Тайна затерянного скита

     7.

Прошло больше недели. Виктор жил в новой деревне староверов. Он никак не мог привыкнуть к их обычаям, хотя  уже понял, что все эти правила и законы  созданы поколениями, продуманы и направлены на сохранение не только веры, но и самой общины.
Однажды в разговоре с Савелием он упомянул о тополином толке, о стариках, что измывались над единоверцами в общине, всё то, что он прочитал в книге Чёрный тополь.
Всегда добродушный и спокойный Савелий, вдруг сменился, его взгляд стал стальным непробиваемым:
- Никогда больше не вспоминай тополевцев при мне, отойти от веры может любой христианин, а ежели это встречается среди наших единоверцев, то значит, живут они по наущению нечистого.
   Виктор и сам видел, что в деревне среди староверов нет фанатизма в вере. Люди жили, работали, отдыхали и веселились, а когда обращались к Богу с молитвой, то не было у них лицемерия. Это была часть их жизни. Молодые парни обращались к отцу перед началом строительства избы:
- Тятя, благослови меня на работу, попроси всевышнего помочь мне.
И это было естественно и буднично, так жили их деды, отцы и теперь их очередь прожить в правильном согласии свою жизнь.
Дети были как везде дети, только с малых лет они понимали, что такое труд, старались помочь родителям, лень высмеивалась, а труд не считался  тягостью, был почитаем.
Почти все старики-староверы при своей жизни работали «на власть» - кто лесником, многие штатными охотниками и рыбаками, почти все служили в армии, многие были фронтовики и имели награды, но ни один из них не получал пенсию. Они отказывались от неё, не понимали, почему государство должно их кормить в старости при живых детях.
Уважение к старикам было обязательным:
- « Почитай отца своего и мать свою» - учили дети по древним книгам заповедь с малых лет.
Мать у староверов считается самым родным человеком, все дети, невестки называют её «маменькой» , и авторитет её  непререкаем. Женщины у староверов имеют  десять и больше детей, когда старшие женятся или выходят замуж, младшие ещё бегают под столом.
У Савелия старшие дети имели свои семьи и жили отдельными домами. Федул должен был идти осенью в армию и ждал этого с нетерпением, хотелось посмотреть и познакомиться с миром. Он по своей натуре был очень любознательным, любил читать, много знал из истории раскольничества.
Это от него Виктор узнал о Никоне и протопопе Аввакуме, что те в детстве играли вместе на одной улице, а после раскола церкви Никон сослал Аввакума в Братский острог на Ангару.
Федул  решил срубить себе дом до своего призыва, чтобы сразу после армии привести в него жену. У него была невеста Софья, правда она приходилась ему родственницей в третьем поколении, но невест не хватало, и родители давно сговорились на их женитьбу.
Виктор жил у Савелия, спали они с Федулом в одной комнате, ел он за общим столом, но из своей посуды.
- Так заведено испокон веку - рассказывал ему Федул,- я читал в книгах, что когда на Россию пришла чума, многие бояре, купцы несли своих малых детей в семьи старообрядцев, считали, что там их спасёт Бог вместе с теми, кто не предал веру. Бывало, что сами они умирали, а дети выживали  и становились староверами.
Жена Савелия Секлетея, женщина строгая и вечно в работе, к Виктору относилась  доброжелательно и с жалостью, заставляла выпивать утром кружку парного молока, говоря, что оно победит любую хворь.
Мария, девушка на выданье, скромная, трудолюбивая, настоящая русская красавица с толстой косой по спине, помогала матери в домашней работе, приглядывала за младшими девчонками, обучала их шитью, грамоте. К  Виктору она относилась как к брату Федулу.
Многое от неё он узнал, как вести себя в доме. Например, питьевая вода в «чистом ведре» должна была всегда накрыта крышкой  или  просто положенными на него крест - накрест лучинками.
Домашняя утварь разделялась, как и посуда на «чистую» и «нечистую». Баня считалась местом нечистым, стояла на отшибе у ручья, впадающего в речку, считалось, что в бане живут бесы  среди смываемых с тела грехов. Поэтому нельзя было заходить в неё с «чистым» ведром, для бани была свои вёдра и утварь.
Мария рассказывала ему полушутя, что старообрядческие женщины чистоплотны в дому, не вымыть посуду сразу после еды, такого не бывает.
- Ведь в грязной посуде и среди любой грязи заводятся бесы, которые потом нерадивую хозяйку ночью могут утащить за волосы к себе в пекло. Потому - то многие женщины у нас спят в платках, боятся бесов.
- Так  легче посуду вымыть, чем спать в платке.
- Мыть все моют, а всё одно боязно. Любят бесы тех женщин, что ругливые и подруг своих судить любят. У нас, поэтому женщины ведут себя прилично, не сплетничают и не судят других.
 
