Семья Пётра l в гостях у семьи Фридриха Вильгельма

Воспоминания сестры Фридриха II, маркграфини Вильгельмины Байретской (1709 —1758), старшей дочери прусского короля Фридриха- Вильгельма I, напечатанныя впервые в 1810 г., но еще ни разу не переводившиеся. Надо помнить, что автору воспоминаний в описываемое время было 10 лет.

(В скобках замечания скромного автора конспекта).

Я чуть не забыла упомянуть, что в 1719 году в Берлин приехал царь Петр. Его пребывание у нас так сильно смахивает на анекдот, что заслуживает, чтобы я его описала в моих мемуарах. Петр очень любил путешествовать и направлялся к нам из Голландии. Но по дороге ему пришлось остаться на некоторое время в Клевэ, потому что царица заболела (у неё был выкидыш). 

Так как он не любил большого общества и не терпел торжественных приемов, он попросил, чтобы король распорядился отвести для него помещение в увеселительном замке королевы, расположенном в предместье Берлина. Королеву это очень мало обрадовало, так как замок был лишь недавно выстроен, а кроме того, она положила много забот и затрат, чтобы побогаче и покрасивее убрать его. Там была великолепная коллекция фарфора, на стенах повсюду висели дорогие зеркала, и дом стал, действительно, походить на сокровище, откуда и произошло его название. Замок носит ими Monbijou (Монбижу), теперь там находится Hohenzollern-museum.

Дом был окружен садом, неподалеку от него протекала река, а это еще более увеличивало
красоту его местоположения. Чтобы уберечь вещи от порчи, которую русские гости производили повсюду, куда бы они ни приехали, королева приказала вывезти из дома всю дорогую мебель и те из украшений, которыя легко могли разбиться.

Царь, его жена и весь их двор приехали в Берлин по реке, и были встречены королем и королевой на берегу. Король помог царице сойти; как только царь ступил  на землю, он  крепко пожал королю руку и сказал: «Я рад видеть вас, брат Фридрих!» Потом он подошел к  королеве и хотел было обнять ее, но она оттолкнула его.

Царица начала с того, что принялась целовать у королевы руки, при чем она проделала это много раз. Затем она представила ей герцога и герцогиню Мекленбургских, приехавших вместе с ними, а также и сопровождавших их 400 дам, из которых состояла её свита, собственно говоря, все они были горничными, кухарками и прачками, каждая из них имела на руках богато одетаго младенца и на вопрос, чей это ребенок, отвечала, отвешивая низкий поклон, как это принято в России, что это дитя у неё от царя.

Королева не удостоила этих женщин и взгляда. Тогда царица, как бы отплачивая ей за это, обошлась весьма высокомерно с немецкими принцессами, но король после некоторых переговоров заставил ее  все-таки поклониться им.

Я увидела этих гостей лишь на следующий день, когда они пришли к королеве; королева решила принять их в зале, где обыкновенно бывали  большие приемы; она встретила их чуть ли не у входа во дворец, где расположена стража, и, взяв царицу за левую руку, повела ее в этот аудиенц-зал. За ними следовали король вместе с царем.

 Как только царь меня увидел, он тотчас же узнал меня, так как мы виделись уже пять лет тому назад. Он взял меня на руки и исцарапал поцелуями все мое лицо. Я била его по щекам и старалась изо всех сил вырваться из его рук, говоря, что терпеть не могу нежностей и что его поцелуи меня оскорбляют.

При этих словах он громко расхохотался. Потом он стал беседовать со мной; меня еще накануне заставили выучить все, что я должна была сказать ему. Я говорила о его флоте, о его победах, и это привело его в восторг; он  несколько раз повторил, что охотно отдал бы одну из своих провинций в обмен на  такого ребенка, как я.

(Пётр l пошутил, но Вильгельмина не пишет, что она поняла шутку. Царь выменял  мужиков-великанов на янтарный кабинет, а теперь в шутку провинцию менял на девочку, см. комментарии)

Царица тоже приласкала меня. Она была мала ростом, толста и черна; вся её внешность не производила выгоднаго впечатления. Стоило на нее взглянуть, чтобы тотчас заметить, что она была низкого происхождения.  Платье, которое было на  ней, по всей вероятности, было куплено в лавке на рынке; оно было старомодного фасона и все обшито серебром и блестками. По наряду её можно было принять за немецкую странствующую артистку.

