извне, не случайно проявляет себя в живых существах. Она стимулируется внешними потенциями, но все же возникает лишь постольку, поскольку она соответствует душе животного.»

3. О психологии Аристотеля:

«От ощущения Аристотель переходит к мышлению, и здесь-то он главным образом спекулятивен. «Мышление,—говорит он (De Anima, III, 4),—не страдательно, а принимает в себя форму и есть в возможности таковая форма. Следовательно, ум ... все мыслит, он беспримесен дабы он превозмог, как говорит Анаксагор, т. е. дабы он познал; ибо, появившись в своей действенности, он не подпускает к себе чуждое и отгораживается от него….»;

«…тожество субъективного и объективного, которое имеется в деятельном разуме, в то время как конечные вещи и состояния духа представляют собою внеположность этих обеих сторон, так как в этих вещах и состояниях ум существует только в возможности,— это тожество есть высочайшая вершина спекуляции, вершина, выше которой уже нельзя подняться; Аристотель тем самым возвращается к своим метафизическим принципам (стр. 250 и сл.), где как раз мыслящий сам себя разум он называет именно абсолютным мышлением, божественным умом или духом в его абсолютности.»

4. О Метафизике Аристотеля:

«Мы на нашем языке обозначаем абсолютное, истинное как единство субъективности и объективности, которое поэтому есть ни то ни другое и вместе с тем есть и то и другое. Но следует сказать, что Аристотель также пришел к этим еще и для нашего времени глубочайшим спекулятивным формам и высказал их с величайшей определенностью. Таким образом, Аристотель имеет в виду не некое сухое тожество абсолютного рассудка; он, наоборот, столь же строго и определенно различает между субъективным и объективным. Наиболее достойное почитания, бог, является для него не таким мертвенным тожеством, а энергией. «Единство», следовательно, представляет собою плохое, нефилософское выражение, и истинной философией является не философия тожества, а философия, принципом которой является некое единство, которое есть деятельность, движение, отталкивание, и, следовательно, в различении вместе с тем тожественно с собою.»;

«Лишь в мышлении имеется налицо истинное совпадение объективного и субъективного: это—я. Аристотель, следовательно, стоит на высшей точке зрения. Нельзя и желать познать более глубокое…»;

«Это данное Аристотелем великое определение абсолютного существа, как круга возвращающегося в себя разума, гласит сходно с новейшими определениями: недвижимое, которое движет, есть остающаяся равной самой себе идея, которая, двигая, остается в соотношении с самой собою.»

5. О логике Аристотеля:

«Аристотель, таким образом, является творцом рассудочной логики; ее формы касаются лишь отношений друг к другу конечных предметов, и в них не может быть постигнута истина. Нужно, однако, заметить, что аристотелевская философия вовсе не основана на этих рассудочных отношениях; не следует поэтому думать, что Аристотель мыслил согласно этим формам умозаключения. Если бы Аристотель делал так, он не был бы тем спекулятивным философом, каким мы его познали; он не выдвинул бы ни одного из выставленных им суждений, не мог бы сделать ни одного шагу дальше, если бы он придерживался форм этой обычной логики.»;

«Рассудочное тожество, таким образом, согласно Аристотелю, вовсе не является принципом, законом мысли; наоборот, тожество и нетожество являются для него одним и тем же.»

6. О недостатке философии Аристотеля:

«…недостаток аристотелевской философии состоит в том, что – после того как она возвела многообразие явлений в понятие, последнее же, однако, распадалось на ряд определенных понятий, – она не выдвигала единства абсолютно объединяющего их понятия: это и есгь именно то дело, выполнение которого является задачей позднейшей эпохи.» («Лекции по истории философии» Аристотель)