Александр Сергеевич! Ну, а фамилия-то какая?

Ко дню рождения Пушкина я обычно старался преподнести какой-нибудь подарок типа раскрытия его очередного подставного автора (помните про Гоголя?!). Не хочу отходить от этого и сегодня, в день пушкинского 227-летия. Правда, с оговоркой, что моя новая версия требует не той старой лупы, с которой я до сих пор глазами следователя смотрел на пушкинские произведения, а нуждается в мощном микроскопе, с помощью которого можно было бы рассмотреть не только каждое слово, но и каждую букву. А причина в том, что уж очень значимо для русской литературы то произведение, авторство которого я планирую полностью рассмотреть в будущем. Но, как говорят китайцы, «Большой путь начинается с маленького шага» и поэтому этот шаг я сейчас и сделаю. Итак, как говорил Гагарин, «поехали!»
 
И что это такое перед названием главы? А это рисунок, который в 18-м томе Академического ПСС Пушкина значится под номером I.2-99 и при этом называется «А.С.Грибоедов в феске». Сделан он был в мае 1831-го года, что и не удивительно, поскольку повод для его создания был: 26 января 1831г. в Петербурге на сцену Большого театра впервые вышла комедия «Горе от ума», автором которой считался Грибоедов, а 28 мая, как справедливо считает пушкинист А.Эфрос, её мог видеть Пушкин.
Однако я беру свою старую лупу и, посмотрев на данный рисунок глазами следователя, не совсем дипломатично говорю: «БРЕХНЯ!»
Почему «брехня»? Да потому, что на этом рисунке, хоть и Александр Сергеевич, но не Грибоедов, а Пушкин, замаскированный под Грибоедова!
Но какие же доказательства я могу привести в защиту версии, столь неожиданной для всех пушкинистов, которые многие десятилетия видели на этом рисунке лишь Грибоедова? И это при том, что среди них были такие известные как Абрам Эфрос, Т.Г.Цявловская, С.Фомичёв, С.Денисенко и т.д. И все они дружно просмотрели такую важную «мелочь», про которую я могу спросить: а почему же вы назвали рисунок «Грибоедов в феске», хотя никакая феска НИКАКОГО отношения к Грибоедову не имеет? Почему? Да потому, что это ТУРЕЦКИЙ головной убор, а в Турции Грибоедов никогда не был, поскольку работал, жил и даже был убит в Персии, где носят тюрбаны. Собственно говоря, и в Турции когда-то носили тюрбаны, пока в 1826-м году султан Махмуд II не провел реформу одежды и не заменил тюрбан, как форменный головной убор для османских чиновников и солдат, на феску. Т.е. в Турции с 1826-го года феска была официальным головным убором.
И об этом Пушкин прекрасно знал, т.к. мог лично видеть феску во время своего «путешествия в Арзрум». Но почему же он решил примерить феску на себя? Да потому, что в своё «Путешествие в Арзрум» он ввёл выдуманного им поэта-янычара Амин-Оглу, спрятавшись при этом под его маской. Эту мистификацию профессиональные пушкинисты раскрыли, за что, конечно, им честь и хвала. Ну, а поскольку янычар - это «солдат или офицер привилегированного пехотного войска султанской Турции», а в 1829-м году (т.е. через три года после того, как султан ввёл феску) Пушкин вместе с наступающими русскими войсками попал в Турцию, то и выдуманный им янычар Амин-Оглу, должен был носить не тюрбан, а феску.
Тянем ниточку дальше и замечаем, что в том же 1829-м году Пушкин в альбоме девиц Ушаковых нарисовал портрет Грибоедова с БАКЕНБАРДАМИ (рис. I.2-78), хотя тот никогда их не носил! Ну, а чтобы никто не сомневался в том, кто им изображён, Пушкин под этим портретом написал: «Грибоедов». Абрам Эфрос как-то заметил эти бакенбарды, но почему-то не удивился и ничего странного в этом не увидел. А зря! Поскольку это прямой намёк на то, что свои бакенбарды, отращенные в Михайловском, Пушкин «подарил» Грибоедову, как бы подменяя приметы Грибоедова своими приметами.
Наличие на портрете Грибоедова бакенбард, которых тот никогда не носил, предпочла не заметить и Т.Г.Цявловская, хотя в своей книге «Рисунки Пушкина» и поместила рядом (на стр.362 и 363) два портрета, на одном из которых Пушкин нарисовал Грибоедова с бакенбардами, а на другом без них.
