Круговорот - 12, 13 сцены

Сцена 12. Продолжение старинной истории

- Так слушайте.. - большой Какаду ненадолго задумался.

В те давние времена я служил смотрителем птичьего двора у одного именитого прусского барона. Там и состоялось моё знакомство со старыми друзьями — Органио и Пианолло.
Сперва в доме барона появился военный трофей — величественный орган, а некоторое время спустя его общество дополнило небольшое изящное пианино чёрного дерева.
Однажды глубокой ночью меня разбудил чей-то гулкий бас, которому вторил мягкий баритон. Слух у меня превосходный, однако прежде этих голосов мне слышать не доводилось. Терзаемый любопытством, я тихонько прокрался в концертный зал и, к своему изумлению, увидел двух необыкновенных господ, расположившихся в креслах за мирной беседой. Они неторопливо потягивали бургундское вино из запасов барона и, казалось, чувствовали себя полноправными хозяевами замка.
Один из них, богатырского сложения Органио, был облачён в причудливый малиновый камзол и синие рейтузы, заправленные в высокие кожаные сапоги. Другой — худощавый Пианолло — щеголял в безупречном чёрном концертном фраке.
При моём появлении оба умолкли и обменялись настороженными взглядами. Но я поспешил приветствовать незнакомцев и признался, что чрезвычайно рад знакомству, а заодно выразил искреннее восхищение чудесным звучанием инструментов. Они переглянулись, пожали плечами и, словно это было самым естественным делом на свете, приняли меня в свою компанию.

Как я уже рассказывал Ламбер, у барона росли две дочери. Они рано лишились матери, и старик всеми силами старался сделать их жизнь светлой и счастливой. Сёстры прекрасно ездили верхом, замечательно танцевали и пели, были образованны и воспитанны. С ними занимались искусствами и науками, они декламировали стихи знаменитых поэтов и устраивали домашние представления, на которые съезжались именитые вельможи.
Особенно я привязался к младшей дочери — Марии. Она была необыкновенно мила и обладала добрым, отзывчивым сердцем. Больше всего Мария любила гулять по тенистой аллее, ведущей к озеру. Усевшись на изогнутый ствол старой липы, нависавшей над прозрачной водой, она подолгу наблюдала за серебристыми рыбками, мелькавшими в глубине. Маленькие птицы слетали к ней на ладони, и девушка со смехом напевала им чудесные песенки.
Был у неё и любимец — молодой олень. Стоило зазвучать её звонкому голосу, как он выходил из чащи и склонял к её коленям свою ветвистую голову.
Я нередко сопровождал Марию во время прогулок, и мы вели долгие задушевные беседы. Я рассказывал ей о своих странствиях по заморским странам, а она с живым интересом расспрашивала меня о нравах и обычаях далёких народов.

