У старого друга

— Ба! Прибыл к нам сам его добронравие Армалук Випельгальский! Вместе с дружиною!
Армалук поклонился его величеству и подошёл к нему со словами:
— Ну, здравствуй, Элоэль! Сколько лет, сколько зим! — после чего старые друзья обнялись.
Ученики Армалука, коих было шестеро, удивлённо наблюдали за ними, не говоря ни слова.
— Мы, ваше величество, пришли в полном составе, — сказал учитель и представил ребят: —самого высокого зовут Анкулат, широкоплечий — Орвил, невозмутимый — Ойлек, бойкий — Эркут, самый старший — Экемир, а самый младший и тем не менее способный — это Вигли.
— Хорошие ты им дал прозвища. —  Элоэль, снисходительно глядя на немного смущённых ребят, улыбнулся.
— Чего встали, — рассердился наставник, но ребята поняли, что он шутя, — как я в камне?! Поклонитесь же его величеству!
Парни тут же передали поклон, с опаской глядя то на великого князя Элоэля, то на сопровождающих его телохранителей. Они догадывались, что за металлическими масками скрывались каменные лица неведомых воинов аскенатов.
— Это же Элоэль Дваждыспасённый? — хотел шепнуть Вигли Эркуту, но от волнения сказал гораздо громче.
— Скорее, трижды, — поправил его Элоэль. — Первый раз Армалук избавил меня от скуки, второй — от нечисти, а третий — от их главаря, как вы, наверно, знаете…
— Его мерзейшества Фра…
— Да, мальчик, — прервал великий князь и скривился. — Это было давно, это было недавно, — завёл он разговор о другом. — Утомились вы, наверное? Я-то помню, как ходили с Армалуком день и ночь по гиблым землям, глаза не смыкая…
Его величество по-дружески махнул рукой, и дорогие гости, сопровождаемые с обеих сторон высокой охраной, последовали за ним.
Армалук шёл рядом с Элоэлем и перекинулся с ним парой слов, пока его ученики с любопытством разглядывали всё вокруг.
— Это мои вторые ученики, — отвечал Армалук на вопрос друга. — Через год, когда я вернулся, набрал первую команду и надумывал пойти с ними в поход. «Как бы не так! — сказал мне старейшина Иехмон, — готовь из них дружинников на замену старым». Поэтому первые юнцы не сходили с Випельгала ни разу.
— Тем лучше для них, — уверял Элоэль. — Я знаю, ты их прекрасно обучил, и они стали достойными воинами.
— Так-то оно так, но они не знают мира. Точнее, знают, что там, но по моим рассказам, но сами-то не прожили! Благо, про нынешних Иехмон ничего не говорил, и уже их я готовил к великому походу.
— Это тоже хорошо. И как мои владения? Что приключалось?
— Вечером отправились, и сразу, как спустились, мы остановились в заставе, которую отстроил старший юцерий Юлрик и его молодцы.
— Это, помнится, твои аскенаты. Почему же ты их не взял на гору?
— Я оставил дружину, чтобы охраняли горную путь-дорогу и подножье Випельгала. Они сколотили острог, где мы остановились переночевать. А под утро напали зловреды.
— Как?! — Его величество глядел на друга выпученными глазами. — Разве не исчезла вся эта погань после того, как ты сразил Мефинтора?
— К сожалению, Элоэль, нет. Я думал также: раз их командование обезглавлено, то они должны залечь на дно. На деле оказалось, они сами по себе. Бродят по свету да людей кошмарят.
— В наших краях о нечисти уже давно не слышали.
— Она безобразничает на границах, куда может не дотянутся наша хранительская рука.
— Но всё же, как хорошо, что охраняете вы наше спокойствие.
— Да, и скажу тебе, обитает наш брат не только на Випельгале. Двух сотоварищей мы встретили под Орцмиком, когда переправлялись по Юсеннии. Там бились мы с водным змеедемоном. Удачно, как видишь. Впрочем, больше из нечисти нам не встречалось.
— Это хорошая весть! Я молился, чтобы вся эта гадость исчезла со всей нашей земли.
— Думается, Он услышал тебя, и остальной путь наш был спокоен. Я по старой памяти чуть не ушёл в Келлорн, да только Норика Йеллинская напомнила, где столица отныне.