  Часто к Марии забегала её подруга и будущая жена Федула Софья. Если Мария была больше молчаливая  и рассудительная, то Софья наоборот была  весёлая, смешливая девушка.
- Ничего замуж выйдешь, дети, хозяйство появятся, некогда будет веселиться, я тоже в девках веселилась – говорила Секлетея.
Софья постоянно подшучивала над Виктором, находя в нём то одну, то другую причину для шуток.
- Виктор, а зачем ты бороду бреешь?  Боишься, что на тебя девки смотреть будут?
 Виктор, не робкий в отношениях с девушками, терялся при нападках Софьи и приходилось Федулу вступаться за него.
Сам Федул вёл себя с Софьей, как с сестрой, и та отвечала ему таким же отношением.
- Ты почему на неё смотришь, как на сестру, пора тебе в ней будущую жену увидеть - говорила Секлетея сыну.
- С детства вместе, по-другому непривычно даже, вот после армии приду, может за то время, и отвыкну от неё.

Через две недели Федул поехал в Иркутск в военкомат, с ним собрался и Виктор. Он хотел пройти обследование в онкологии. За  все дни после посещения  старообрядческого скита он не испытывал тех симптомов болезни что преследовали его раньше.
      Проверив его анализы, врачи долго совещались и спорили. У Виктора не оказалось даже признаков лейкемии. Назначили повторное обследование через месяц. Виктор из Иркутска сразу позвонил маме, чтобы порадовать её. Договорился, что через месяц позвонит снова и  выехали обратно в деревню.
  Теперь, когда пришла уверенность в чудесном исцелении, Виктор стал думать о будущем.  Он спросил  Савелия, может ли остаться жить в деревне.
 - Живи. Если привыкнешь, то может, примешь нашу веру, окрестим тебя в реке, а не обливательно в кадушке. Глядишь и жену себе найдёшь среди наших девушек, дом тебе поможем срубить.
 И Виктор стал вживаться в новую для него, подаренную судьбой, жизнь.
Он решил отрастить бороду.  Первой обратила на это внимание Софья.
- Ты что, бритву потерял?
- Нет, просто решил перейти в мужскую половину, а то некоторые меня с женщиной сравнивают.
- Так мужчина от женщины не только бородой отличается, некоторые и бороду имеют, а впору ему юбку носить.
- И какой же по твоему мнению должен быть мужчина?
- В  первых жену любить и своих детей, дом построить и землю вспахать, веры нашей не отступаться и Бога любить,- потому, как через мужчину благодать в дом от Него идёт.
 - Тогда мне ещё долго становиться мужчиной.