Но однажды в замке появился молодой учитель музыки, и между ним и Марией возникла сердечная привязанность, вскоре расцветшая в искреннюю любовь.
Влюблённые были вынуждены скрывать свои чувства от барона, который мечтал выдать дочерей за влиятельных людей, приближённых к прусскому королю. Однако нежные взгляды Марии и восторженное обожание, светившееся в глазах молодого музыканта, не могли долго оставаться незамеченными. Вскоре барону донесли об их влюблённости, и он решил более не откладывать устройство судеб своих дочерей.
Первой выдали замуж старшую сестру, Софию, за прославленного полководца, удостоенного за ратные подвиги графского титула. В честь свадьбы король пожаловал молодым огромное поместье на юге Пруссии. Сёстры были необыкновенно дружны и расставались с тяжёлым сердцем. Мария часто плакала, словно предчувствуя, что прощается с Софией навсегда. Граф ещё некоторое время гостил в замке старого барона, после чего молодые супруги отправились в своё новое владение.
С каждым днём Мария и молодой музыкант Габриэль становились всё печальнее. Они понимали, что вскоре судьба разлучит и их. Наконец, собравшись с духом, влюблённые открылись барону. Они бросились перед ним на колени и со слезами умоляли не разлучать их. Габриэль горячо клялся, что будет всю жизнь заботиться о Марии и любить её до последнего вздоха.
Но барон остался непреклонен. Он щедро вознаградил музыканта за службу и приказал ему на рассвете покинуть замок.
В ту же ночь влюблённые тайно условились встретиться в заброшенной лесной хижине неподалёку от озера. Бежать Марии было непросто: по приказу отца слуги не спускали с неё глаз. Однако Органио и Пианолло, искренне сочувствовавшие девушке, решили помочь. Они подлили в кубки стороживших её слуг сонное зелье и, дождавшись, когда те погрузятся в глубокий сон, провели Марию по старинному подземному ходу, ведущему за пределы замковых стен.
Когда возлюбленные встретились, Мария призналась Габриэлю, что желает стать его женой, пусть даже тайно и вопреки воле отца. Как ни уговаривал её Габриэль положиться на Божий промысел и не торопить события, девушка оставалась непреклонной.
Тогда он вернулся к замку за лошадьми, а вскоре вновь примчался к хижине. Оседлав коней, они помчались сквозь ночную тьму к дому старого пастора, жившего на краю деревни. Разбуженный среди ночи, добрый старик сначала пришёл в смущение, однако, увидев силу их любви и отчаяние в глазах молодых, не нашёл в себе мужества отказать.
В ту же ночь он совершил обряд венчания.
После этого новобрачные нашли приют в маленькой придорожной гостинице. В крохотной комнатке под самой крышей, озарённой серебристым лунным светом, они сидели рядом, не в силах отвести друг от друга счастливых глаз. Там, среди ночной тишины, нарушаемой лишь шелестом ветра за окном, они поклялись друг другу в вечной любви, не ведая, какие испытания уже готовит им судьба.

— Рокаду, как ты узнал обо всех этих подробностях? — спросила молодая попугаиха Кики. — Ты ведь не мог присутствовать при той встрече?

— Нет, меня там не было, — подтвердил Рокаду. — Обо всём этом мне позже рассказала сама Мария, уже после того, как Габриэль покинул замок. Влюблённые решили, что, как только Габриэль найдёт работу и подходящее жильё, он непременно вернётся за Марией и увезёт её из отцовского дома. Они надеялись, что со временем старый барон смягчится и простит их, ведь он искренне любил дочь и желал ей счастья.

Но дальнейшие события стали разворачиваться совсем иначе.