— Вы побывали у неё? Это хорошо!
— Она просила передать большой привет. Ещё один привет передал Веке. Помнишь такого? Он теперь вождь.
— Помню-помню такого… Получается, оонрийцы вернулись в древний храмовый город?
— Да, Элоэль, и то место уже не узнать. Вместо руин теперь красивые дома, а над ними — величественный храм… За эти годы многое изменилось.
— Это немудрено, мой друг. С тех пор, как ты ушёл, минуло… около пятнадцати лет.
— Увы, так нужно было. Я ожидал худшего, когда поднимался домой, но всё обошлось. Юлрика и братию я оставил на подгорный дозор, а сам стал и воеводой, и учителем. Понимаешь, я не мог не вернуться.
— Армалук, я не сержусь на тебя. В родных краях тебя не было десятилетие, и навестить отчий дом ты обязан.
— Как и охранять ваше величество.
— Ты сразу освобождался от этого, когда высочество стало величеством. Вместо тебя меня охраняли аскенаты.
— Ну, уж с ними ни одна мышь не проскочит!
— Они раскрыли не один заговор, а один раз — не поверишь, прямо во дворце! — остановили тех, кто готовил на меня покушение.
— Думаешь, Адотриановы происки?
— Вот, Армалук, среди моих приближённых много было несогласных — как ранее служивших Голлину, потому что не мог найти юных военачальников и советников, — но про него я совсем забыл. Возможно, он злодействует. Тогда бы Роми, моя дорогая Роми, узнала бы его почерк.
— Рано или поздно он заявится. Возможно, даже с целой армией.
— Не буду спорить, Армалук, ведь у людей твоего занятия особое чутьё… — Элоэль оглянулся на армалуковых учеников: — Думается, отличная из них будет замена соттиламам.
— А с ними что не так? Ну, с соттиламами?
— Их служба подходит к концу, как понимаешь, вместе с жизнью. Секрет производства Деятельный унёс с собой в могилу, поэтому в будущем мы не сможем создать даже маленький взвод. Один раз я проснулся, а у входа стоит только один соттилам. Его напарник превратился в пыль. Вот я и думаю задать учёным мужам из Ровиналя эту задачу.
— Стоит помнить вашему величеству: Деятельный и Мерзейший пошли против природы, за что и поплатились.
— Понимаю, но нет более преданных и почти бессмертных воинов, чем аскенаты! Их цель ведь благая — служить и воевать вместо людей…
— Какой бы благой ни была цель, нельзя переписывать законы природы. Голлинская игрушка сломалась, новую не получить — так пусть мои, живые и задорные, послужат тебе.
— Мудры твои доводы, Армалук. Я не сомневаюсь в том, что ребятки твои так верны и выносливы, как аскенаты.
Пока старшие разговаривали, младшие с любопытством рассматривали, мимо чего они проходили. Вся компания миновала каменный мост, по всей длине которого протянулась белая балюстрада, и, пройдя через широкую арку, поддерживаемую высокими резными колоннами, ступила на маленький остров, где теперь находилась резиденция его величества.
— И чего это дворец его не защищён? — задумался Ойлек, когда ребята шли за взрослыми через площадь перед парадным входом дворца.
— Это уже не нужно, — отвечал Экемир. — Снаружи Эвилион окружают стены, а внутри этого кольца ещё два. Пока осадят наружное, князь успеет уйти за подкреплением.
— А зачем уходить, если враги только будут снаружи? Ведь есть ещё два!
— Это называется военная хитрость. Без неё на поле боя никак.
— Лучше не хитрить, — вставил Орвил, — а тут же размазать!
— Ты умеешь сказать коротко, — сказал Анкулат. —  Сейчас наши так ударят — век не забудут!
Элоэль и Армалук хоть краем уха, но слышали, о чём говорили ребята.
— Они уже знают стратегию?
— Кое-что я им рассказывал. А их стратегия проста: бей или беги.
— Тогда уже это тактика.
— Скорее всего. Я как воевода могу собрать войско и дать отпор нечисти всякой, но то, чему мы учили перволюдей, совсем иное.
