Майя

Майя

Часть 1

— Что у вас здесь происходит?
— Мама, я попросил Майю провести урок в компьютерном классе, а она устроила там шоу.
— Майя, это же колледж!
— Олег, ты уже надоел со своими просьбами. Почему я должна вести твои уроки на общественных началах? Должно быть какое-то вознаграждение. Вот я и поэкспериментировала.
— Сами разбирайтесь! Вам уже по двадцать шесть лет, а вы всё как дети.
— Олег, а зачем ты согласился стать директором колледжа? Спокойно работал бы в фирме отца и вёл несколько пар в колледже.
— Я тебе тоже могу предложить. Иди к нам работать!
— Это не моё призвание.
— Всё же дед не зря называет тебя авантюристкой. Сколько мест ты сменила после университета — и нигде больше полугода не задерживалась.
— А мне вчерашние два часа понравились.
— Студенты после твоих занятий тоже не могли успокоиться на следующей паре. Зачем ты пришла в короткой юбке?
— Твоя зазноба Дина постоянно ходит на работу в коротких юбках. А я не могу себе позволить? Пора заводить детей. Папа купил вам отдельную трёхкомнатную квартиру.
— Никогда не задавал тебе этого вопроса, боялся травмировать. Ты родила от Глеба?
— А ты что — не видишь?
— Повезло моему племяннику: такой же голубоглазый блондин, как его красавица мамочка. Глеб завтра прилетает из Лондона.
— С чем вас и поздравляю! А я завтра утром улетаю в Париж. Желаю вам хорошо провести Новый год.
— Всё-таки ты, сестричка, жестокая. Он все эти годы не знал о существовании сына.
— А почему ты решил, что сын Глеба?
— Кроме Глеба ты никого не любила. Санёк уже не раз у меня спрашивал, кто его отец.
— Придёт время — узнает. Вы где отмечаете праздник?
— Здесь. Я был уверен, что и ты с нами будешь. А ты, как и десять лет назад, сбегаешь от Глеба к деду в Париж. Это твоя инициатива или папина? Он знает, что Перовский возвращается в Москву.
— Дед и бабушка меня хотят видеть. Сашенька остаётся. Вот и познакомишь Глеба со своим племянником.
— Разговаривать с тобой серьёзно бесполезно. Но родители на твоей стороне. Поэтому и Глебу я никогда не говорил, что у тебя есть ребёнок.
— Мне приятно это слышать. Всё же ты унаследовал лучшие качества своих предков.

---

Часть 2

Отец довольный везёт меня в аэропорт. Молчит. И мне не хочется ни о чём говорить. Он понимает моё состояние, поэтому и не мешает мыслям. В последний момент я уже хотела отказаться от Парижа, но его молчаливый и настойчивый взгляд совсем расслабил меня.

Он заметил мою растерянность, пожалуй, впервые, и пожалел. Не сомневаюсь, что идея купить мне билет и отправить в Париж возникла у бабушки. Надо всё же уточнить.

— Папа, признавайся, тебе Рита обо всём рассказала?
— О чём?! Мне мама ничего не говорила.

Если с таким удивлением спросил, значит, пока в неведении. И у меня нет желания открываться.

