Гришка

   

Гришка был паскудником. В природе это падальщики, живущие за счёт других. Среди людей их становиться всё больше, они живучие и   приспосабливаются к обстоятельствам мгновенно. Такие люди не пойдут на дуэль за поруганную честь с открытой грудью, но нанесут свой удар в спину.
Не зря его иногда называли Шакалом.
Какая у него национальность он не знал. В нём текла кровь татар, чувашей, русских, украинцев.
Одним словом нация за таких людей не отвечает.
Родился он на Урале от татарки, несколько раз был  женат, бегал от алиментов по всей Сибири, нигде  долго не задерживаясь. Из себя видный мужик: чёрный волос, шалые с томной  поволокой глаза, прямой нос и вечно   презрительно кривящиеся губы.
С женщинами Гришка умел ладить. Он брал от них  все, что ему было нужно, а когда видел, что они хотят что - то взять взамен от него, он просто исчезал.
-  На каждого мужика приходиться две бабы, я должен управиться со своими  - говорил он.
Он переезжал с места на место, благо Сибирь большая.
Кроме женщин у него была ещё одна страсть -  охота. Как в охоте на женщин, так и в охоте на зверей, Гришка вёл себя паскудно.
Он приходил на чужой участок , бессовестным образом обворовывал хозяев и исчезал.
Так он добрался до мест, где охотились староверы.  Вот здесь - то его и ждало возмездие.
Идя по набитой лосями тропе на солонец, он наткнулся на самострел.
Ему повезло. Наверное, это было для него только предупреждение, пуля, пробив мякоть руки у предплечья, не задев кость, чиркнула по груди,  разорвав кожу и мышцы. Кое - как, перебинтовав себя, Гришка, сверившись с  картой, решил идти до кордона лесника, где надеялся отлежаться.
За несколько часов ходьбы он потерял много крови, ослаб, перед глазами  мелькали  круги, тело налилось тяжестью. Раза - два он терял сознание,  падал в снег, который своим холодом приводил в чувство.
Только страх за свою жизнь гнал Гришку к спасительному жилью.