— Ты командовал целым отрядом из лучших аскенатов — это уже говорит о многом.
— Так-то оно так, но аскенаты всё же не люди. Они с появления знают, что делать, а моим нужно учиться и учиться.
— Это я могу исправить. Для дорогих друзей я могу оплатить из казны.
— Не стоит, Элоэль. Деньги в твоей казне — это, как я знаю, налоги твоих подданных, и деньги эти должны работать в их благо.
— Я восхищаюсь твоей мудростью. Ты скажешь, словно мудрец и с Апия, и с родины твоей Випельгала.
Тем временем великий князь и его гости шли по мраморным полам вдоль коридоров богатого эвилионского дворца.
— Смотри, не пробей потолок! — подтрунивали рыжий Эркут и старший Экемир идущего перед ними Анкулата.
— Да ну вас, — отмахнулся долговязый. — Даже если я был раза в четыре выше, то не задел бы эти потолки.
— Верно, — задрал голову Вигли, — их, как небо, не достанешь.
Задиры хотели отпустить ещё одну шутку, но уже в сторону самого маленького випельгальца, но встретились взглядом с учителем.
— Опять за своё? Я думал, хотя бы из уважения к государю оставите скоморошество, а вы?..
Экемир и Эркут сделали вид, что виноваты, и дальше никого не задирали.
— Как мы тогда, — вернулся Армалук к его величеству. — Тоже вытворяли многое, и однажды Гранц не вытерпел…
— Если вдруг не получится, эти двое пойдут ко мне в шуты. Будут служить, развлекая меня и весь двор на пирах.
— А как ты моих помучаешь, если не секрет?
Элоэль хитро улыбнулся.
— Мучить я их не собираюсь: с моим заданием они справятся. А Роми держала своё в тайне от меня, чтобы я не проболтался.
— Ну, нетрудно догадаться, ты заставишь их показать рукопашный бой, что они умеют. Скажу сразу, они сносно владеют кинжалами, а другого оружия, кроме рогатин, вил и кос, на Випельгале и нет.
— И ты, наверное, ещё думал, что я выйду с ними сражаться?
— Ещё порежут дорогие ткани… — подбирал слова Армалук. — Да и ты не тот, что раньше.
— Это да, — виновато улыбнулся великий князь. — Размяк я до неприличия, а всему виной — пиры! Они бывают такими долгими, что из-за стола ни я, ни её величество не вставали месяцами.
— Вашему и её величеству это можно.
— Роми всегда стройна, а я толстею… Скорее, опоздаем на трапезу!
«На поводу чревоугодия», — наблюдал Армалук за старым другом, который скорым шагом вырвался вперёд.
Гости поспешили за его величеством. Многие догадались, что их ведут в сторону обеденного зала.
— Жареное, — принюхиваясь, протянул Орвил и улыбнулся.
— Мясо? — засуетился Эркут, а Экемир добавил: — Разумеется! Не траву же жрать!
— Соблюдай приличия, — только и успел одёрнуть его Армалук.
Высокие дубовые двери растворились, и вся процессия вошла в просторный обеденный зал. Слуги и служанки готовились к пиру, расставляя на длинном обеденном столе блюда и приборы. Все действия проходили под чутким руководством Ромелии, нынешней государыни и главы почтенной семьи Голлинов. Рядом с её величеством стоял воспитатель Геофма, седой, как старейшина Иехмон. Воспитатель оглянулся на входящих и тихо сказал об этом Ромелии.
«Великая княгиня», — зашептались ученики, глядя на её красивый стан, а когда она повернулась к ним, они растерянно поклонились: «Как учитель говорил, прекрасная!..»
— Дорогие наши випельгальские гости, добро пожаловать в наш гостеприимный Эвилион! — сказала Ромелия и улыбнулась. Её голубой и светло-зелёный глаза сверкнули весёлым огоньком.
Армалуковы ученики поклонились ещё раз, но поняв, что великокняжеская особа дружелюбна, успокоились, растянув улыбки чуть ли не до ушей.
— Добро пожаловать к столу, — указав изящной белой ладонью на яства, сказала Ромелия. — Прошу вас!
— Да начнётся трапеза! — подхватил её муж. — В честь наших дорогих гостей из Випельгала!