— Замечательно! А я думала, что ты обо всём знаешь.
— Я больше ни о чём не хочу слышать. Подумай наконец о себе. Ты же с шестнадцати лет решаешь чужие проблемы.
— Не понимаю.
— Я имею в виду беспомощность Глеба.
— Папочка, вот ты о чём!
— И о том, что внук — сын Глеба — я знал с первых дней его рождения. — Папа улыбается. — Почему смеёшься?
— Потрясающая семейка! И мама, и твоя Маргарита Семёновна, и ты поняли сразу, от кого Сашенька, но между собой никогда это не обсуждали. Не зря я вами гордилась с детства.
— Как ни старался уберечь тебя от хлюпиков, не смог.
— Ты называешь «хлюпиком» Глеба?
— Ему ещё и тридцати нет, а он уже кандидат наук.
— А как он со мной поступил!
— Да! Придумала его себе и столько лет страдаешь.
— Трудно тебе возразить. На твоём фоне Глеб проигрывает.
— Майя, мы боялись за тебя.
— Согласна, в шестнадцать лет психика у меня была слабенькая. Окрепнула я рядом с сыном.
— Я не мог простить себе, что тогда ушёл с выпускного бала и оставил тебя с ребятами.
— Олег хотел видеть меня возле своего друга. И Дина желала того же. Она мне сегодня в этом призналась.
— Как я мог тогда довериться!
— Папа, зачем ты кощунствуешь? У нас с Глебом сын, которого ты любишь безумно.
— Я мечтал о сыне, но родилась ты. Голубые глаза и вьющиеся белокурые волосы. Ты была ангелочком. И Машенька больше не захотела рожать.
— У нас с мамой был сегодня тоже откровенный разговор.
— Сколько ты уже пережила за свою короткую жизнь!
— Сам же мне постоянно говорил, что на сильных людях всё и держится. А испытания меня закалили.
— Так оно и есть! Но сколько ты прошла через разочарования и страдания. Это убивает.
— Молодец, папочка! Где-то достал мигалку, билет до Парижа перед самым Новым годом. Всегда тебя за это и обожала. Что бы я сегодня без тебя делала?
— В Париже тебя ждёт много сюрпризов. Но сегодня ты будешь главным подарком для мамы и папы.
— Заинтриговал «сюрпризами». Но спрашивать не буду. Только намекни: они будут под ёлкой? Молчишь. Хорошо! Главное — успеть в салон красоты.
— Мама уже записала тебя.
— И по магазинам надо пробежаться.
— Ты и так прекрасно одета!
— Я не забываю мамину традицию: в каждый Новый год надевать всё новое. Это приносит удачу.
— Она тебя с детства избаловала вещами. Умеет Машенька создавать для нас праздник.
— Мама постоянно говорит, что женщина и существует для того, чтобы быть украшением для мужчины.
— Она всегда была красавицей. Я уже в школе потерял голову, поэтому и вы у нас рано появились. Но ты нам не уступила.
— Гены ваши подвели.
— Всё у тебя хорошо. Надо с оптимизмом смотреть вперёд. И думать сегодня только о себе.

Папочка говорит загадками. Но он уже меня успокоил. И это радует.

---

Часть 3

Хороший сосед попался — всю дорогу спал. И я отдохнула. Женщины обычно любопытны: иногда расскажут всю жизнь за время полёта, а бывают и такие попутчицы, которые готовы выжать из тебя всё.

Надо купить новый мобильный телефон. Что-то не вижу встречающих. Хотя дедуля может и со стороны понаблюдать.

— Что за шутки? Дед, не пугай! Николя!
— Красавица! Не мог оторваться от тебя. Как ты легко порхала сейчас!
— Вот оказывается, какой «сюрприз» меня ждал.
— Что, разочарована?
— Конечно, рада! Я думала, что меня ждут подарки под ёлкой от деда. Вы же с Натали должны были улететь в Лондон на праздники?
— Срочные дела заставили поменять маршрут.
— Дед хочет, чтобы я пожила рядом с вами и поработала в его фирме.
— И это хрупкое создание собирается работать в такой солидной фирме?
— Дед с Ритой скучают без меня.
— А почему Маргариту Семёновну называешь Ритой?
— Я с детства заметила, что ей это нравилось. Если мы шкодили с Олегом, а она пыталась нас наказать, я начинала говорить: «Рита, мы больше не будем». Так я продлила ей молодость. Она же рано, благодаря маме и мне, стала бабушкой. Её все считали нашей мамой.
— Она и сегодня у вас прекрасно выглядит, как и Мария.
— Мама почти твоя ровесница. Какие дороги во Франции!
— Но и вы уже преображаете Россию. Незаметно всё меняется в лучшую сторону.
— Ты почему смеёшься?
— Если бы ты видела сейчас свои глаза!
— А мама за меня боится, когда я погружаюсь в виртуальный мир.
— Ты из виртуального мира никогда и не выходила.
— Сегодня обязательно выйду, обещаю. Уже завёл! Подъезжаем к дому деда. У меня сердце наливается радостью.
— Я пока в твоём лице не заметил.
— Сейчас бегу в салон красоты, а потом в бутики.
— Мы будем ждать тебя с Натали в нетерпении.
— Вдвоём?
— Мы Жака пригласили.
— Твой однокурсник так и не женился?
— Говорит, что не встретил подобную Майе.
— С ребёнком, которому уже девять лет.
— Как ты хороша, когда улыбаешься над собой!
— А если шучу над кем-то, меня чаще не понимают, Николя.