Прадед Софьи был беглый белогвардеец, который принял веру старообрядцев, и община скрывала его от красных. Его детям перешла неприязнь к любой власти. Климент Онисимович, дед Софьи, не признавал никаких документов, считая их печатью нечистого, от призыва на фронт скрывался в тайге, туда же уходил, как только появлялся кто - то из власти.
Жил он у старшего сына, отца Софьи, который уже служил в свой срок в армии и имел с властью установленный староверами порядок.
Это был сухощавый подвижный старик восьмидесяти лет, который ещё старшинствовал в доме и выполнял многие обязанности по хозяйству.
 Познакомившись с Виктором, он расспрашивал его обо всём, что твориться «в миру».  Когда ещё их семья жила на Бирюсе, ему пришлось повидать в Бурном « изобретения антихриста».
- «Визор» - самое отвратительное изобретение, говорил он, там бесы двигаются и поют в ящике за стеклом. А ещё холодильник,- на улице жара, а в нём мороз. Разве это не бесы его там делают?
- Телевизор конечно дрянь, это уже многие поняли, через него промывка мозгов идёт, но вот холодильник нужная вещь для людей в нём можно хранить любые продукты от порчи- сказал Виктор.
- А ледник, что лень выкопать и льдом набить. Да в нём всё лето рыба не портиться. Молодые, конечно, привыкают к новому, а после трудно от него отказаться. Вот и мы когда то на лодочные моторы перешли, тракторы, мотоциклы завели, но всё одно бесы их двигают.  Можно и бесов заставить на себя работать, только с молитвой нужно это делать.
А ты, значит, в нашу веру решил податься?
- Решил Климент Онисимович.
- Это ты правильно решил, я за свою жизнь столько разных людей перевидал в наших общинах. У нас ведь как, не ужился человек с властью, не захотел её законы на себя, как хомут, напяливать - побёг  в тайгу, бывало и разбойников - уркаганов принимали. Некоторые людьми хорошими стали семьи завели, а другие жизни трудной испугавшись, в тюрьму возвращались. Бог он всем шанс на исправление даёт.
Старообрядцы это корень русского народа, его совесть и свобода. Уйдёт такой русский мужик в самое необитаемое место, ковырнёт в руку землицу, посмотрит, понюхает, оглядится и начнёт избу рубить. А через несколько лет уже деревня там, детишки бегают, хлеб колоситься.
Ты, парень, захаживай до нас не стесняйся, вижу я, что ты и Софьюшке ко двору пришёлся.

Работы летом в таёжной деревне много, нужно к зиме основательно подготовиться. И дров запасти и для скотины корм наготовить, а ещё успеть вспахать землю засеять её и убрать урожай. Сидеть праздно некогда. Но все, же находят молодые парни и девки часок на, то чтобы посидеть, где нибудь на скамье и поговорить о своих делах.
Виктор, Федул, Мария и Софья сидели около дома Савелия и смотрели на новый сруб, что уже подвели под стропила. Сруб белел своими  брёвнами в лучах заходящего солнца. Место для дома Федул выбрал на пригорке и опускающееся солнце, словно садилось в него.
 - Федул, солнышко в твой новый дом в гости пришло – сказала Мария.
-Может и не мой дом будет, строим то его вместе с Виктором, вот найдёт он  себе жену, пока я в армии буду и пусть, занимает его. Главное, чтобы любовь в доме жила.  Дом он вроде человека, вот родился, как ребёнок белый, голенький, склизкий. Потом взрослеть начнёт, стены потемнеют, потрескаются, трещины, словно морщины, его украсят, и жить в нём будет не одно поколение. Я люблю дома, которые уже почти иструхли, а в них всё одно хозяева живут, не могут оставить  родные стены. Не могу смотреть на покинутые и ещё крепкие дома, они как старики, которых бросили дети.
- Умный ты Федул, и красиво говорить умеешь, ты мне милее родного брата, а про любовь правильно сказал; нужно чтобы в доме дети от большой любви рождались, тогда и Богу это приятно будет- сказала Софья.
Вот тогда  впервые подумал Виктор, что такое дом и семья, а главное, какая должна быть жена. Она должна любить мужа, как и он её и только от такой жены будут любимые дети. Он смотрел на Софью и представлял её женой в своём доме. Рядом сидела Мария, красавица и умница, но его притягивала Софья. Он чувствовал к ней  новое неведомое ему ранее чувство. И оно было тревожное и близкое, радостное и волнующее и потерять его, было сродни потери жизни, то, что он уже испытал.