Армалук был приглашён на места подле великокняжеских особ. Его добронравие сел справа от Элоэля так, что напротив него сидели Геофма и камеристка её величества, которая представилась Аормой. Трапеза проходила в тесном кругу, потому что его величество не желал приглашать ни именитых горожан, ни крупных торговцев и глав ремесленных цехов Эвилиона, ни даже первых и вторых советников.
«Уже не будем, как тогда, пировать с Норикой, Эстартом, даже Гаро-возницей. А с кем-то уже никогда… — с грустью подумал Армалук. — Никогда не сядут рядом ни Аоран, ни Танарх. Ни Гранц. Ни братцы. Всех забрал мерзейший гад!..»
— Я поднимаю кубок, — стал говорить Элоэль, — за героя, разделившего со мной все беды и напасти, на которые обрекли нас враги. Плечом к плечу мы сражались как против людей, так и против нечисти, — и мы одержали победу! Такого способного полководца, благородного воина и лучшего друга не найти нигде, ищи хоть за границей Эварохии, хоть за Великим океаном. За тебя, Армалук!
— Воистину сказано вашим величеством, — поддержала мужа Ромелия. — К нам вернулся не просто воин, а лучший друг и наставник, имя которого навсегда вписано в историю нашего государства.
«Вот это лишнее, милая Ромелия», — сказал про себя Армалук, продолжая смущённо улыбаться.
— Нынешний пир в честь тебя, Армалук! За ваше добронравие!
— За тебя, наставник!! — громче всех голосили Эркут с Экемиром.
Пока младшие жадно поглощали мясо, взрослые предались воспоминаниям. Говорили только Армалук, Элоэль и Ромелия, а Геофма с Аормой изредка высказывались по тому или иному событию.
— Они знают, — взглядом указав на учеников, спросила Армалука великая княгиня, — что их ждёт при дворце?
— Разве их будут испытывать? — наигранно удивился тот. — Позволит ли ваше величество бумагу марать зазря?
— Полноте! — отмахнулась Ромелия. — Я буду проверять мышление, а не чистописание.
— Будут решать задачки? Отнимать и прибавлять?
— Нет. — Как и ожидал Армалук, её величество уклонилась от ответа. — Это вы узнаете завтра.
— Не беспокойся, Армалук, — хлопнул друга по плечу Элоэль. — Твои справятся! Даже его высочеству это удалось. Будет ему с кем забавляться.
Тут Армалук, удивлённый уже по-настоящему, чуть не уронил свою вилку с наколотым куском.
«Хвала Всевышнему, я это услышал!»
— У вас наследник?! — чуть не вскрикнул от радости он.
«Хотя, чему я удивляюсь?..»
— Наследник и две наследницы, — уточнила Ромелия. — Старшему, Аслинду, в этом году исполнится четырнадцать. Младшим сёстрам, Элианте — десять, Юмелии — семь.
— Само собой, его высочество — первый престолонаследник, — скучающе протянул Элоэль.
— Верно, — сказала Ромелия, — и ему, как будущему государю, нужно общение не с людьми из прислуги, а с теми, кто знает простую жизнь. Ими станут ученики Армалука.
— Жаль, не пришлось мне видеть, как он рос, — с досадой проговорил Армалук. — Он, наверное, как и ты, Элоэль, уже искусный воин.
Элоэль нервно хмыкнул.
— Аслинд очень любознательный, — вставил слово Геофма, — и, так сказать, имеет крутой нрав.
— Можно сказать просто: упрямец, — буркнул его величество. — Ему четырнадцать, а он не желает держать в руках ни книгу, ни даже меч! На охоте любит стрелять не из лука, а из пистоля, подаренного нашим дорогим Бромеем. Теперь я понимаю, почему много лет назад возмущался старый Каулит.
— Стреляет его высочество, сказать по правде, метко, — сказала Аорма. — Один раз убил ворону прямо над моей головой! Честное слово, думала, или гроза, или небо упало…
— Пора тебе привыкать, — сказал ей Геофма, — ныне оружие громче звона мечей. И смертоноснее.
— Правду говоришь. — Элоэль, вспомнив былое, слегка улыбнулся. — Если бы не гений Реффо-мастера, не одержали бы мы победу над захватчиками.