На ней был пояс, украшенный спереди вышивкой из драгоценных камней, очень оригинальнаго рисунка в виде двуглаваго орла, крылья которого были усеяны маленькими драгоценными камнями в скверной оправе. На царице было навешано около дюжины орденов и столько же образков и амулетов, и, когда она шла, все звенело, словно прошел наряженный мул.

Напротив, царь был человек высокаго роста и красивой наружности, черты его лица носили печать суровости и внушали страх. На нем было простое матросское платье.

Его супруга плохо говорила по-немецки и едва-едва понимала, что королева говорила ей; она подозвала к себе свою шутиху, княгиню Голицыну, чтобы поболтать с нею по-русски. Эта несчастная женщина согласилась исполнять шутовския обязанности ради спасения своей жизни; она участвовала когда-то в заговоре против царя и дважды подвергалась за это битью кнутом. Неизвестно, что она говорила царице, но та каждый раз разражалась громким хохотом.

Наконец все уселись за стол; царь занял место возле королевы. Как известно, в детстве его пытались отравить, отчего вся его нервная система отличалась крайней раздражительностью и легкой возбудимостью; он был к тому же подвержен частым припадкам конвульсий, которые он не мог преодолеть.

За столом с ним приключился один из таких припадков, а так как именно в тот момент он держал в руках нож, то так усиленно начал размахивать им перед королевой, что последняя перепугалась и хотела вскочить с места. Царь начал ее успокаивать, уверяя, что не причинит ей вреда; при этом он взял ее за руку и так крепко пожал, что королева взмолилась о пощаде. На это Петр, громко смеясь, заметил, что её кости нежней, чем у его Катерины.

После ужина должен был состояться бал, но царь, как только встали из-за стола, тайком улизнул и прошел пешком до самого Monbijon.
(Перевод сделан так, что непонятно, в каком берлинском дворце проходили приём и ужин, откуда царь пешком прошёл до Монбижу).

На следующий день ему показали все достопримечательности Берлина и, между прочим, собрание медалей и античных статуэток. Среди них была одна самая ценная в очень непристойной позе. Как мне потом стало известно, такими статуэтками в древнем Риме украшали комнаты новобрачных.

Царь очень любовался ею и вдруг приказал царице поцеловать ее. Она не захотела; тогда он рассвирепел и крикнул ей на ломаном немецком языке: «Ты головой заплатишь за свой отказ!» Как видно, он собирался казнить ее, если она ослушается его. Царица в испуге поцеловала статуэтку.

Царь, нисколько не церемонясь, выпросил у короля как эту статуэтку, так и несколько других. Ему также понравился дорогой шкап из черного дерева, за который король Фридрих I заплатил огромные деньги, и он увез его с собой в Петербург ко всеобщему отчаянию.
(Видимо, упомянут представитель династии Гогенцоллернов курфюрст Бранденбурга под именем Фридрих III с 1688 года, первый король Пруссии c 1701 года, отец Фридриха Вильгельма l).

Наконец, через два дня, весь этот варварский двор покинул Берлин. Королева поспешила в Monbijou, где все выглядело словно после разрушения Иерусалима. Никогда ничего подобного не было видано! Все до того было испорчено, что королеве пришлось заново перестроить весь дворец.
Перевод С.Клейнер

(Дворец строился в 1649—1706 годах. Монбижу был разрушен во время Второй мировой войны. Руины дворца были окончательно разобраны в 1960 году. Как и многое из наследия Гогенцоллернов, восстановлен не был).


Комментарии:

25 февраля 1713 года скончался прусский король Фридрих I. В первый же день правления новый король Фридрих Вильгельм I упразднил большую часть придворных должностей, а расходы на содержание двора уменьшил в четыре раза. 5 марта 1713 года молодой король назначил комиссию для проверки берлинского финансового управления. Ревизия плавно перетекла в показательный уголовный процесс. На долгие 27 лет ключевыми словами в управлении Пруссией стали «контроль» и «экономия».  

«Господь, — говорил Фридрих Вильгельм, — создал царей не для того, чтобы они проводили время в наслаждениях, а для того, чтобы они управляли своей землей. Государь существует для того, чтобы работать, и если он хочет царствовать честно, то должен сам управлять делами».

 «Его прогулки являются ревизиями, и на берлинских улицах трость его тоже прогуливается по спинам праздношатающихся».

Совершенная противоположность своему отцу, культивирующему ч Пруссии всё французское, он по натуре «грубый и первобытный», отличался редкой бережливостью, преследовал мотовство, ненавидел Версаль и французов. Отменены были все французские моды, уменьшен до 8 штат придворных слуг, в королевских конюшнях оставлено было лишь 30 лошадей; сокращены были размеры пенсионов. Таким образом бюджет с 300 000 талеров был сведен к 50 000; король собственноручно вычеркивал даже самые незначительные расходы.

