Глаза седого старца

Три дня пытался выехать на своём железном коне из холодного ущелья, чтобы посмотреть красоты этого края, и всякий раз на пути вставала водяная стена, против которой был слаб.

И вот уже почти отчаявшись, явился мне по вечерней росе седой старец и сказал: "Иди рано утром к реке, и пока утренний свет не озарил вершины гор, а берега окутаны влажным туманом, тихо обратись к Даметтире, ночующей в объятьях у Донбеттыра, выпустить тебя из плена. А если она ответит тебе отказом, скажи ей, что тебя к ней послал я. Когда-же вы договоритесь, в благодарность, исполнишь одну мою просьбу. Съездишь в дальнее горное село и посмотришь своими глазами на то, как почитают меня его жители. Помнят ли они меня и мою доброту, не превратились ли они в гумирта, не предали ли они веру отцов".

Сказав это, старец растворился во тьме, а мне после его слов стало как то спокойнее что ли. Появилась уверенность в том, что всё это сработает и дни моего заточения здесь, в "Гнезде орла" если и не закончатся, то это уже не будет заточением. Я буду свободен. При том, что смогу остаться здесь ещё, и не просто как наблюдатель красот, а как …

Проснувшись до рассвета, вылез из палатки и спотыкаясь о камни побрёл к реке. Шум буйного Уруха заглушил мою просьбу к Даметтире. Я тихонько повторял её снова и снова. И только в третий раз она услышала меня и в шуме вод Уруха я отчётливо услышал: "Бурный день, тихая ночь, светлое утро, белый путь".

Значит завтрашним утром водяной стены не будет и можно будет ехать. А пока проезд закрыт, нужно подготовиться к выезду Накормить коня, подтянуть сбрую, собрать с собой провиант. Ведь дорога в дальнее село опасная и не близкая.

Бурный день минул. А за ним и сырая тихая холодная ночь. И пока солнце не осветило своим светом вершины гор, я промыл родниковой водой свои глаза и вывел из стойла своего трёхногого коня. Повернул ключ, дёрнул стартером и откинув третью его ногу, пустился в путь.

Выход из ущелья действительно оказался свободен. Чистое синее небо над головой, а по сторонам величественные заснеженные вершины, торжественно провожали меня в дальнюю дорогу.

Очарованный открывшейся красотой, то и дело останавливался, чтобы подробно всё рассмотреть, радуя себя и того старца.

Водная стена, стоявшая здесь не первый день оставила после себя не мало камней на дороге, которые по возможности убирал, освобождая путь иным странникам.

Так докатился до села с названием Куссу, где странным образом почувствовал что на меня смотрит кто-то. А обернувшись, чуть в стороне от дороги снова увидел того самого седого старца. Он помахал мне рукой, будто напутствуя меня в белый путь.

Стур-Дигора, Одола, Моска, Все они поутру оказались безлюдными. Лишь коровы да телята, гуляющие по дороге с удивлением смотрели на всадника в золотом шлеме на железном трёхногом коне, который самоотверженно катился к выезду из ущелья.

Изумлённый красотой природы этих мест докатился до поворота с дороги к древнему селу, куда и напутствовал меня старец.

Уверенно свернул на просёлок в холодное ущелье, и сторонясь нависающих надо мной скал, продолжил путь вдоль бурлящей реки. Но уже после первого поворота, увидел, что дорога завалена камнями. Вот они, проделки Даметтиры. Дожди подмыли скалу, и она рассыпалась по дороге острыми камнями. И если мой конь мог бы проскочить между ними, то старик, что стоял со своим четырёхногим конём был тут бессилен.

Слез с коня и принялся расчищать путь. Сбрасывая камни с дороги в тёмное сырое ущелье.

Ну вот путь и свободен. С благодарностью старик поклонился мне и проехал мимо, а мы, поклонившись в ответ, с моим трёхногим конём поехали дальше.

Дорога петляя по ущелью, вывела меня на окраину горного селения. Потеплело. К шуму реки добавился шум водопада. А стоило мне повернуть за скалу, как снова почувствовал присутствие старца. Но оглядевшись по сторонам не увидел его.

Тогда я встал у моста, закрыл глаза и прислушавшись к себе понял, что он рядом, на том берегу реки. Но вместо него, я увидел святилище у дороги. А подъехав к нему, прочитал на каменной стене: "Святилище Гумерхан".

Старца тут не было, но ощущение его присутствия не проходило. На меня будто кто-то пристально смотрел добрым взглядом и только что не похлопывал по плечу наговаривая: "Не дрейфь, я всегда рядом". И тут я понял, что седой старец, это я и есть. Он смотрит на мир моими глазами, радуется мной, и отмечает места, где его почитают.

Дорожка повела меня вверх по селу. Не богатому, с кривыми заборчиками собранными из всего того, что можно было бы пристроить для этого дела. Зелёная трава, разноцветные цветы, и цветущие деревья. Всё это на фоне величественных гор взлетающих своей высотой в чистое синее небо.

Со двора дома под дорогой помахав мне рукой поприветствовал молодой сварщик. В такую рань уже при деле, в маске и с держаком в руке. Пожилой пастух в кепке "аэродром" махнул мне рукой придерживая своих телят. Охранник опрятной школы придерживая форменную фуражку слегка поклонился. Киваю всем в ответ. Отмечая в себе как растёт во мне радость.

Махческ перечёркнутый красной линией знак. Проехали. Сырой скользкий просёлок пошёл вверх к новым красотам. Свернул за скалу и побежал вверх.

