Почему на лечение детям собираем всем миром?

Я смотрю телевизор, и мое сердце разрывается от боли и стыда. Я вижу несчастных детей, нуждающихся в операциях и лечении, сборы всем миром. Телевизионные сборы — позор и стыд. Жизнь малыша зависит от нас, смотрящих телевизор. Боже, до чего мы докатились?

Я сижу на диване, в уютной комнате, а на экране — глаза матери, которая молит о помощи. И я понимаю: её ребенок умрет, если я не возьму телефон и не отправлю смс. Если тысяча таких, как я, не скинутся по копейке. Это ненормально. Это дико.

Почему в XXI веке, когда мы умеем летать в космос и пересаживать органы, самое важное — жизнь ребенка — висит на волоске от нашей жалости? От того, насколько удачным будет эфир? От настроения продюсера, который решит, ставить этот сюжет в прайм-тайм или нет?

Я чувствую, как внутри закипает горькая, тяжелая обида. Не на ту мать, что стоит сейчас в студии и дрожащим голосом благодарит ведущего. Нет. На систему, которая сделала её попрошайкой. Которая заставляет её учить текст, чтобы не разреветься в прямом эфире, а иначе "сбор не пойдет".

Я смотрю на своего ребенка, спящего в соседней комнате, и меня пробивает холодный пот. А что, если завтра это я буду стоять перед камерой? Что, если завтра мой ребёнок окажется в реанимации, а нам скажут: "Лечить будем, но сначала соберите"?

Это стыдно. Стыдно, что мы это допустили. Стыдно, что мы привыкли. Стыдно, что вместо того, чтобы требовать от государства работающей медицины и страховых полисов, мы с умилением говорим: "Какой молодец, собрал миллион". Нет. Это не подвиг народа. Это приговор системе.

Я не хочу больше видеть эти сборы. Я хочу, чтобы каждый ребенок получал помощь по праву рождения, а не по милости телезрителей. Я хочу, чтобы нам не приходилось платить за совесть, когда должны работать законы. И пока это не изменится, каждый раз, видя эти кадры, я буду чувствовать не гордость за людей, а жгучую, разъедающую душу боль. Потому что мы докатились до того, что милосердие стало последней инстанцией там, где должно быть правосудие и государственная обязанность.