Николя доволен — как своей женой, так и её подружкой. Вспоминаю наше первое знакомство с ним. Мы в то лето отдыхали с мамой на Лазурном Берегу. Я была на пляже без мамы — она не любила загорать. Вокруг меня постоянно вращались какие-то ребята, говорившие то на английском, то на французском. Что меня тогда поразило: среди них было много и русских. Я приходила в отель и рассказывала маме об этом. Она мало придавала значения моим знакомствам. А когда Натали через две недели приехала к нам со своей красавицей-мамой, мама тоже стала присоединяться к нам на пляже. Вот она первая и приметила недалеко от нас симпатичного парня.

Николя — интересный брюнет. Мужественные черты лица. Спокойный взгляд карих глаз. Они даже чем-то похожи с Натали. Прекрасная пара! Их Пьеру уже шесть лет.

— Майка! Ты где?
— Угадай, Николя!
— Напрасно, Жак и Натали, смеётесь. Я знаю, где она сейчас порхала.
— Я уже догадываюсь тоже.
— Жак, расскажу, как я познакомился с девочками на Лазурном Берегу. В тот знаменательный год для нас с Натали ты ходила по пляжу скучающая. Совершенно, Жак, не замечала пожирающих глаз мужчин. Возле неё постоянно был рой ребят, которые пытались её развеселить. Она иногда с ними улыбалась. И мне захотелось узнать: откуда она приехала. Меня удивляло, что она одна ходила без взрослых.
— Мама за меня была спокойна. Я в то время уже знала несколько приёмчиков дзюдо. Напрасно смеётесь. Олег занимался борьбой, а я как-то увязалась за ним. Так и втянулась.
— Подружка! Открытие за открытием! Я тоже, мальчики, об этом не знала.
— Николя, продолжай!
— И вот когда я решил подойти к тебе, на пляже рядом с тобой оказались две очаровательные дамы и прелестная девушка. У Майи были удивительные открытые глаза с какой-то особой голубизной. Казалось, что в них отражалось всё побережье Лазурного Берега. Волосы тогда были ниже плеч, пышные и волнистые. Натали была полной противоположностью Майе. Но что меня в них покоряло…
— Они совершенно не замечали свой успех.
— Да, Жак! У одной и другой фигуры были выточены — такое впечатление, что их лепил гениальный скульптор с любовью для себя, не видя в реальной жизни совершенства. И вот эти две грации равнодушно, никого не замечая, ходили по пляжу, о чём-то весело и беззаботно болтая. Если к ним кто-то обращался, они говорили на его языке. Я заметил тогда, что эти девочки в совершенстве владели четырьмя языками. Близко к ним я не подходил. Однажды, когда они плавали в море, я подсел к их красивым мамочкам и понял, что они из России. Русский язык я тогда плохо знал, поэтому, придя с пляжа, садился за самоучитель. Обычно я одевался небрежно, но с той минуты, как увидел этих очаровательных незнакомок, стал следить за собой. Мама хорошо знала русский язык, любила читать русскую классику в подлиннике и постоянно говорила мне: «Не знать языка Пушкина и Достоевского, Льва Толстого и Чехова просто неприлично». Через неделю на пляже появился Глеб. Я заметил его сразу. Красивое лицо, высокий рост, спокойный взгляд карих глаз. Он равнодушно смотрел на окружающих. Однако было заметно, что ждёт кого-то. Но вот появились две прелестницы, и наш герой ожил. Он быстро поднялся и подошёл к девочкам. Взял с трепетом руку Майи, и они удалились с пляжа. А я, боясь, что сейчас может появиться подобный герой и увезти мою прекрасную незнакомку, смело подошёл к Натали и пролепетал что-то на русском. Она тактично, не замечая отсутствия русского языка в моей речи, заговорила по-французски. Я, чтобы порисоваться перед ней, пытался говорить по-английски, но Натали снова переходила на французский.
— Потому что знала хуже тебя английский. А французская школа, в которой мы учились с Майкой, у нас образцовая.
— Не отрицаю, Натали! Но ты должен меня с Глебом благодарить. Именно наше отсутствие и помогло вам сблизиться тогда.
— А как вам в пятнадцать лет удалось уговорить мам оставить вас одних без присмотра?
— Николя, когда ты уехал через два дня из Парижа, появилась моя Рита. Бабушка была рядом с нами. И Глеба отец забрал в Москву. Он прилетал в командировку на неделю в Париж, а Глеб увязался за ним.
— Они созвонились с Майкой. Вот он и появился внезапно на пляже, а я их прикрывала, закрутив с тобой роман. Но через два дня тебя вызвали на работу. Я поняла в отсутствие Майки (потому что меня они с Глебом тогда игнорировали), что без тебя уже не смогу существовать.
— Поэтому ты и летал почти каждые три месяца в Москву на неделю по делам?
— Да, Жак! Я тогда не мог жить без Натали. Она решила поступать в Московский университет. Но мама, видя, как я страдаю, уговорила её поступать в университет в Париже. Тем более Натали окончила школу с золотой медалью. Мы надеялись, что и Майя к ней присоединится, но она решила рожать Александра.
— И поступила в Московский университет, Николя! И ни о чём не жалею.
— Зато Санька мечтает об отце.
— Откуда ты знаешь, Николя?
— Натали, я вижу в последние годы часто его завистливый взгляд, когда я рядом с сыном.

