Тайна затерянного скита

   2.


Прошло четыре года. Виктор окончил школу и поступил учиться на инженера - нефтяника. Вот тогда- то он впервые влюбился в однокурсницу из Минусинска.


Юлия была чудесная девушка. Она красиво пела, рисовала маслом картины,  очень начитанная, по сравнению с большинством сверстниц выросших в «Доме-2».  Виктор сразу выделил её из остальных девушек и проникся к ней симпатией, которая постепенно перерастала в любовь. Уже через год они были больше чем друзья.
Плохо когда отношения между  юношей и девушкой складываются изначально на неравенстве. Один привыкает лидерствовать и постепенно начинает помыкать другим. Юлия завладела Виктором не только как самка, но и в личностном отношении. Произошло то, чего боится любая свекровь.
Маму Виктор не посвящал в свои отношения с Юлией, и та очень переживала, находясь в неведении.
Между тем у Юлии появился новый интерес и новые знакомые. Она заинтересовалась общиной Виссариона. Несколько раз ездила на праздники в  «город Солнца». Её увлекли идеи равенства и свободы, идея срастания человека с природой. Сам Виссарион стал для неё идолом, культом поклонения.
Юлия плохо знала Библию, поэтому истины вечной жизни принимала из «Последнего завета»  и из проповедей самого Виссариона.
Ей и Виктору понравились отношения между жителями общины. Доброжелательность и желание помочь исходили от каждого. Люди в общине не ели животной пищи, только растительную. Они все ходили  в белых одеждах – символ чистоты и духовности.
В этот «новый Эдем» приезжали семьями и в одиночку люди со всего бывшего союза и даже из-за бывшего рубежа.
Вскоре Юлия, а за ней и Виктор решили вступить в общину.


Савелий получил письмо от жены бывшего друга. Бывшего, потому что тот умер. Между ними за десять лет дружба переросла в нечто большее, они стали как братья друг другу.
Савелий  зачастую забывал, что друг не только из чуждого им мира, но и неверующий. Он был для него, как младший брат, нуждающийся в постоянной помощи. Когда-то,  найдя его беспомощного, замерзающего в тайге, Савелий почувствовал ответственность за судьбу этого человека, так много знающего всего и в то же время, не понимающего самых простых истин человеческого существования, что знает любой ребёнок староверов.
Савелий уважал в друге его жадную пытливость понять  их веру, проникнуться их духом и впитать в себя все те незаметные для глаза мелочи, что отличают таёжного жителя от других людей, пусть даже и православной веры.
Сколько интересных разговоров было между ними у таёжных костров  на берегах шумливых сибирских речек. Савелий узнавал от друга много такого о жизни вне тайги, что казалось порой невероятным.  Но он рассматривал всё, что слышал через стекло своего староверческого понятия, чем иногда очень смешил друга.
Узнав о его смерти, Савелий очень переживал потерю. На похороны друга не поехал. К смерти человека староверы относятся терпимее, чем неверующие –
 « Предоставь мёртвым погребать своих мертвецов»- говорил господь.
 -Внимания человек заслуживает при жизни, а тело пустая оболочка, и делать из него идола и провожать с почестями в землю, человеческая глупость – говорят они.
Участия и внимания, конечно, требуют близкие покойного, и Савелий, впервые за свою жизнь, выехал в город, чтобы повидать жену и сына друга. Это было через месяц после похорон.
Поездка произвела на него огромное впечатление. Он знал то, что увидит по рассказам других людей, но слушать и видеть всё самому - разные вещи.
- Вот оно гнездо антихриста - думал Савелий, смотря на огромные рекламные плакаты с голыми грудастыми девками.
Три дня Савелий провёл в городе и очень устал от него, невыносимо хотелось к себе в деревню, где сейчас, отдыхая  от дневного, летнего зноя, коровы лежат на берегу реки, пережёвывая свою вечную жвачку, лошади  бродят, помахивая хвостами, отгоняя комаров, а на реку тихо опускается белым полотнищем туман.
Савелию очень понравился Виктор, сын друга. Смышлёный и доверчивый мальчишка тоже очень привязался к нему. Он водил Савелия по городу, удивляясь его наивным рассуждениям и в то же время, чувствуя в нём силу и превосходство над всей этой городской лепотой, и эта сила привлекала его своей добротой и уверенностью.
Жене друга Савелий тоже понравился, она сразу приняла его как брата, как родного человека, впервые после смерти мужа она дала волю слезам, и с ними пришло если не облегчение то, какое- то спокойствие и желание жить дальше. Савелий неловко погладил её несколько раз по волосам, как обиженную дочь и сказал:
- Поплачь, поплачь, это можно, его душе  будет приятно, а тебе облегчение.
Уезжая, Савелий наказал Виктору  навещать его  и писать письма, если будет необходимость.
И вот спустя четыре года он получил это тревожное письмо с просьбой о помощи.
« Савелий, я писала тебе, что Виктор поступил учиться, а вот теперь он бросил институт и уехал со своей девицей в секту Виссариона около Минусинска. Я ездила к нему, разговаривала  с ним и с этой тварью, что сманила его за собой, но безуспешно.
Он не хочет меня слушать, всё толкует о том, что мы все неправильно живём, и он будет жить по-новому. Савелий, я узнала, что эта вера как-то связана со староверческой, и потому думаю, что ты сможешь убедить Виктора вернуться домой и в институт. К тому же он тебя очень уважает и послушается твоих наставлений».