Однажды, вернувшись с очередного приёма у короля, барон объявил Марии, что пригласил в замок одного из самых влиятельных вельмож королевства — человека, к советам которого прислушивался сам государь.
И гость не заставил себя долго ждать.
В одно особенно ненастное утро, когда небо разорвали огненные молнии, под оглушительные звуки страшного ливня ворвался в замок черный незнакомец, напугав своей свитой слуг. Могучий вороной конь бил в ворота кованым копытом, на плече у незнакомца сидел огромный горный орел, сверкая грозным взглядом. Следом за хозяином бежала стая свирепых псов, оскаливших зубастые пасти.
Мария в ту ночь почти не сомкнула глаз. Её сердце томилось тревогой, словно предчувствуя приближение беды. Стоя у окна башни и глядя на потоки дождя, хлеставшие по булыжной площади, она случайно встретилась взглядом с прибывшим незнакомцем.
От этого пронзительного, мрачного взгляда девушка невольно вздрогнула.
Мария поспешно отступила от окна. Незнакомец же, заметив её, пришёл в явное восхищение. Он пустил коня галопом по площади и, остановившись под башней, бросил в её окно багровую розу.
Тревожное предчувствие сжало сердце девушки.
«Так вот кого отец избрал мне в мужья», — с ужасом подумала она.
Сославшись на недомогание, Мария попыталась уклониться от встречи, но барон настоял, чтобы дочь спустилась в зал и оказала гостю подобающее внимание.
Она надела скромное серое платье и из всех украшений выбрала лишь старинное кольцо с крупным искрящимся сапфиром. Это кольцо досталось ей от матери. По старинному семейному преданию, камень оберегал свою владелицу от несчастий и злых чар.
Бледная от волнения и потому ещё более прекрасная, Мария вошла в зал и нерешительно протянула гостю руку для приветствия.
Незнакомец с необычайной страстью припал к её руке. Девушка ощутила прикосновение его губ и жар, исходивший от них, словно от раскалённого металла. Её охватило невольное отвращение, и она поспешно отстранилась.
Почувствовав её страх, незнакомец неожиданно крепко сжал её руку. В следующее мгновение он резко оттолкнул её от себя.
Острый край сапфира скользнул по его коже.
На мраморный пол упали несколько капель густой чёрной крови.
Мария в ужасе вскрикнула.
В ту же секунду огромный орёл сорвался с плеча своего хозяина и тяжело опустился на спинку ближайшего кресла. Не мигая, он следил за девушкой, и его круглые желтые глаза поблёскивали в полумраке.
Барон, сохранив внешнее спокойствие, поспешил разрядить неловкость и пригласил всех к завтраку.
Однако после случившегося в воздухе витало тревожное напряжение. Казалось, над залом незримо сгустились грозовые тучи, а вместе с ароматом вина и свечного воска в помещение проник едва уловимый запах надвигающейся бури.
Барон решил созвать к ужину всех именитых гостей округи. К вечеру замок оживился: один за другим подъезжали золочёные экипажи, украшенные старинными гербами. В честь приезда своего высокородного друга хозяин устроил пышный приём, велев открыть лучшие погреба и приготовить самые изысканные кушанья.
И повара постарались на славу: столы ломились от яств, драгоценные вина искрились в хрустале, а привезённые из дальних стран плоды поражали гостей своим разнообразием. Мужчины, попыхивая дорогими сигарами, рассуждали о предстоящем военном походе. Великолепно одетые дамы, сверкая самоцветами, оживлённо беседовали и смеялись.
Лишь одна Мария не разделяла всеобщего веселья. Она сидела молчаливая и задумчивая, словно тень тревоги уже легла на её сердце.

— Я никогда не забуду того рокового вечера, — грустно покачал взъерошенным хохолком Рокаду.

— Мария была так прекрасна, что невольно приковывала к себе все взгляды. А незнакомец буквально не сводил с неё глаз и ни на мгновение не выпускал девушку из поля своего внимания.
Желая продемонстрировать гостям музыкальный талант любимой дочери, барон попросил Марию сыграть. Она подошла к фортепиано, опустилась на скамью и, склонив белокурую голову, на мгновение замерла. Затем её тонкие пальцы осторожно коснулись клавиш.
По залу разлилась музыка. Казалось, будто инструмент звучал не так, как обычно, а словно в его глубинах пробудился невидимый дух и теперь вторил игре девушки собственным таинственным голосом.
Мария прислушалась к этим едва уловимым созвучиям, лёгким движением отбросила локон золотистых волос и запела.
Это была красивая старинная песня. Сначала её голос звучал тихо и печально, но постепенно окреп, наполнив зал живой силой и глубоким чувством. Казалось, сама душа девушки расправила крылья и пробудилась в мелодии. Необычайные переливы ее грудного тембра то серебристым колокольчиком возносились ввысь, то мощным потоком низвергались вниз, подобно горной реке, несущей в своих водах древнюю и грозную силу.
Она пела о несчастной девушке, полюбившей бедного юношу. Судьба разлучила их, и от тоски девушка угасала день за днём, погружаясь в болезненное забытьё. Юноша же, не вынеся разлуки, бросился со скалы в бушующее море.
Когда последние звуки растаяли под сводами зала, Мария незаметно смахнула слезу и с надеждой взглянула на отца.
Но барон был слишком увлечён беседой с гостями и не придал значения грустному настроению дочери. Он поднялся со своего места и велел слугам наполнить бокалы вином.
Наступила тишина.
— Господа! — торжественно произнёс барон. — Для меня великая честь объявить о помолвке моей дочери Марии и моего дорогого друга, прославленного своими заслугами и наделенного за службу обширным поместьем и титулом герцога Бранденбургского.
По залу прокатился одобрительный ропот.