 Однажды Виктор зашёл к Софье, когда та доила корову. Её быстрые и сильные пальцы ласково и нежно касались сосков вымени, выталкивая из них белые струйки молока. В голове  родилось сравнение  от увиденного, которое заставило его покраснеть и смутиться. Софья, посмотрев на него, интуитивно поняла, что в ней, что - то не то. Она осмотрела себя и, не понимая, чем заставила смутиться Виктора, спросила:
- Хочешь парного молочка?
Виктор, засмущавшись ещё больше, выскочил со двора, промямлив, что зайдёт после.
После он подумал, вот ещё полгода назад его вряд бы смутило такое сравнение, но видимо что - то изменилось в нём за это время, заставило по - другому смотреть на многое в этой жизни.
  Федул с Виктором ещё раз побывали в Иркутске. Повторные анализы показали, что Виктор совершенно здоров. Потом они ходили по магазинам, покупая подарки родным и выполняя заказы.
- Посоветуй, что мне купить Софье, Марине я купил бусы, какие она хотела, а что нравиться твоей невесте?
- Купи ей платок на свой вкус, я думаю, она обрадуется – сказал Федул.
 Приехав домой, раздали подарки. Софья, получив платок от Виктора, растерялась, взяла его и убежала. Секлетея, переглянувшись с Марией, проворчав, что - то про себя, вышла в кухню.
Вновь прибежала Софья, протянула Виктору поясок ручной работы и покраснев, убежала.
- Вот и ладно всё решилось - сказал Федул.
-Что решилось? - спросил Виктор.
- Вы теперь с Софьей жених и невеста. По старорусскому обычаю парень дарит понравившейся девушке платок, покрывает её волосы покровом, а девушка дарит парню пояс, чтобы он не был более распоясанным. Пояс символизирует круг, законченность, его боятся бесы, а ещё он, как символ крепкой любящей семьи. Я рад за вас Виктор, мне вы с Софьей, как брат с сестрой, но вот родители, наверное, будут недовольны.
 Недовольными были только мать Софьи и Секлетея.
- Какая самовольная, не слушать родителей, разве положено так –говорили они на семейном совете.
-Ты то чего молчишь, ведь от твоего сына отказалась девка –растолковывала Секлетея Савелию.
- Они оба мне сыновья, и если Федул решил всё сам, значит так оно правильно.
 Последнее слово сказал Климент Онисимович:
-  Мы предполагаем, а Бог располагает. Значит, так оно и должно быть. Любовь промеж них и становиться на её пути грех большой. Будем играть свадьбу.

   Прошло лето. Наступила в тайге золотая осень. Жёлтый лист, опадая, укрывал землю, падал на потемневшие стога с сеном, золотя их в лучах осеннего грустящего солнца. Терявшие летний наряд, деревья просвечивали сквозь ветви и делали весь мир просторнее и прозрачнее.
В деревне староверов тоже произошли изменения. Переехали ещё несколько семей. Строили  дома приехавшие старообрядцы с Байкала, прослышавшие о чудесном ските и Беловодье.
Федул уехал и уже прислал письмо с Тихого океана, где служил на подводной лодке.
Виктор и Софья обустраивали новый дом. Виктор принял водное крещение в реке и собирался  поехать с будущей женой Софьей в Красноярск, чтобы повидаться с мамой и познакомить их между собой.  Возможно, что уговорит  маму переехать к ним в тайгу.
 Он сидел на пороге нового дома и смотрел на реку. Рядом сидела Софья, прижавшись и положив ему на колени голову.
От воды зарождался туман, и от него она казалась белой, молочной. Виктор смотрел на реку и думал о своей прошлой жизни и будущей. Ему вдруг подумалось, что вот оно это сказочное Беловодье.
 Это все реки Сибири, бывающие иногда белыми от, всплывающего из воды, клочков тумана. Это тайга, огромная и принимающая любого человека, в ней найдётся место для всех – живи и пользуйся своими трудами, оберегая её, как мать, всего живущего в ней.
Как трудно иногда осознать это, и как труден путь к этому осознанию.
В поднимающемся тумане на другом берегу реки показался знакомый силуэт Седого волка. Он смотрел, повернув голову, в сторону Виктора.
Его взгляд  сказал  ему, что всё он делает правильно, и что Виктор  нашёл своё Беловодье.
               

                май 2015.