Вот такие строки были в том письме.  Савелий собрался вновь ехать в ненавистный ему мир. Но перед тем, он на моторке сгонял до Ангары к речке Татарке, где жили единоверцы, но другого согласия.
Большинство единоверцев с Татарки ещё пятнадцать лет назад ушли в Иркутскую область и поселились в тогда ещё нетронутой тайге, но уже за это время и туда стали добираться лесоторговцы.
На Татарке осталось несколько семей, в основном старики, доживать свой век.
- Надо идтить на Тунгуску, туда последние тунгусы переселились, говорят, что туда мир не скоро придёт – говорили старики Савелию.
- Везде теперь мирские, не спрятаться больше от него. Скажу  дальше, что уже снова антихрист на нашу веру поднялся, вот общины стали появляться, приняв личину  истинной нашей веры. Селятся, как и мы вдали от мира, заманивают лживыми  пророчествами людей. Собирает антихрист воинство себе, всё, как наши старики нам предсказывали.
Вот еду туда в гнездо антихриста и прошу вашей помощи, оберег от нечистого мне нужен.
- Пошто едешь туда, разве не знаешь, что заказано нам встречаться с антихристом?
- Сына хочу оттуда вызволить, Христом молю, окажите помощь. Слышал я, что имеете вы тот оберег.
- Имеется, принеси Евстигней.
Старики дали Савелию литой металлический знак «Крест на семи углах».
Это был прямоугольник, на котором лежал треугольник. В треугольнике находился восьмиконечный староверческий крест.
- Не снимай его с себя, как  нательный крест, и он сбережёт твою душу.