Герцог поднялся. В его облике было нечто притягательное и вместе с тем тревожное. Это была суровая красота человека, привыкшего повелевать и побеждать. Чёрные, словно воронье крыло, волосы спадали на широкие плечи. Высокую мускулистую фигуру окутывал расшитый золотом чёрный плащ.
Неожиданно быстро он оказался возле Марии.
Положив сильные руки на её хрупкие плечи, герцог достал великолепное сапфировое ожерелье и застегнул его на её тонкой шее.
Мария вскрикнула от неожиданности.
Она поспешно схватилась за украшение, намереваясь его сбросить, но ожерелье словно ожило, обхватив шею девушки и как будто приросло к ее груди. Особенно странным было то, как удивительно гармонировали сапфиры ожерелья с материнским кольцом на её руке. Камни вспыхнули глубоким мерцающим светом. На мгновение показалось, будто в их таинственной синеве отражается бездонное ночное небо, а в вишнёвых глазах Марии зажглись далёкие звёзды.

И вдруг в наступившей тишине раздался тихий голос.
Казалось, он донёсся откуда-то из глубины фортепиано.
— Боже... как она прекрасна...

Чёрный герцог мгновенно вскочил. Рука его метнулась к эфесу меча.
— Кто посмел помянуть Бога? — вскричал он, обводя зал пылающим взглядом.
В тот же миг огромные окна распахнулись под порывом невесть откуда взявшегося ветра. Свечи погасли. Небо вмиг почернело, вспыхнули молнии, и над замком раскатился оглушительный гром. Гости в страхе заметались по залу.

Однако барон сохранил присутствие духа. Он хлопнул в ладоши, и тотчас появились слуги. Светильники были вновь зажжены, музыканты коснулись струн, и вскоре начались танцы, словно ничего необычного не произошло.

Мария же поспешно покинула зал. Всю ночь она молилась, чтобы Господь отвел беду и герцог на встал между ней и Габриэлем.
 
— Какая печальная история, — промолвила Кики. - Я чувствую, что с бедной девушкой случилась беда. Этот мрачный незнакомец похож на вестника несчастья. Он будет преследовать её, пока не добьётся своего.
— Да, дорогая Кики, ты не ошиблась, — ответил Рокаду, взглянув на Пианолло.
— Мой старый друг может подтвердить, что те давние события завершились весьма печально.
— Это правдивая история, — тяжело вздохнул Пианолло. — Я живу в своём инструменте уже много веков. В те далёкие времена моя душа вместе с душой Марии изливалась в звуках старинной музыки. Помнишь, Органио, как мы переживали за неё и как старались помочь?
— Да, — гулко пробасил Органио. — Такое невозможно забыть.
— Друзья, друзья, давайте дослушаем рассказ до конца, — нетерпеливо пошевелила усиками Ламбер. — Поверьте, мне не меньше вашего жаль Марию. Но пока мы не узнаем всей истории, нам не понять, как помочь нынешним влюблённым. Я очень хочу, чтобы та давняя трагедия наконец обрела счастливое завершение.

— Что ж, тогда продолжу, — кивнул Рокаду. — До конца осталось уже недолго.