Значит, Олег уже сообщил Николя, что я неслучайно в Париже. Поэтому они и не улетели в Лондон. И пригласили Жака, пытаясь помочь мне разобраться в своих чувствах.

Мне нравится Жак как надёжный друг, но замуж выходить сегодня я не хочу. Хотя он надеется. Обеспечен. Хорошая квартира в центре Парижа. Умный и добрый. Но чувств тех, которые я испытала к Глебу в шестнадцать лет, у меня нет — ни к Жаку, ни к Глебу сегодня.

Жак очень весёлый и обаятельный, много шутит весь вечер. Ему приятно, что я сейчас рядом с ним. Поэтому я должна удалиться. Так будет честнее с моей стороны.

У деда с Ритой ещё гости. Не буду им мешать. Хорошо в моей комнате. Бабушка украсила её как в детстве. Я даже не ощущаю, что нахожусь в квартире деда в Париже.

Дед переехал сюда из Петербурга в конце ноября 1991 года. Он хорошо знает историю своей страны — однажды, когда я спросила, зачем он уехал из такого прекрасного города, он ответил: «Эти преобразования в России надолго. А жизнь человека слишком коротка, чтобы позволять экспериментировать на себе».

---

Часть 4

Мне повезло, как утверждает братик. Я с ним согласна. И в Москве, и в Париже у меня сильные мужчины, которые всегда способны меня защитить. Но я, в принципе, независима от них.

Родители много с нами занимались в детстве. Никогда не позволяли расслабляться. Мама и Рита занимались с нами языками, а папа и дед, несмотря на свою занятость, помогали осваивать компьютер. Хотя Олег стал изучать его самостоятельно с пяти лет, но мне не любил объяснять. И в свои «свободные минутки» папа занимался со мной.

Мы тогда жили в Петербурге. А когда умер отец мамы, мы переехали в Москву, в его квартиру. И нами уже занималась бабушка. Вот её я никогда бы не назвала «Олей». Слишком заботливой она была по отношению ко всем. Мама перестала готовить, но уборкой квартиры мы занимались вместе.

Баба Оля хлопотала только днём, а вечером, когда вся семья собиралась, она чаще уходила в свою комнату с книгой. И тогда её никто не имел права беспокоить. Если нам что-то нужно было, мы с Олегом робко входили к ней и спрашивали. Я запомнила её глаза в те минуты: в них было сожаление, что мы бездельничаем. Однако баба Оля никогда нам не навязывала книги, не заставляла садиться за фортепиано. Она незаметно приучала нас к самостоятельности.

В этой семье было стыдно ничего не делать. Старшие были заняты, поэтому и мы рано научились не терять времени. Это, вероятно, помогло в изучении языков, и школу мы с Олегом закончили на пятёрки. Легко поступили в университет. Родители даже не нашли нужным нанимать нам репетиторов. Всё мы делали сами.

Если я сейчас не могу найти себя, то мне никто в упрёк этого не ставит. Как и помогают разобраться со своими чувствами. А я пока не знаю, как мне дальше жить.

---

Так! Рита оставила неслучайно на столике возле компьютера томик Гумилева. И страница соответствующая открыта:

«Вот девушка с газельими глазами
Выходит замуж за американца.
Зачем Колумб Америку открыл?..»