Отдельно отмечу, что Пушкин при изображении Грибоедова на рис. I.2-61 без бакенбард всё же не забыл нарисовать сзади как бы дублирующее изображение, на котором, хоть и смутно, но намёк на бакенбарды есть. Правда, для точного определения нужно будет рассмотреть эти два портрета в оригинале, а не по фотокопиям. Само же расположение менее выписанного портрета сзади хорошо выписанного прямо намекает на возможность замены одного образа на другой. Где-то я уже предлагал не сносить памятники лже-автору П.П.Ершову, а всего лишь сзади скульптуры мягким контуром обозначить фигуру Пушкина.
Отдельно отмечу, что иногда можно видеть автопортреты Пушкина без бакенбард: например, два его автопортрета под №3I.1-20 на одном листе от 1827г. В этом случае я даю вам, дорогие читатели, отсылку, к главе «Ох, уж этот Репин», которая и поясняет, что бакенбарды появились у Пушкина именно в Михайловском и служат своего рода приметой, ориентирующей нас во времени. Так, если мы видим автопортрет без бакенбард, то это Пушкин, ещё не приехавший с Юга в Михайловское. А если Пушкин изображает себя с бакенбардами – то это уже время его пребывания в Михайловском. Да и более позднее, в т.ч. 1827-й год.
А можно ли от бакенбард и фесок, которых у Грибоедова никогда не было, перейти к тому, что у него было всегда, т.е. к очкам, которые Пушкин на вышеуказанном портрете под номером I.2-99 нарисовал на себе? Думаю, что можно, поскольку в «Онегине» есть очень интересный герой с очками по имени Трике, а также вызывает интерес и дядя Онегина, который тоже надевал очки, но только «в воскресенье» (см. VII 18.10). Однако сейчас мы эти темы трогать не будем, т.к. с одним только «дядей» разбираться можно бесконечно.
Замечаем в том же «Онегине», что своего главного героя Пушкин прямо сравнивает с Чацким («как Чацкий, с корабля на бал»), а сам Чацкий, будучи по имени тёзкой Пушкина, имеет отчество Андреевич, что сближает его с молодым Дубровским. Кроме того, помня, что действие «Горя от ума» происходит в Москве, замечаем слова «Что скажет княгиня Марья Алексевна», которые прямо намекают на «московскую бабушку» Пушкина - Марию Алексеевну Ганнибал. Её мнение имело для Пушкина и его семьи большое значение. Так, по воспоминаниям Е.Яньковой: «Пушкины жили весело и открыто, но всем домом заведывала больше старуха Ганнибал, очень умная, дельная и рассудительная женщина; она умела дом вести как следует и она также больше занималась детьми. Старший внук её Саша был большой увалень и дикарь… Не раз про него говорила Марья Алексеевна: «Не знаю, матушка, что выйдет из моего старшего внука: мальчик умён и охотник до книжек, а учится плохо, редко когда урок свой сдаст порядком; то его не расшевелишь, не прогонишь играть с детьми, то вдруг так развернётся и расходится, что его ничем не уймёшь; из одной крайности в другую бросается, нет у него середины. Бог знает, чем это всё кончится, ежели он не переменится». Бабушка, как видно, больше других его любила…».
Ну, а, на мой взгляд, «кончилось» всё тем, что Пушкин "присвоил" своей любимой «московской бабушке» звание княгини и вставил её образ в «Горе от ума», негласно переданное им своему другу Грибоедову.
Но почему Пушкин это сделал? Да потому, что, находясь в ссылке и под надзором, он не мог издавать сатирические произведения под своим именем. И поэтому ему лишь оставалось или использовать подставных авторов, или, как «Гавриилиаду», запускать в виде т.н. «списков». Кстати, и «Горе от ума», хоть и под именем Грибоедова, долго распространялось в обществе именно в рукописных «списках». Ну, а если бы засветилось пушкинское авторство этой сатирической комедии, то и вернуться ему из ссылки, я думаю, ещё долго бы не удалось.
Итак, вы уже, дорогие читатели, наверно, поняли, что речь у меня идёт о том, что ещё один (т.е. помимо П.П.Ершова) «автор одной книги», т.е. «Горя от ума», подлинным автором этой книги не является. И неправ был В.В.Каллаш, который писал: «Большая разница между художественными достоинствами «Горя от ума» и остальных произведений Грибоедова привели к возникновению крайне нелепой, но упорной легенды о присвоении А.С. рукописи рано умершего, неизвестного, но очень талантливого драматурга» (Русская мысль», 1904, I,66). Однако именно эту «крайне нелепую легенду» популяризировал в то время известный литературовед профессор И.А.Шляпкин, бывший редактором сочинений Грибоедова.
Ну, а я про этого легендарного «неизвестного, но очень талантливого драматурга» сегодня даю уточнение, что им был «сам Александр Сергеич Пушкин», который подтвердил свой талант своей последней комедией «Ревизор», тоже отданной подставному автору.