На следующее утро слуги объявили о предстоящей охоте.
Мужчины гарцевали на конях, нарядившись в лёгкие яркие камзолы и шляпы с пышными перьями. Дамы решили устроить пикник и оживлённо отдавали распоряжения слугам. Лишь Мария пожелала участвовать в охоте наравне с мужчинами.
На ней было великолепное синее платье с изумрудной отделкой. Подаренные герцогом сапфиры мерцали на её груди холодным блеском. Белокурые волосы, собранные в пышный хвост, развевались на ветру. Она сидела на белой кобыле — стройной и стремительной, словно лесная лань. Лошадь отличалась норовистым характером и признавала лишь одну хозяйку.
К седлу была привязана дорожная сумка, в которой я прятался, выпросив у Марии разрешение сопровождать её. Рядом нетерпеливо кружил Панко — любимый борзой пёс девушки. Его длинная узкая морда и дрожащие от возбуждения лапы выдавали желание немедленно броситься в погоню.
Тем временем незнакомец одним лёгким движением вскочил на своего вороного жеребца и приблизился к Марии. На его плече, как всегда, сидел огромный орёл.
Утренний туман постепенно рассеялся, выглянуло солнце.
Протрубил гонг.
Спустили собак.
Охота началась.
Всадники сорвались с места и понеслись галопом. Кони стрелой пронеслись по росистым лугам, перескакивая через овраги и ручьи. Вскоре охотники скрылись среди деревьев.
Мария следовала за ними, но затем незаметно свернула к реке, разделявшей лес и вспаханные поля. Пёс бежал следом, лишь изредка поскуливая, словно чувствуя, что хозяйка задумала нечто необычное и в охоте участвовать не желает.
Зловещий герцог мчался далеко впереди остальных. Его чёрный плащ развевался на ветру подобно огромным крыльям ночной птицы, а орёл парил высоко в небе, высматривая добычу.
Вскоре охотники скрылись из виду.
Мария же продолжала скакать вдоль берега реки, всё дальше удаляясь от поместья.

— Мария! — крикнул я. — Я не вижу ни охотников, ни собак. Мы разве не участвуем в охоте? Куда мы скачем?
— Потерпи немного, Рокаду, — ответила девушка. — Скоро мы доберёмся до брода. Там я всё тебе объясню.

- Спустя час мы остановились на пологом холме. Отсюда открывался чудесный вид: внизу расстилалась поляна, сиреневая от цветущих васильков, а река искрилась под солнцем серебряными бликами. Делая изгиб, она становилась уже и мельче, словно сама природа указывала путнику удобную переправу к сосновому бору на другом берегу.
Мария спешилась и ласково погладила кобылу по шее.
— Моя хорошая, тебе пора возвращаться домой, — тихо прошептала она.
Кобыла тревожно фыркнула и встряхнула белоснежной гривой.
Я выпорхнул из сумки.
— Что происходит, Мария? Я совсем не узнаю этих мест. Почему ты покинула охоту?
Девушка подняла на меня печальные глаза. - Рокаду, друг мой, я прошу тебя объяснить отцу причину моего бегства.
— Ты бежишь? Куда?
— У меня нет иного выхода. Отец твёрдо решил выдать меня за герцога. Он объявил об этом перед всеми вельможами и никогда не откажется от своего слова. Но ты знаешь, как я люблю Габриэля.
Она замолчала, собираясь с духом.
— Мы тайно обвенчались. И... я ношу под сердцем его ребёнка.
Я застыл от изумления.
— Как я могу стать женой этого человека? — продолжала Мария. — Герцог внушает мне ужас. Его взгляд словно прожигает меня насквозь, а прикосновения кажутся мне отвратительными. Я чувствую исходящий от него запах дикого зверя. Я готова бежать куда глаза глядят, как можно дальше от своего дома.
Она указала вдаль.
— У моей старой кормилицы есть избушка в лесу. Когда я была маленькой, мы часто ездили туда этой дорогой. Габриэль знает это укромное место. Я буду ждать его там. А ты вернёшься в замок и расскажешь отцу правду. Возможно, когда-нибудь он простит меня.