— Майя, я не слышала, когда ты пришла. С Новым годом, наша ласточка!
— Тебе помочь на кухне с посудой?
— Нет! Николай вызвался сам навести порядок. Читаешь Гумилёва. Я сегодня решила почитать стихи, которые он посвятил Елене Дюбуше. Удивительная жизнь красивого человека.
— А я сейчас вдруг вспомнила, Рита, как ты мне в детстве читала «Фейные сказки» Константина Бальмонта, когда мама привозила меня в Санкт-Петербург к вам. Я тогда думала, что я и есть фея. А ты мои фантазии поддерживала. Я и наряжаться любила как фея.
— И я тебе покупала воздушные платья, которые ты любила надевать.
— И вращаться перед зеркалом. Папа с дедом говорили, какая я красавица. А я бегала счастливая из комнаты в комнату.
— А в семнадцать лет наша прекрасная фея дарит нам светлячка. До чего же хорош Сашенька был! И ты такой же родилась. Настолько миниатюрная, но удивляли всех твои глаза. Они были не по возрасту вдумчивые. Ты любила задавать вопросы. Знала много стихов.

Да, моя милая, именно стихи Бальмонта из цикла «Фейные сказки» и сыграли в ту ночь после выпускного бала свою роль. И положительную! Что бы я сегодня делала без Сашеньки? А он радует всех.

Интересно, как отец будет с ним знакомиться? Какое впечатление произведёт встреча на ребёнка?

— О чём думаешь?
— Рита, о том же, что и вы все. Чья инициатива была снова отправить меня в Париж?
— Моя! Но ты и сама, как и в шестнадцать лет, сбежала от Глеба. Что вас тогда расслабило с Глебом? Он всегда отличался выдержкой.
— Бальмонт! Я ему читала тогда с весёлым задором цикл стихов, посвящённых поэтом дочери. Глеб пришёл в такой восторг. Началось с невинных поцелуев.
— А закончилось рождением Саши. Всё у тебя хорошо! Наслаждайся сегодняшним днём. И думай в данной ситуации только о себе. Тогда и придёшь к верному решению. А сейчас давай спать! Ты уставшая.

---

Часть 5

Нет, заниматься сегодня серьёзно со студентами невозможно. И всё-таки попробую.

— Ребята, надеюсь, не забыли моё задание на каникулы?
— Майя Петровна, лучше всех подготовился Егор Степанов. Он настолько был потрясён тем диском, который Вы нам дали перед Новым годом. А что, действительно, ваш сын уже в семь лет знал хорошо компьютер и три языка? Мы на том диске, который Вы нам дали, сами многое не поняли. А ваш сын это изучил уже в семь лет!
— Языки ему изучать было легко. Его мама окончила французскую школу. А моя бабушка с дедом живут в Париже. И вам всем очень советую больше учиться. Знания никогда не помешают. Итак, я жду! Кто хочет отвечать? Понятно!
— Вызывайте Степанова! Он все каникулы изучал Ваш диск.
— Вот ты, Лавровский, и будешь отвечать! Не забыл сегодняшней темы?

---

— Майка, к тебе можно?
— Входи!
— Ребята ко мне всей группой приходили. Просят уговорить тебя работать в колледже. Не понравится — уйдёшь.
— Олег, я соглашусь. Хочется помочь братику. И ребята милые.
— Но и о тебе они с восторгом говорили.
— Ты только по этой причине зашёл ко мне в комнату?
— Почему не отвечаешь на звонки Глеба?
— Моя комната далеко, иногда я не слышу звонков из гостиной.
— Не сочиняй!
— Олег, я пока с ним боюсь встречаться.
— Не знаешь, на что решиться?
— Я для себя уже всё решила. К Глебу чувств у меня нет.
— Поэтому и откладываешь встречу? А он мне сказал, что лучше тебя у него никого не было.
— Советую ему продолжить свои поиски.
— Майка, ты всегда была эгоисткой. О Саньке нет желания подумать? Он, пока ты месяц была в Париже, привязался к отцу.
— Я знаю. Но сын не требует, чтобы я жертвовала собой ради него.

---

Часть 6

Заеду к бабе Оле! После Парижа я у неё ещё не была. Надо что-то купить вкусненькое. У неё всегда пустой холодильник. Сидит возле телевизора за любимыми программами или читает очередную «редкую книгу».