Лешачиха, подходя к избушке, интуитивно почувствовала, что там кто-то  есть.
Потом залаял Рамзес, учуяв запах чужого человека.
Открывая дверь, она думала, что увидит кого-нибудь из староверов, но увидела, лежащего на полу, незнакомого человека.
Поняв, что он без сознания, она перевернула его на спину и осмотрела. Рана была не опасная, но видимо незнакомец потерял много крови.
Лешачиха раздела его, промыла рану марганцовкой, перебинтовала  и  уложила в  постель. Потом, растопив печь, перестирала всю одежду  раненого, повесила её сушиться.
Закончив все дела, села около спящего и стала его рассматривать.
Он был чертовски хорош собой. Болезненная гримаса обиженного ребёнка, не портила его лица.   
Он спал целые сутки. Очнувшись, Гришка осматривался, не понимая, где он и что с ним. Слабость по всему телу передалась и сознанию, он никак не мог вспомнить, как попал сюда.
У плиты возилась какая - то женщина.
- Ё-маё, какая уродина, или снежный человек, или лешачиха. Ведь не советовали мне к староверам  соваться, говорили , мол, они на пень молятся, и всякая  чертовщина у них водиться - подумал он.
Женщина, заметив, что Гришка очнулся, подошла к  нему, неся в кружке какое-то пойло.
- Где я? - спросил Гришка.
- На кордоне лесника, у меня значит. На, вот выпей, слабый ты очень.
-  Значит ты лесник.
- Да, ты пей, это травы, тебе сейчас надо восстанавливать силы, много крови из тебя вышло. И где это тебя подстрелили?
-  На самострел напоролся -  вспомнил Гришка.
-  Не повезло, значит, сейчас я тебя кормить буду бульоном из глухаря.
Поев, Гришка снова уснул.
Проснувшись после, он чувствовал себя намного лучше.
Лешачиха, как он назвал про себя женщину - лесника, накормив его, предложила сменить повязку.
Он только сейчас обнаружил, что лежит совершенно голый.
Сменив повязку, Лешачиха мокрым полотенцем смыла выступившую кровь и обтёрла его всего.  Она не стеснялась наготы, трогая руками самые  интимные части его тела.
- Животное  - подумал тот.
Больше недели Лешачиха не давала вставать  Гришке с постели, даже хотела помогать, ему оправляться в посудину, но тот воспротивился.
Лешачихе нравилось ухаживать за раненым, его болезнь давала ей право распоряжаться им, как своей собственностью.
Гришка уже чувствовал себя почти здоровым, рана  зарубцевалась, а она всё обходилась с ним, как с тяжелобольным.
Меняла повязку, помогала повернуться, протирала его тело мокрым полотенцем. А ещё взяла в привычку лежать у него в ногах.
Иногда он просыпался от тяжести, обнимавшей его, как ребёнка, руки Лешачихи.
Восстанавливались силы, Лешачиха старалась  накормить Гришку самым вкусным, что могла  достать в тайге.
Она умудрилась за день обернуться до деревни староверов и принесла банку сметаны, масло, мёд, домашнюю колбасу.
Поила его с ложки рыбьим жиром.
- Как сыр в масле, нет, не зря она так старается - думал Гришка.
Однажды ночью он в темноте и спросонок, нащупав рядом женское тело, опустошился в него.
Утром  Лешачиха носилась по дому, как на крыльях,  настряпала для Гришки блинчиков с мёдом и старалась предупредить любое его желание.
Она с любовью и нежностью смотрела на него, а Гришка в душе смеялся над её глупыми и неумелыми попытками понравиться ему.
С той ночи так и повелось, сделав своё дело, Гришка отворачивался от Лешачихи, а та лежала у него в ногах, переполненная любовью, поглаживая их и целуя.
Когда Гришке это надоедало, он спихивал её ногой на пол.
Окреп Гришка, поправился, надоело  лежать в  избушке. Он стал ходить на лыжах проверять  капканы Лешачихи. Та совсем забросила охоту, и Гришка решил выправить это дело.
Соболя было много, и шёл он в капканы охотно.  Пушнины всё прибавлялось, Гришка был доволен, он говорил  Лешачихе, что весной сдаст пушнину. А потом поедет за границу на море, «где золотые пляжи и женщины красивы, как цветы».
Лешачиха слушала его с обожанием и наслаждалась каждой их совместной минутой.
Она хотела только одного и с надеждой ждала этого. И вот она почувствовала и поняла, что в ней зародилась новая жизнь.
 Поняв это, она сразу изменилась. Гришка стал ей безразличен и даже противен.
Она смотрела на него с брезгливостью, как когда- то он на неё. К себе она его больше не подпускала и спихивала ногой с постели, если он приходил к ней.

В тайгу пришла новая весна. Снег растаял, переполнившиеся ручьи в свою очередь подняли воду в таёжных речках, а те ринулись, неся муть, и таёжный мусор в Ангару. Поднимавшаяся вода с треском ломала ледяной панцирь. Могучая таёжная красавица понесла его осколки к Енисею.
  В это время Лешачиха провожала Гришку. Тот уходил к своей мечте, «золотым пляжам и женщинам - цветам».
Они оба расстались друг с другом без сожаления, кажется, впервые Гришка отдал женщине, то чего та хотела, взамен получив всю пушнину.
Лешачиха стояла около ручья, прижав руку к животу, и смотрела на просыпающуюся вновь природу. Вылезшая из берлоги, после спячки   медведица Курва, с двумя медвежатами лакомилась по ручью сочной черемшой.
Она учуяла знакомый запах ненавистной самки, но он был другим.
Теперь это был запах самки, ждущей детёныша.
Курва беззлобно хрюкнула своим медвежатам и повела их вниз по ручью.