— Мария! — воскликнул я. Ты надеешься на то, что отец простит тебя. Да, так возможно и будет. Но простит ли тебя герцог? Ты помолвлена с ним, он сочтет твой побег за оскорбление. Не будет ли он преследовать тебя, как хищник, у которого отняли добычу? Мне страшно даже представить, что его пламенная страсть к тебе может обернуться злобной ненавистью.
- Словно в ответ на мои слова, небо внезапно потемнело, - продолжил Рокоду. - Налетел резкий ветер. Свинцовые тучи закрыли солнце и вдали показалась стремительно приближающаяся хищная птица.
 
Мария мгновенно вскочила в седло.

— Спасайся в лесу, Рокаду! Скорее!

- Но было поздно. На вершину холма стрелой взлетел чёрный герцог. Глаза его горели страшным огнём. Казалось, от одного его взгляда пожухшая трава начинала дымиться. В воздухе запахло гарью, а из чащи донёсся жуткий вой невидимого зверя. Герцог взмахнул плетью и ринулся вперёд. Белая кобыла в ужасе сорвалась с места и помчалась к реке, а верный пёс бросился под копыта вороного коня. Жеребец споткнулся и взвился на дыбы. Этого мгновения хватило. Кобыла перелетела через брод и оказалась на другом берегу. Но герцог уже настигал её. Стремительны прыжком его могучий конь преодолел реку.
И тут я бросился на герцога, вцепившись ему в глаза. Герцог издал яростный крик. Его руки выпустили поводья, и в следующее мгновение он с силой отшвырнул меня прочь.
Дальше всё смешалось в моей памяти.
Орёл налетел на меня, словно чёрная молния. Я покатился по склону, ударяясь о камни и корни деревьев. Перед глазами вспыхивали искры, а мир превратился в беспорядочный вихрь теней и звуков.
И всё же сквозь этот туман мне довелось увидеть нечто такое, чего я не забуду до конца своих дней.
Из лесной чащи появился огромный олень. На его спине сидел старец в белых одеждах. Длинная седая борода развевалась на ветру, а лицо словно светилось изнутри. Он подлетел к Марии, подхватил её из седла и посадил перед собой. Через мгновение олень изчез среди сосен.
Герцог с яростным криком устремился следом. Но вдруг перед ним возник сияющий крест. Он вырос из самой земли и поднялся к небесам, озарив окрестности ослепительным светом. Даже сквозь застилавшую глаза пелену я не мог смотреть на него без боли. Герцог пришпорил коня, пытаясь прорваться вперёд, но невидимая сила отбросила его назад. Тогда он издал такой страшный вопль, что, признаться, и теперь, вспоминая тот миг, я покрываюсь липким потом.
В то же мгновение небо расколола молния. Вспыхнули молнии. Разразилась страшная гроза.
Мне удалось лишь заползти под вывороченную корягу, после чего сознание оставило меня.
Очнулся я только глубокой ночью. Гроза давно отгремела. На очистившемся небе мерцали крупные звёзды, а над землёй стелился влажный серебристый туман. Неподалёку лежал погибший пёс, придавленный вырванной с корнем берёзой. Рядом неподвижно стояла белая кобыла. Она не убежала и не покинула меня, словно ждала моего пробуждения. С трудом взобравшись ей на спину, я вернулся в замок.

Там мне рассказали, что среди ясного дня внезапно поднялся чудовищный ураган. Чёрные тучи заволокли небо, хлынул ливень, а молнии сверкали так яростно, что гости в панике бросились искать укрытие. Охота была сорвана.
Когда буря наконец утихла, вельможи разъехались по своим поместьям. Лишь барон продолжал метаться по полям и лесам, словно обезумевший, зовя дочь.
Только мой жалкий вид спас меня от его гнева.
Выслушав мой рассказ, старик вновь отправился на поиски Марии. Много дней он вместе со слугами прочёсывал окрестные леса, но не нашёл ни малейшего следа девушки.
Исчез и герцог.
С тех пор его больше никто никогда не видел.