Именно Фридрих Вильгельм I ввёл в обращение термин «прусские добродетели», а также стал причиной появления французского выражения «ради прусского короля» (pour le Roi de Prusse), означающего «даром».

Вильгельмина пишет, что царь видел её пять лет назад, то есть в 1714 году, что не соответствует действительности. Визит царя в Пруссию был в 1716–1717 годах, то есть три-четыре года назад, когда Вильгельмине было 6-7 лет, а брату Фридриху 4-5 лет.

Петр I встретился с королем Фридрихом Вильгельмом, осмотрел, а затем получил в подарок недоделанный Янтарный кабинет, который в то время находился в разобранном виде в подвалах берлинского Цейхгауза (главного арсенала). Янтарный кабинет требовал дополнительных вложений, что не входило в планы бережливого Фридриха. Насколько его отец Фридрих l был расточителен, настолько сын "король-солдат" был рачителен.
Увидев восхищение русского царя, любителя диковинок, Фридрих Вильгельм I, ценивший военные альянсы больше искусства, преподнес янтарные панели в дипломатический дар вместе с роскошной яхтой «Либурника». Ответным жестом Петра стали 55 рослых русских рекрутов-гренадеров для прусской армии.

Google (Дворец Монбижу) - сайт почти в точности повторяет воспоминания Вильгельмины, не дополняя их уточнениями.

Дополним самостоятельно: Софии Доротеи было запрещено видеться с детьми в отсутствии Фридриха Вильгельма l, дабы не настраивать против отца. Визит русского царя предоставлял возможность общения с детьми.

Вильгельмина пишет, что королева через два дня вернулась в Монбижу, но нигде не упомянуто место пребывания короля, королевы с детьми в эти два дня.
Скорее всего, это городской дворец в Берлине, построенный Фридрихом l, отцом Фридриха Вильгельма. Для этого дворца им и был заказан янтарный кабинет.

Во время визита из дворца Монбижу заблаговременно была вывезена дорогая мебель и хрупкие предметы убранства. Что могли сломать русские варвары, что дворец пришлось перестраивать? Неужели стены!

Пётр заставил свою жену поцеловать одну из эротических статуй дворца, пригрозив в случае неповиновения обезглавить супругу.

Через два дня он вывез эту статую из дворца, равно как и другие статуи (бюст Фридриха l и сейчас украшает Летний сад в Петербурге). Царь вывез также приобретенный еще Фридрихом I разукрашенный янтарем драгоценный шкаф. Королева после отъезда царя тотчас вернулась в Монбижу.

Google (великанская гвардия):
Вильгельмина и Фридрих ll - дети Фридриха Вильгельма l, с которым Пётр l поддерживал дружеские отношения.
В знак дружественных отношений Фридриху Вильгельму l посылали высоких солдат императоры Австрии и России и даже султан Османской империи. Российский царь Пётр I, заинтересованный в союзе с Пруссией, начиная с 1715 года неоднократно дарил «больших мужиков» Фридриху Вильгельму I.  Пётр l выменял "янтарный кабинет" на высокого роста солдат (начиная с 1.88 см), в то время как рост самого Фридриха Вильгельма I составлял около 1 метра 60 сантиметров, рост Петра l был более двух метров.

Из 248 подаренных (с 1714 по 1724 годы) и 152 отданных в услужение (с 1712 по 1722 годы) около 100 человек попали в «великанскую гвардию», а остальные служили в прусских армейских полках, преимущественно пехотных. Их дарили партиями от 10 до 80 человек приблизительно каждые два года.

80 русских солдат подарила Пруссии и императрица Анна Иоанновна в ответ на подарок Фридриха Вильгельма в виде пяти янтарных «досочек», на которых «пять чувств мозаической работой были изображены».
По данным на 1746 г. в Пруссии находились свыше 80 «русских великанов», не считая их жён и детей.
Елизавета Петровна, вняв многочисленным жалобам и прошениям родственников отправленных в Пруссию солдат, потребовала вернуть их в Россию.
(Янтарный кабинет, соответственно, вернулся в Пруссию, но двести лет спустя).

София Доротея овдовела 31 мая 1740 года. Король прожил 51 год, и умер в Городском дворце Потсдама (Пруссия). Её любимый сын стал королём Пруссии. София Доротея окончательно перебралась в Монбижу, где предавалась любимым занятиям: азартным играм, театру и философским размышлениям. Там же София Доротея и скончалась 28 июня 1757 года. 