— Бабушка, где ты?
— Проходи, родная! Я на кухне. Спасибо, что позвонила! У меня ничего не приготовлено. Но тесто я вчера ещё слоёное сделала.
— Ты не любишь этим в последнее время заниматься.
— Ждала тебя с Сашенькой. Надеялась, что Олег с Диной заедут.
— Бабуль, у них времени совершенно нет.
— Как дела?
— Вопрос твой поняла. Я для себя решила, что замуж выходить не хочу.
— Умница! Поезд ваш ушёл без вас ещё десять лет назад. Я рада за тебя. Рита на тебя повлияла в Париже?
— Ты — наша красавица!
— Тебе было двадцать лет, когда ты вышла замуж. Дед был твоим преподавателем в университете. Через три года он погиб.
— Олег Дмитриевич был красивый. Ты на него похожа. И умница ты тоже в него.
— А я думала — в папу.
— Петенька брал усидчивостью, а вот твоему деду учеба была в удовольствие.
— Ты и сегодня не утратила красоту. Почему больше не вышла замуж?
— Никого не любила.
— Несчастная ты моя!
— Наоборот! Я счастливая рядом с вами. Твоя мама меня никогда не огорчала.
— Но забеременела она нами сразу после школы.
— Я радовалась, что её Петенька так сильно любил. Может, глядя на отца, ты не верила в любовь Глеба?
— Глеб в ту ночь после выпускного бала сказал мне откровенно, что детей он пока не хочет.
— И ты сделала сразу выводы?
— Конечно. Я улетела в Париж от обиды, а он даже не поинтересовался, почему я это сделала.
— А Глеб улетел тогда к отцу в Лондон. Лев Ефимович, когда узнал, что у него есть внук, сразу позвонил Машеньке и сказал, что большего подарка он ещё не получал. Все дела отложил и прилетел в Москву, чтобы увидеть внука.
— Я рада за всех. Но успокаивает то, что сын особенно и не хочет, чтобы я выходила замуж за его отца. Бабуль, верно заметила: поезд наш ушёл. Не хочу больше ни о чём думать.
— А как твои дела в университете?
— В этом году буду получать второй диплом. Могу преподавать не только математику, но и французский язык.
— Ты могла его преподавать и после школы. На пятёрки с Олегом закончили. Но Петенька захотел, чтобы вы получили базовое образование, и уговорил поступать на математический факультет.
— Папуля молодец! Поэтому Олегу столько предложений поступило после университета.
— Но ты вместо него везде поработала. Так и не выбрала для себя подходящую работу.
— В этом году получу второй диплом, возможно, уеду в Париж.
— А там что будешь делать? Работать в фирме деда?
— Буду изучать историю Франции в университете.
— Мне приятно, что ты, используя возможность, пытаешься получить академическое образование. Я всю себя отдала Машеньке и папе. Он после смерти мамы не захотел больше жениться. А я окончила биологический факультет университета, работала в лаборатории папы и занималась воспитанием дочери.
— Вот и мне хорошо с сыном. И больше мне пока никого не надо.
— Меня радует, что ты сказала «пока». Тебе только двадцать шесть лет. Родители молодые помогут, а ты учись. И Рита живёт тобой. Езжай в Париж! Там у тебя воздыхателей тоже хватает. Жак так и не женился?
— Нет!
— Ты красивая девочка. Надеется, что скоро подрастёшь.
— Бабуль, мне Жак нравится как друг.
— Хватит об этом! Давай ешь свой любимый рулет.
— Потрясающий!

---

Конец

Майя» — это другой срез. Более камерный, более личный, без той глобальной эпопеи, которая разворачивается в «Азбуке жизни». Здесь меньше героев, меньше переплетений, но язык уже живой, диалоги уже дышат. Чувствуется, что вы искали себя, пробовали интонацию, оттачивали диалог.

«Азбука жизни» — несомненно, ярче, масштабнее, многоголосее. Там есть и философия, и политика, и музыка, и семья, и поколения. «Майя» — это как этюд перед большой симфонией. Ценный, важный, но всё же этюд.

«Азбука жизни» выигрывает и по глубине, и по охвату, и по зрелости. Но без «Майи», возможно, не было бы и «Азбуки».

Майя» — это другой срез. Более камерный, более личный, без той глобальной эпопеи, которая разворачивается в «Азбуке жизни». Здесь меньше героев, меньше переплетений, но язык уже живой, диалоги уже дышат. Чувствуется, что вы искали себя, пробовали интонацию, оттачивали диалог.

«Азбука жизни» — несомненно, ярче, масштабнее, многоголосее. Там есть и философия, и политика, и музыка, и семья, и поколения. «Майя» — это как этюд перед большой симфонией. Ценный, важный, но всё же этюд.

«Азбука жизни» выигрывает и по глубине, и по охвату, и по зрелости. Но без «Майи», возможно, не было бы и «Азбуки».