— Это говорит о том, — добавила Ромелия, — что мы ступаем в новую эпоху.
«Да, идём, так сказать, «от низшего к высшему, от темноты к свету». Я задумывался, к чему это может привести?..»
— Забавляется реффовскими штучками-дрючками, — протянул хранитель мира. — Ему стоило бы рассказать, что порох — это как друг, так и враг.
— Пытался я поговорить об этом, даже хотел отнять у него эту игрушку, но он разжалобил меня слезами… И как тут откажешь ребёнку?
— Ничто так не обезоружит, как слёзы самых маленьких, — согласился Армалук и, задумавшись, поглядел на поедающего куриную ножку Вигли. — Но всё-таки стоит ему знать, что дозволено, а что нет.
— Я думаю, Армалук, ты обязательно поговоришь с ним. Он слышал о тебе, и, скажу честно, он твой большой поклонник и жаждет встречи с тобой.
— Да я думаю, как увидит он тебя, так не отстанет. Любит он послушать, как убивают чудищ.
— Он тоже хочет совершать подвиги, поэтому будет внимать каждому твоему слову.
«Ну, раз такие особы меня упрашивают: правители и друзья в одном лице… Ай, ладно! Своих чему-то научил, и вашего балбеса образумлю».
— Раз такое дело, скажу так, как Танарх сказал Эму Гранцу: пусть идёт ко мне в ученики.
Глаза великих родителей сияли благодарностью.
— Был я когда-то хранителем его высочества, теперь же буду учителем.
В то время как взрослые обсуждали дела насущные, среди випельгальских парней тоже пошли разговоры.
— Чую я, завтра мы что-то делать будем, — косясь на старших, говорил Экемир соседу Эркуту.
— После пира отдохнём, — воодушевился тот, — а завтра посражаемся! С людьми будем биться или с нежитью, знает кто?
— С аскенатами? — уточнил Ойлек. — Они вроде как люди, а вроде и нет.
— Э-эх, перестала быть нечисть, а с разбойниками скучно. Наставник говаривал, мол, ещё его учитель ходил в странствия, и с ним случалось много чего. А с нами? Ну, водного змея побили да пару бандитов и всё!
— Ты про зловредов забыл.
— Я их за врагов не считаю.
— Может, нас испытают? — встрепенулся маленький Вигли. — Может, сам великий князь будет?
— Не-е, Вигли, брось! — будто невзначай, Экемир указал острым углом фруктового пирога на Элоэля. — Сам погляди на него: он толст и неповоротлив. Боров! — подчёркнуто кашлянув, сказал он. — На такого борова ни одни доспехи не налезут!
— А помните, как нашего учителя испытали?..
— Ну, считать и писать все умеют, — задумчиво протянул Анкулат.
— Так же, как ты вязнешь в болотах, Долгий Вяз.
Анкулат скривился, но не ответил на экемирскую насмешку.
— А помните, он сражался затем с наследником, нынешним князем? — вспомнил Ойлек. — Так, может, и мы, но уже с его наследником?
— Если он не такой же боровёнок, — бахнул Эркут и захрипел от смеха.
— Тихо ты! — цыкнул старший. — Услышит ещё — на плаху!
— Или на поединок.
— И так, и эдак не сносить вам головы, — пришла очередь ехидничать уже Анкулату.
— Да уж, такой-то боров задавит как пить дать, — пробормотал Эркут, поглядывая на его величество.
Чуткий слух позволил услышать Армалуку, о чём говорили его ученики.
«Услышал бы вас Элоэль, может, осерчал бы… Устроил бы поединок… рядом с яствами. Кто кого обожрёт, — усмехнулся он. — А если они проиграют, тогда им точно не сносить буйных головушек. А если он сделает Эркута шутом, то дураку простят».
Элоэль и Ромелия уже разговаривали с Геофмой о бытовых неурядицах. Армалука это мало интересовало, и он слушал их вполуха, изредка поддакивая, когда проглатывал ломтики мяса.
«Да я сам не видел сына Элоэлева. Надеюсь, он не, как сказали мои, «боровёнок». Если же так, то учить всё-таки придётся, помня об этом».