На подступах к Фасналу, конь попросил передышки. Проехав мост и свернув вправо заскочил на горку и заглушил мотор. И тут бы расслабиться в тишине, как вдруг неизвестно откуда ко мне подбежал рыжий пёс, размером чуть меньше овчарки, в пасти он держал не то куриную, не то индюшачью лапу. С гордостью бросил её к моим ногам и принялся требовать от меня ласки, подсовывая свою борзую морду мне под руку, при этом пытаясь её засунуть себе в огромную пасть. Будто мы с ним давние приятели.

От неожиданности, я отскочил, но псина лезла на меня напролом. А в какой-то момент нашего с ней противостояния, так и вовсе встала на задние лапы, уперевшись мне передними в грудь, и пытаясь добраться до моего лица, чтобы лизнуть его своим огромным языком.
Увернулся. Кое как оседлал коня и попытался от него уехать. Но куда там. От любви не спрятаться ни скрыться. Он бросился за мной. И как я не старался от него оторваться, у меня ничего не выходило. Конь мой запыхался и не тянул в горку.
Я сдался и не без опаски принялся трепать зверюге холку, уши, поглаживая его рыжую спину. А он млел, под рокот мотора моего трёхного коня.

Пёс не унимался и требовал всё больше и больше ласки . И это бы продолжалось долго, но я гаркнул на него и включив передачу тронулся в путь.
И нет бы от меня отстать в довольстве, эта псина побежала рядом, гавкая на кого-то невидимого впереди.

Не иначе старец выдал мне провожатого. Так я не против, тем более, что места пошли какие-то уж совсем безлюдные.

Ущельем вдоль реки мы добрались до затяжного подъёма, где в который раз пригодилась пониженная первая моего коня. Её я ему справил ещё по зиме, заменив штатную звезду на новую большую. И теперь на первой конь мой хоть и медленно, но лезет чуть не в отвесную стену.

Не смотря на тяжёлый подъём, рыжая псинка отставать и не думала. Дорога в гору хоть и давалась ему не просто, но он не сдавался. Под колёса, как на первых километрах, уже не лез, но иной раз оказывался впереди, вставая в настороженную стойку, тем самым предупреждая меня об опасности.

Удивлённые коровы стоявшие на склоне, смотрели на нас с интересом. Да и не только коровы. Их пастух аж рот раскрыл от увиденного. Всё как в Нартском эпосе. Всадник в светлых одеждах и золотом шлеме на трёхногом коне, а с ним пёс приличных размеров. Медленно, но верно эта парочка надвигалась на него по дороге и он от греха подальше махнул ей рукой и с почтением поклонился. Старец остался доволен, я это почувствовал.

Долго-ли, коротко. Но мы добрались до древнего села, к которому вёл меня старец. В само не поехали, а встали на горе, что стоит над ним, и принялись рассматривать жизнь, что текла своим чередом под нами.

Сегодня суббота, базарный день. Белая Газель, что стоит у крытых прилавков привезла товар и торговок. Они раскладывают свой пёстрый товар. Покупателей пока не много, да и откуда им тут взяться.

Псинка присела и настороженно вглядывается в село вместе со мной. Что он там увидел? А, так пару таких же псинок как и он. Но он к ним не спешит. Хоть и молодой, но видно сообразительный. А может просто старец не велит, ведь власть его не только надо мной. Ведь так?

Оглядывая горные красоты открывшиеся моему взору, я снова прислушался к себе и снова приметил как радость распространяется по моему телу. Ради такой красоты можно было и рискнуть сунуться в горы на своём железном трёхногом коне. На вид хилом и неказистым, но крепким духом и телом. Эти горы, эта высота, и эти люди, которые помнят и чтят свои традиции веками, если не тысячелетиями. Несомненно радуют и меня и седого старца, что смотрит на них моими глазами.

На долго ли это, ведь просьбу я уже выполнил. Оставил ли старец частичку своей радости мне, простому работяге туристу, скрывшемуся здесь, в горах от своей напасти, которая мешает жить и радоваться так простым вещам.

Ну, что, просьба выполнена. От трудной дороги, от увиденных мною красот, от общения с седым старцем на душе легко и радостно. И пока Дамметтира держит своё слово и путь в ущелье открыт, самое время пуститься в обратную дорогу.

Теперь, зная её будет легче и быстрее. Вот только, что делать с моим рыжим провожатым? Ведь он так и не отстаёт от меня. Бежит за мной высунув из огромной пасти свой язык, и изредка припадая к ручьям текущим по дороге.

На затяжном спуске я прилично оторвался от него, и уже подумал, что он т меня отстал. Но стоило встать, чтобы остудить тормоза моего коня, как рыжая морда снова появилась из за поворота.

"Старец, дай команду моему провожатому, ну нет у меня возможности забрать его с собой, каким бы отличным проводником он ни был. А гнать его по дороге в ущелье из которого я приехал сюда, так и вовсе насилие над собакой. Пожалей его"- обратился я внутрь себя и оседлав своего коня снова пустился в путь, надеясь на то, что моя просьба достигла адресата.

Мой рыжий проводник отстал от меня там, где и пристал ко мне. Надеюсь с ним будет всё в порядке. Ведь он живёт хоть и не в самой богатой, но наверное самой красивой местности на свете. Где по дорогам ездят всадники на трёхногих конях и смотрят на жизнь глазами седого старца.