Наименование объекта flash Я родился в инкубаторе

Я родился в инкубаторе и принадлежал компании EON Dynamics. Сейчас я знаю, что возможно другое, что кто-то рождается в семьях, где есть мама и папа или хотя бы один родитель, получает от них безусловную любовь и чувствует свое право быть в этом мире, но тогда я не задумывался об этом. За родившимся в инкубаторе ребенком постоянно следили, чтобы определить, к какой категории его отнести; все данные вносились в отчет. В пять лет всех детей делили на три группы: Flames — горящие, не сдающиеся; Embers — угли, подчиняющиеся; и Ashes — пепел, списанные. Философия компании строилась на том, что люди — это топливо. EON Dynamics поставляла кадры по всему миру, каждого специалиста — за свою цену, и была лидером в этой области.

Через много лет мне удалось увидеть такой отчет о себе. В нем говорилось, что стало основным маркером отнести меня к первой категории: упав и разбив коленки, я не просил о помощи, я не плакал, я сам шел в медблок, дезинфицировал рану и успокаивал себя: «Не плачь, всё хорошо», — и дул на рану; так я делал с трех лет.
 
Теперь меня называют FLASH, и я один из руководителей этой компании. Я стал им, чтобы разрушить EON Dynamics и чтобы никто больше не вынужден был проходить тот путь, которым шел я. Я знаю кто я, кем был, кем хотел стать и кто я сейчас; я знаю зачем я здесь и что я буду делать.

Тогда меня определили во Flames. Они были правы. Чтобы выжить мне пришлось стать огнем. Чтобы быть лучшим мне надо было быть самым точным, самым быстрым, самым эффективным. Я функционировал на бешеной скорости, чтобы на меня обратили внимание, чтобы доказать, что я не пустое место, что я имею право быть, что со мной стоит считаться. Только так я мог получить лучшие ресурсы для жизни и не попасть в утиль.

Ashes не исчезали. Их просто переводили на низшие уровни. Им не давали образования. В них переставали инвестировать. EON Dynamics называла это оптимизацией ресурсов. Когда мне было семь лет заболел мальчик из нашей группы. Через неделю его перевели в Ashes. Нам объяснили, что ресурсы нужно вкладывать в перспективных. Через неделю никто не произносил его имени. Нас учили смотреть вперед.

Это из моей школьной карты:
Наименование объекта: FLASH.
Статус объекта: Flame.
Возраст: 7 лет.
Реакция на потерю значимого лица: отсутствует.
Риск эмоциональной зависимости: низкий.
Способность к автономному функционированию: высокая.
Вероятность лидерского потенциала: 87%.
Прогноз коммерческой эффективности: высокий.

В отчете отсутствовала графа «счастлив», графа «любим» и «одинок». Зато там были графы «стрессоустойчивость», «адаптивность» и «экономическая ценность».

Я подошел к краю балкона моего офиса и окинул взглядом город. Я теперь здесь. Я сделаю то, что нужно. Все уже было готово. Завтра предстоял совет директоров — они еще не знают, что пятьдесят один процент акций теперь мои. Завтра исчезнет EON Dynamics. Послезавтра в мире появятся дети, которым больше не придется заслуживать право быть. А потом я уеду на море, в тихую гавань, и буду просто любоваться закатом. Каждый день — или столько дней, сколько нужно, пока не пойму, что я хочу делать дальше.

Я смотрел на город с высоты птичьего полета и вдруг понял странную вещь: я не помнил ни одной своей победы. Не помнил, что чувствовал, когда возглавил отдел. Что чувствовал, когда вошел в совет директоров. Когда получил контрольный пакет акций. Все это было похоже на гоночную трассу. Я жал на газ, потому что иначе было нельзя. Сейчас, когда я достиг своей цели, когда одно мое слово может освободить десятки тысяч детей, я задумался: а был ли я FLASH на самом деле? Или это была цена моей свободы? Если бы сейчас меня попросили выбрать из евангельских героев, кто мне ближе — Марфа или Мария, я бы сказал, что Мария, созерцатель, но всю жизнь мне приходилось быть Марфой.

Я вспомнил, как в детстве, еще до распределения, мы гуляли в лесу около зданий EON Dynamics. Мячик прикатился к моим ногам. Я поднял его и отдал детям.
— А ты почему не играешь? — спросил мальчик.
Я пожал плечами. Я не знал ответа. Мне нравилось смотреть, как солнечные лучи проходят сквозь листья и ложатся тени по земле. Нравилось слушать ветер и чувствовать его порывы на лице. Нравилось просто быть рядом с детьми. Тогда я думал, что со мной что-то не так. Теперь я понимал: именно тогда я был собой.

FLASH появился позже. Его создала Компания. Полное ее название звучало как Evolution Optimization Network — Сеть оптимизации эволюции. Даже название было честным. Они действительно верили, что делают человечество лучше. FLASH был нужен, чтобы выжить, чтобы победить, чтобы добраться сюда. Но сейчас у края балкона стоял не FLASH. FLASH выполнил свою задачу. Впервые за много лет я не хотел ничего доказывать. Я хотел увидеть море. Настоящее море. Не на экране, не в симуляции, не на корпоративном курсе по эмоциональной устойчивости. Я хотел сидеть на берегу и смотреть, как волны приходят и уходят, как острые треугольные камни и даже режущие стекла, выброшенные в море людьми, приобретают округлые очертания. Без цели. Без KPI. Без рейтинга эффективности. Без страха попасть в утиль.

Все думают, что я FLASH. Но настоящий я — SHELF. Тихая часть моря, глубины которой еще предстоит исследовать. Молния живет секунды, а море — тысячелетия. Завтра исчезнет EON Dynamics. Послезавтра я впервые увижу настоящее море.

06.06.2071