У Фридриха ll сложились близкие отношения с его старшей сестрой Вильгельминой и продолжались до её смерти в 1758 г.

Фридрих Вильгельм l подумывал женить Фридриха на Елизавете Мекленбург-Шверинской, племяннице российской императрицы Анны, но принц Евгений Савойский решительно воспротивился этому плану.

Напомним: Антон Ульрих женил сына Людвига Рудольфа на Кристине Луизе Эттингенской. Затем выдавал замуж внучек:
Елизавета Кристина Брауншвейг-Вольфенбюттельская (1691—1750) —  замужем за императором СРИ Карлом VI;
Шарлотта Кристина София Брауншвейг-Вольфенбюттельская (1694—1715) — замужем за царевичем Алексеем Петровичем, сыном царя Петра Великого;
Антуанетта Амалия Брауншвейг-Вольфенбюттельская (1696—1762) — замужем за герцогом Фердинандом Альбрехтом II.

Дети Антуанетты - Антон Ульрих и Елизавета Кристина. Их сосватала тётка Елизавета-Кристина Брауршвейг-Вольфенбюттельская. Оба брака не были счастливыми, каа и брак её сестры с царевичем Алексеем Петровичем. Племяннницу выдали за Фридриха (впоследствии Великого), а племянника женили на Елизавете Катарине Кристине Мекленбург-Шверинской. В России - Великая княжна Анна Леопольдовна (7 декабря 1718, Росток — 8 марта 1746, Холмогоры) — внучка Ивана V по матери (Екатерине Иоанновне), и внучатая племянница Петра I Великого.

Замужество своих внучек Антон Ульрих организовал так, что Кристина Луиза одновременно приходится бабушкой императрице Марии Терезии (Австрия), российскому императору Петру II (Россия), королеве Елизавете Кристине (Пруссия) и королеве Юлиане (Дания). Также оеа является прабабушкой российскому императору Ивану VI Антоновичу и прусскому королю Фридриху Вильгельму II.

Фридрих пожелал жениться на Марии Терезии Австрийской, в обмен на отказ от престолонаследия, но получил отказ от Карла Vl, не пожелавшего присоединять Австрию к Пруссии.

Евгений Савойский через дипломата убедил Фридриха Вильгельма, что наследный принц Фридрих должен жениться на родственнице австрийских Габсбургов протестантке Елизавете Кристине.

 Фридрих написал своей сестре Вильгельмине, что "между нами (между им и Елизаветой Кристиной) не может быть ни любви, ни дружбы, и пригрозил покончить с собой, но на свадьбу согласился. Свадьбу сыграли 12 июня 1733 года.

Этот брак был воспринят как пример австрийского политического вмешательства, от которого страдала Пруссия. Тем не менее, в начале своей супружеской жизни королевская чета проживала во Дворце кронпринцев в Берлине. Позже Елизавета Кристина сопровождала Фридриха в замок Райнсберг.

После смерти короля-отца 31 мая 1740 года 28-летний Фридрих получает корону Пруссии, сильную армию, а также не растраченную на придворные развлечения казну. Король перед смертью сделал распоряжение похоронить его как можно проще, но погребение Фридриха Вильгельма было пышным и достойным короля.

Гроб Фридриха Вильгельма I был покрыт тканью с вышитыми на нём знаками «мёртвой головы» (нем. Totenkopf). Этот символ впоследствии станет эмблемой «чёрных гусар», а в XX веке его примут в качестве атрибутики войска СС.

После восшествия на престол король Фридрих ll расстался с Елизаветой. Подарил ей летний дворец Шёнхаузен и предоставил апартаменты в Берлинском городском дворце, но запретил ей посещать его двор в Потсдаме.

У них не было детей, и Фридрих пожаловал титул наследника престола, «принца Прусского», своему брату Августу Вильгельму. Тем не менее Елизавета Кристина оставалась преданной ему. Фридрих оказывал ей все почести, подобающие ее положению, но никогда не проявлял никакой привязанности. После расставания он виделся с ней только по официальным поводам, это включало в себя визиты к ней по приглашению на день рождения, что было одним из редких случаев, когда Фридрих не надевал военную форму.

P S.

Визиты Петра l, конечно, были дикостью для детей Фридриха Вильгельма l. Дети в семье Гогенцоллернов традиционно являлись во вкусах антагонистами родителей.

07.06 2026