Я вам не товарищ. Николай Бруни

Николай Александрович Бруни (1891-1938) – потомок аристократического рода художников, родился в Петербурге. По окончании Тенишевского училища и консерватории по классу фортепиано был солистом Петербургской филармонии. Полиглот и эсперантист, входил в «Первый цех поэтов». В годы Первой мировой войны – санитар-доброволец, затем – военный летчик, кавалер трех Георгиевских крестов, затем – священнослужитель (в церкви Николы-на-Песках на Арбате служил панихиду по Блоку), затем – авиаконструктор и профессор Московского авиационного института. В 1934 году обвинен по 58-ой статье и сослан в Ухтпечлаг. В лагере к 100-летию смерти Пушкина создал скульптурный памятник великому поэту. Расстрелян в начале 1938 года. Посмертно реабилитирован в 1956 году.
Жене

Дорогая, прости мне, прости!
Я срываюсь в нечаянной злобе.
Кто не станет браниться в пути,
Коль не вспятишь из ямы оглобель?
Не кляну я злую судьбу,
Лишь сгораю в лихой лихорадке.
Оттого залегают на лбу,
Как железом прожженные складки.
Эта жизнь мне пришлась не с руки:
Штурмовал я картонные замки.
Проиграл я себя в поддавки,
Торопясь в никчемушние дамки.
Близок час: застучат молотком.
Загрохочет под сводами эхо,
И придавят меня потолком –
Скорлупой гробового ореха.
О подруга моей души!
В этот час мы покончим с игрою...
На могиле моей напиши:
«Другу сердца, но не герою!»

Свидание

Идем по берегу Ухты.
В безмолвье северной пустыни
Шуршат зардевшие листы,
И первый серебрится иней.
Так время серебрит виски…
Ты улыбаешься, вздыхая…
Что значит эта тишь глухая
На берегу чужой реки?
Не властны мы замедлить шаг
Ни дней последних, ни столетий.
И ты вернешься в наш очаг,
Где ждут покинутые дети.
Лелеять в сердце образ твой
Я буду вновь один в изгнаньи.
И вновь молиться о свиданьи,
Единоборствуя с тоской.
Побудь со мною! Нам пространство
Отведено, чтобы дышать
Вдвоем и молча созерцать
Широкой осени убранство.
Часы проходят, как века.
Тайга сияет, полыхая,
И эта чуждая река
Течет – холодная, глухая...
Не властны мы замедлить шаг
Ни дней последних, ни столетий.
Но если мы уроним стяг –
Его поднимут наши дети.


Смерть сестры
Скончалась утром. Рыцари кругом.
На верность медленно склонили шпаги...
Тогда я был веселым королем
И вырезал короны из бумаги.
А в детской по обоям голубым
Скакали клоуны на свиньях и верблюды.
Но дом затих молчанием глухим,
Лишь изредка я слышал стук посуды.
Ее на пасхе будут хоронить –
Мне няня, как волшебница, сказала.
Но больше не хотела говорить,
И тишина по воздуху шагала.
Пускай заложат «Зорьку» и «Орла»,
Привесят бубен, колокольчик звонкий.
Ах! Если б в Петербурге умерла,
Наверно, повезли б ее на конке.
Но няня вдруг заплакала навзрыд,
Об ручку кресла билась головою!
И я увидел – смерть на нас бежит
С огромной, настоящею косою.
И были мы у страшного костра!
И комната, и няня – все пылало...
И надо мной крылатая сестра
Воздушными одеждами сияла!


Рыцарь осени

Когда вы дрогнете, сгорающие клены,
И тонким золотом застонете; когда
Крутыми крыльями разбужены затоны,
Стальными всплесками встревожена вода,
Когда напевами широкой непогоды,
Тревогами войны, блистаньем строгих лат
Далекие встают немеркнущие годы
Во всеоружьи снов, соборов и сонат!
Тогда с души спадет тяжелая завеса!
Легко шумят шаги по золоту ковров!
Тогда над шелестом яснеющего леса
Высоко прошумит навеки ясный зов.
И золото несут встревоженные цехи,
И на поля летит встревоженная речь.
Как крылья, на плечах тяжелые доспехи,
И славою креста блистает ясный меч!


Памяти Николая Гумилева

Здесь возможно ли нам ошибиться,
Не туда по ошибке свернуть?
Электрическая колесница –
Ей железом начертан путь.
Только вдруг озверевшее время
Выйдет из берегов,
Как Нева из гранита, и выбросит бремя
Вспененной памяти, трепет снов,
И заботы, и дневники! И закружит,
Затопит! Верите ль – этот закат
(Смерть, вы хотите сказать)– кровавая лужа,
Реки вина и проклятый ад!
Но это – клянусь – это правда: величье
Друга жизни дороже! Святая честь –
Золота, звезд и чего бы еще – без различья.
Царств, океанов! Всего не исчесть!
Так и стоял он, как из гранита.
Время, крутясь, пенило кровь и вино.
Это всесветная тень! Тень паразита
В пресловутое лезло окно.
С головою, залитой огнем пожарищ,
(Муза, не плачь!),
Клянусь, он сказал: «Нет, гражданин палач,
Я вам не товарищ,
Я – рыцарь Девы. Воин небесных стран,
Я...»

Крылатым братьям

(Подражание Омару Хайяму)
О, бедный разум – полымя забот!
Ведь неизбежна казнь, и час придёт.
О, время, время! Медленный палач!
Земля, земля! – веселый эшафот!
О, сколько лет на этом берегу
Я вслушивался в отдаленный гул.
Влюблен, безумен или пьян,
Я ликовал, как Бог, в лазоревом кругу!
Был надо мной вспененный океан,
Как лев ревел, дрожа, аэроплан!
Но я смирял крылатого коня,
Я был владыкой неоткрытых стран.
Сильней крыла казалась мне рука,
Я попирал крылами облака,
И времени, казалось, больше нет...
Но падал я, как камень свысока!
О, вечный берег – каменное дно,
Куда бросает человек зерно.
Как змей взлетел и взвился я – зачем?
Отсюда нам отчалить не дано.
И все ж, пока я жив, друзья, друзья,
Мне тесен свод домашнего жилья.
Меня волнуют крылья в высоте,
И снятся, снятся дальние края!
Нам мил издалека родимый дом,
Жену, детей мы счастием зовем...
Но лишь завижу в синеве орла,
Я раем назову аэродром!
Друзья! Когда настанет смертный час,
Остыну я! Но мой шальной Пегас
Найдет себе другого седока,
И ввысь взовьется кто-нибудь из вас!
Пускай тогда в заоблачной стране
С любовию он вспомнит обо мне.
И буду я беречь его полет,
Как верный брат, в незримой вышине.

Декабристы

Звенит серебряный мороз,
Бегут ленивые олени.
Суровый тянется обоз
И длинные ложатся тени.
Сомкните мудрые уста,
Отдайтесь радости в страданье.
Пускай упрямая мечта
Созреет в северном сиянье.
Забудем счастье и уют,
И призрак мимолетной славы.
Пускай нас братья предают,
Но с нами Данте величавый.
Сильней симфоний и стихов
Греметь мы будем кандалами.
И мученики всех веков,
Как братья старшие, за нами.
Пусть нам свободы не вернуть!
Пусть мы бессильны и бесправны!
Но наш далекий трудный путь
Постигнет прозорливый правнук.
О, не оглядывайтесь вспять,
О, не заламывайте руки –
Для тех, кто любит, нет разлуки,
Так солнце может мир обнять!