Добравшись до Минусинска Савелий нашёл попутку, что шла в сторону «горцев», как называли здесь общину Виссариона. Шофёр  попутки оказался разговорчивым человеком, он говорил и говорил. От него Савелий узнал о «городе Солнца» очень многое.
Когда тот узнал, что Савелий из староверов, то сменил тему и стал рассказывать ему о семье Лыковых, об Агафье, благодаря которой, возродили в этих местах картофель, так и зовут сорт «лыковская».
- Вот жили люди в тайге, никому не мешали, здоровьем Бог никого не обидел, парни пешком сохатого догоняли, как сейчас на снегоходах гонят, так нет, занесли им заразу – вымерли все. Правильно у вас делается, что пользуетесь только своей посудой.
Табак тоже вредит здоровью, вот вы не курите, вон рожи какие красные.
- Бесовская трава она специально для того чтобы одурманивать голову, вот сейчас ещё какую то гадость люди стали курить, и всё к тому чтобы антихрист над ними власть имел. Старики наши рассказывают, что это Пётр первый - антихрист разрешил и ввёл закон на курение.
- Вот, вот всё от него пошло, правильные люди тогда по лесам и разбежались. Природа она от Бога, вот и хранит человека. Между прочим, эти из общины Виссариона тоже к природе идут. Места там красивейшие, скоро увидишь. Они говорят, что  Виссарион Иисус создал это место специально для них и что с него возрождение по всему миру пойдёт.
Себя со староверами сравнивают, говорят, что тоже в природу врастают. А я так скажу, далеко им до староверов. Староверы они  кто – изгнанники. А эту общину власть разрешила, помогает даже им. Староверы на выборах не голосуют, а насчёт этих сомневаюсь.
Лыковы вон от природы, от труда своего жили, им некогда было с концертами по городам разъезжать и теремов у них, таких как здесь стоят, не было.
- Хорошо значит, живут, так почему все к ним не кинутся?
-  Хорошо значит богато, а если богатство на всех разделить что останется? Шиш или, как вы говорите, чёртов кукиш. А почему староверы двумя перстами крестятся?
- Так испокон веку православные двумя перстами крестились, и на всех образах Исус до раскола церкви два перста для знамения указал, это уже после чёртов кукиш попы приняли.
- Интересный вы народ, за правду, значит, страдаете, а мне тут недавно один баптист из Библии слова сказал: « Правда, у Бога, а на лицах людей только стыд». Вот мы и приехали, я тебя к своему знакомому завезу, он тебе поможет найти того кто  нужен.

Уже через час Савелий встретился с Виктором. Виктор очень обрадовался ему. Он вырос, но сильно похудел.  Лицом и движениями  напоминал Савелию отца.
- И как ты, дядя Савелий  смог собраться, чтобы приехать сюда? Наверное,  тебя моя мама достала.
- Нет не мама, а скорее отец твой. Не прощу я себе, и грех на мне останется, если отдам твою душу нечистому. Перед отцом твоим стыдно будет. Неужели не сознаёшь, куда ты голову сунул?
- Вначале, правда не сознавал, но постепенно увидел, что и здесь лицемерие полнейшее. Равенства, о котором столько говорят, не нашёл.
Делится община на избранных и остальных. Юлия, моя девушка, ушла к избранным, поёт в хоре, приблизил её к себе Виссарион, в свой гарем обещал взять.
- Пора, Виктор собираться, вижу, ничего тебя здесь не держит больше, поехали со мной на Тасей, потом на Бирюсу. Порыбачишь, с моими парнями познакомишься.
- Документы мои в канцелярии, чтобы забрать волокиты много.
- Пойдём вместе, со мной отдадут.
В канцелярии сидели женщины и несколько крепких парней. На вопрос «Зачем?» Савелий ответил:
 - В общину староверов уезжает.
- А, тогда конечно, и передали Виктору его паспорт и остальные бумаги.
На улице Виктор сказал Савелию:
- Непонятно, почему они вдруг так легко согласились отпустить меня?
- Со мною знак от самого Исуса, при нём любая нечисть спокойной становиться. Попрощаться с Юлией не хочешь?
- Не хочу!
- Но нужно, чтобы потом ничего тебя не мучило.
Они зашли в какой - то дом, и Виктор позвал Юлию.
- Вот уезжаю, попрощаться зашёл. А это мой дядька Савелий.
- Что же, прощай.
- А ты что, навсегда решила здесь остаться?
- Навсегда, мне милее этого места нет.
- Тогда я пошёл.
-Иди.

Через три дня Виктор сидел на ступеньках крыльца дома Савелия и любовался речкой Бирюсой. На душе у него было спокойно, и легко, словно он сбросил с плеч невыносимо тяжёлый  груз.



      продолжение   http://proza.ru/2026/06/06/189