Данность

Странно, всё-таки, устроен человек, — задумчиво произнес Виктор, разглядывая дно пустой кофейной чашки, словно там, среди темной гущи, прятались все разгадки мироздания.
За окном вовсю бушевал октябрь: ветер с остервенением швырял пригоршни мокрых, желтых листьев в оконные стекла, а прохожие, втянув головы в воротники, бежали мимо, чем-то напоминая испуганных жуков.
— И в чем же странность? — не отрываясь от бухгатерской папки раэбухшей от бумаг со столбиками цифр, глухо спросил  Михаил. Ему нужно было составить отчет к девяти утра, и философия коллеги сейчас была последним, что его интересовало.
Виктор повернулся к окну, заложив руки за спину.
- Да во всём, Миша. Вот смотри: мы годами мечтаем о покое. Чтобы была тишина, чтобы некуда было спешить, Чтобы спокойно сидеть дома укрываясь теплым пледом с книжкой в руке. Мы строим планы, копим на этот чертов отпуск... Но стоит нам получить этот самый покой хотя бы на три дня — и всё. Начинается зуд. Нам скучно, нам душно, мы начинаем жрать себя изнутри и искать, обо что бы ещё разбить голову. Мы не умеем быть счастливыми в штиле. Нам обязательно нужен шторм, чтобы почувствовать, что мы вообще живы.
Михаил наконец оторвал голову от листов в папке и внимательно посмотрел на Виктора. Тот выглядел на редкость серьёзным.
— К чему ты это? — спросил он, чувствуя, как внутри зашевелилось нехорошее предчувствие.
Виктор медленно повернул голову, и в его глазах блеснул тот самый опасный огонек, который обычно предшествовал самым грандиозным идиотским авантюрам в истории их отношений
- К тому, мой дорогой друг, что пять минут назад генеральный подписал приказ о ликвидации нашего филиала. И знаешь, что я чувствую? Намного больше азарта, чем страха. Ну что, поднимем бунт или пошлём все к черту, и двинем на Мальдивские острова. Говорят там в октябре тепло. И вода в океане как парное молоко.
А акулы?-спросил Михаил.
А что нам акулы?-отвернулся от окна Виктор.- Мы сами кого хошь съедим. И это не странность, а наша с тобой данность. Данность?-Засмеялся Михаил, и махнув рукой добавил: А поехали! Где наше не пропадало! У акул немного подучимся, приедем и нашего генерального слопаем.