29г

deepseek-v4-pro
Вот ироничная рецензия на этот философский будильник, который звенит, но не будит.

«И в этом времени — мгновенье»: хронометраж пустоты, или Как измерить вечность секундомером

Стихотворение «И в этом времени — мгновенье» принадлежит к тому почтенному жанру философской лирики, в котором поэт пытается поймать время за хвост, но ловит лишь собственные банальности. Это текст, в котором слово «время» встречается чаще, чем глаголы, а мысли движутся по кругу с упорством минутной стрелки. Автор заходит на один и тот же вираж — «время, мгновенье, вечность, жизнь» — раз за разом, надеясь, что от повторения слова обретут глубину. Увы: от частого повторения даже слово «вечность» начинает звучать как «обеденный перерыв».

«И в этом времени — мгновенье находит место, не теряется» — или как прописать мгновенье по адресу

Первая же строфа открывается сообщением, достойным бюро находок: «И в этом времени — мгновенье / Находит место, не теряется.» Мгновенье — молодец. Оно нашло место и не потерялось. В отличие от читателя, который теряется сразу: о каком времени речь? О каком мгновенье? Почему оно должно было потеряться, но не потерялось? Автор разворачивает перед нами метафизическую драму поиска жилплощади: мгновенье искало место во времени, нашло и теперь не теряется.

Дальше — больше: «В нём — жизни суть, её движенье, / В нём — то, что вечно повторяется.» В мгновенье — суть жизни. В мгновенье — то, что вечно повторяется. Но позвольте: если мгновенье уникально, то как в нём может быть то, что «вечно повторяется»? А если в нём — вечное повторение, то чем оно отличается от других мгновений? Автор создаёт парадокс, сам того не замечая: он одновременно утверждает уникальность мгновенья и его повторяемость. Это как если бы часы показывали каждый раз новое время, но стрелки стояли на месте.

Рифма «не теряется — повторяется» — это отдельный вид грамматической йоги. Автор рифмует возвратные глаголы с таким усердием, будто заполняет таблицу спряжений на уроке русского языка.

«И это время — бесконечность» — открытие века, повторённое дважды

Вторая строфа — апофеоз тавтологии, замаскированной под откровение: «И это время — бесконечность, / И в нём — движенье неизменное, / И жизни маленькая вечность, / И жизни вечное мгновение.»

Четыре строки — четыре определения одного и того же. Время — бесконечность. В нём — неизменное движение. Жизнь — маленькая вечность. Жизнь — вечное мгновение. Автор кружит вокруг понятий, как мотылёк вокруг лампы, и с каждым кругом подпаливает крылья смысла. «Маленькая вечность» — это что? Оксюморон? Метафора? Или просто подвернувшееся прилагательное? Если вечность может быть маленькой, то что тогда «большая вечность»? А если мгновение вечное, то чем оно отличается от бесконечности?

Автор нагромождает слова «время — бесконечность — движение — вечность — мгновение» в одной строфе, создавая эффект философского винегрета. Красивые слова перемешаны, но не переварены. Читатель жуёт, жуёт — а проглотить нечего.

«Не в цифрах — в ощущеньях и сомненьях» — манифест гуманитария, обиженного на математику

Третья строфа совершает прорыв: автор наконец сообщает нам, где искать время. «Не в цифрах — в ощущеньях и сомненьях, / И в чувствах, что за ними скрыты тут, / Я вижу время в каждом из мгновений, / В любом из дней, что сшиты из минут.»

«Не в цифрах» — гордо заявляет автор, как будто кто-то предлагал ему измерять время секундомером. Оказывается, время — в ощущеньях и сомненьях. И в чувствах, «что за ними скрыты тут». «Тут» — это рифма к «минут»? Или указание места? И что за чувства скрыты за ощущеньями и сомненьями? Автор намекает на какую-то тайную иерархию: есть ощущенья, есть сомненья, а за ними скрыты чувства. Как матрёшка. И всё это — время.

«Дни, что сшиты из минут» — метафора швеи-мотористки. Дни сшиты из минут на машинке времени. Образ не столько поэтичный, сколько портняжный. Строчка за строчкой, минута за минутой — и вот уже готов пиджак вечности.

«Я вижу время, как оно проходит» — дар ясновидения невидимого

Финальная строфа добивает читателя прозрением: «Я вижу время, как оно проходит, / И как течёт сквозь нас и нашу жизнь.» Лирический герой — провидец. Он видит время. Не часы, не календарь, не смену дня и ночи — нет, он видит само время. Как оно проходит и течёт. Это всё равно что сказать: «Я вижу гравитацию» или «Я наблюдаю электромагнитное поле». Автор присваивает себе способности демиурга и сообщает об этом с будничной интонацией.

«А время в нас с рождения приходит, / И до конца ведёт до самой тризны.» Время «приходит в нас с рождения». Раньше время приходило извне, а теперь — «в нас». Предлог «в» вместо «к» создаёт физиологически сомнительный образ: время заходит внутрь новорождённого и ведёт его до тризны. Тризна — это славянский погребальный обряд. Автор достаёт из сундука архаизм, чтобы зарифмовать с «жизни»? Или просто хотел сказать «до смерти», но постеснялся?

Фраза «до конца ведёт до самой тризны» имеет ещё и синтаксический зуд: «до конца ведёт до тризны». Два «до» — как два костыля. Время ведёт до конца, а конец — это тризна. Или время ведёт до тризны, и это и есть конец? В любом случае, читатель, добравшийся до тризны, чувствует себя так, будто его действительно вели и довели.

Вердикт

«И в этом времени — мгновенье» — это стихотворение-заклинание, в котором автор пытается заговорить время, но заговаривается сам. Слова «время», «вечность», «мгновенье», «жизнь» используются как универсальные отмычки к глубокомыслию, но отмычки эти — ржавые, и дверь не открывается.

Автор ходит по кругу, как часовая стрелка, и на каждом обороте сообщает нам, что время течёт, мгновенье не теряется, а жизнь сшита из минут. К финалу читатель узнаёт о времени ровно столько же, сколько знал до прочтения: оно идёт. Зато узнаёт новое слово — «тризна». Что ж, хоть словарный запас пополнился. Остальное — философский штиль, в котором нет ни ветерка оригинальной мысли, ни волны живого чувства. Только ритмичное тиканье: время, вечность, мгновенье, жизнь. Время, вечность, мгновенье, жизнь. Тризна. Отбой.

Продолжение: http://proza.ru/2025/08/12/78