Сцена 13. Дальнейшие планы

Рокоду продолжил свой рассказ:

- После исчезновения дочери Барон сильно сдал и постарел. Он отправил по домам своих слуг, оставшись в замке со своим верным оруженосцем. Вместе они и коротали время, друзья – приятели к нему заезжали редко. Меня забрал к себе один добрый старик, любивший птиц и понимающий птичий язык, он и выходил меня. Затем я поселился у циркогого артиста, который купил меня у старика, но это уже другая история.
- А с вами как распорядились? - обратился Рокаду к друзьям. - Барона уже не интересовали ни музыка, ни танцы, он не устраивал званные вечера после исчезновения Марии, что сталось с вами?
- Нас с Пианолло предали забвению на долгие годы, - пробасил Органио.
- В замке поселилась печаль, мы покрылись слоем пыли и наши клавиши расстроились, - поддержал друга Пианолло.
- Через некоторое время Барон заболел от тоски и умер. Замок купил богатый вельможа, нас привели в порядок, настроили и снова зазвучала музыка. Затем началась война, замок захватил король ближнего государства, и нас отправили во Францию, как трофей, но и это уже другая история. Лишь однажды мы встретились с молодым музыкантом, влюбленным в Марию. Он заехал в замок после смерти Барона, побродил по заросшему саду, отыскал меня и Органио в углу огромного зала. Он рассказал нам, что поиски Марии так и не увенчались успехом, она как в воду канула. Он обошел все города и посетил соседние страны, но никто о ней ничего не слышал. Горестно вздохнув, он поведал нам, что всегда будет любить Марию и искать ее.
- Какая печальная и загадочная история, - грустно промолвила Кики, промокнув платочком покрасневшие глазки.
- Однако, - покачала седой мордочкой старая крыса Ламбер. – Что же делать друзья? Как мы можем уберечь наших влюбленных, ведь история не закончена. Теперь я понимаю, что им грозит серьезная опасность.
- Мудрая Ламбер, - встрепенулась Кики, - ты так долго живешь на свете, ты обязательно что нибудь придумаешь.
- Да, друзья, - у меня появилась надежда, - немного подумав, ответила Ламбер. – Нам нужно искать белого монаха!
- Ты права, Ламбер, - но это представляется невыполнимым, где нам искать его? Существует ли он или все произошедшее в тот роковой день: охота, бегство от зловещего Герцога, страшная гроза и спасший Марию белый монах - лишь плод воспаленного воображения несчастного Рокаду? – Василий нахмурил лоб и пошевелил усищами.
- Ну ты даешь, друг Василий, - Рокаду обиженно нахохлился. Я никогда не теряю самообладания. Я могу поручиться за каждое свое слово.
- Друзья, сейчас не время ссориться, - Ламбер погрозила пальчиком, я знаю, к кому мы можем обратиться за помощью. Нам нужно навестить мою старую подругу Доротею. Ты знаком с ней, Рокаду, она живет в верхних комнатах над кафешкой Эли. Она добрая волшебница, да да, вы не ослышались, она может заглянуть в свой хрустальный шар и увидеть любой уголок земли. И давайте договоримся, - тут Ламбер сделала внушительную паузу, - с этого момента мы никого, кроме здесь присутствующих, не будем посвящать в свои дела. У черного Призрака повсюду глаза и уши, он опасный и безжалостный противник, если он узнает, что мы что то замышляем против него, он нас уничтожит.
- Разумеется, - хором ответили друзья.
И тут прокричал петух. Фигуры Органио и Пианолло стали светлеть и постепенно растворились в воздухе. Наши добрые зверюшки и Рокаду  еще немного поговорили и разбежались по домам.