Глава 10. Цена компромисса

Резкий запах медицинского спирта и озона в лаборатории был намертво задушен тяжёлым, приторным шлейфом дорогого табачного дыма. Денис влетел в помещение, тяжело дыша и едва не сорвав дверь с петель.
Алекс, испуганно вжавшийся в угол, при виде начальника дёрнулся вперёд, но Денис мгновенно оценил обстановку. В кабинете было трое незваных гостей. Два массивных качка-шестёрки лениво крутились возле штативов, а сам Седой вальяжно расположился прямо на его рабочем столе.
— Алекс, марш на кафедру к профессору, отнеси ведомости за прошлый месяц. Живее, — жёстко, не терпящим возражений тоном приказал Денис, выставляя ассистента за дверь до того, как тот успел открыть рот.
Свидетели молодому учёному были не нужны. Едва дверь за бледным Алексом захлопнулась, один из качков щёлкнул замком, отрезая лабораторию от внешнего мира.
Седой, крепкий мужчина лет сорока с короткой, добела выстриженной на висках щетиной, лениво крутил в руках пожелтевший бланк с гербом Министерства здравоохранения — то самое старое письмо о закрытии финансирования, с которого осенью прошлого года и началась их грязная сделка. На Седом была дорогая тёмная рубашка из тонкого шёлка с расстёгнутым ворохом пуговиц, короткие рукава которой открывали мощные предплечья.
— А, прибежал, Док, — Седой лениво поднял на него глаза, швырнув старое министерское письмо на стол. — Что, на звонки перестал отвечать? Забыл, кто твою лавочку содержит? Если бы не наши деньги, ты бы эту свою макулатуру из Минздрава ещё в прошлом году в туалете на гвоздь повесил. Вместе со всеми своими исследованиями.
Денис сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони. Седой был прав, и от этого осознания внутри всё выгорало. Он работал на этих отморозков уже почти год, с самой осени. Когда государство перекрыло кислород после смерти Вакулеева, у Дениса не оставалось выбора. Немецкие субстраты для стабилизации вещества в пробирках, реактивы, аренда оборудования — все эти месяцы его наука дышала только потому, что Седой регулярно снабжал лабораторию пачками долларов. И Елена Борисовна на Филях до сих пор была жива только благодаря этому грязному компромиссу.
— Мы всё обсудили ещё осенью, — глухо, стараясь, чтобы голос не дрожал, произнес Денис. — Деньги идут в дело, тесты формулы двигаются. Зачем вы припёрлись сюда толпой?
В этот момент второй качок, огромный бритоголовый громила по кличке Бык, бесцеремонно вытащил из охлаждающего штатива тонкую стеклянную пробирку с мутноватой жидкостью.
— Слышь, Седой, глянь, че за хрень у него тут булькает, — Бык ухмыльнулся, подбросив хрупкое стекло на ладони, но не удержал.
Пробирка со звонком выскочила из его толстых пальцев и с глухим стуком покатилась по кафельному полу, чудом не разбившись.
— Назад! Не трогай! — Денис побелел и диким зверем рванулся вперёд, готовый зубами вцепиться в горло качку, чтобы защитить единственную порцию лекарства, которая держала на свете мать Лёли.
Бык мгновенно насупился и сунул руку под куртку, наступая на Дока, но над столами лаборатории хлестнул резкий, властный окрик Седого:
— Стоять! Бык, шаг назад, дебил! Руки убрал от оборудования! Ты мне сейчас половину стоимости своей квартиры на пол уронил!
Громила тут же замер, втянул голову в плечи и послушно отошёл к стене. Седой плавно спустился со стола, аккуратно подобрал пробирку носком туфли, поднял её и брезгливо бросил в металлический лоток. Затем он подошёл к Денису вплотную, и его сытый, спокойный взгляд мгновенно стал ленивым, но ледяным.
— Мы пришли напомнить, Док, что время авансов закончилось, — Седой жёстко похлопал ладонью по столу, где лежали принесённые им медицинские карточки. — До Олимпиады в Пекине осталось два года. На носу важные летние старты, отбор. Весь этот год ты сидел в своей норке, сытно ел и капал своё вещество мамаше Лёли. Мы не лезли. Но теперь пришла пора отрабатывать. Карточки наших московских пацанов перед тобой. Их анализы на биохимию и допинг должны быть идеальными. Нам нужны твои подписи и твои чистые бланки. Завтра утром они выходят на дорожки. Сделай так, чтобы комар носа не подточил.
Денис посмотрел на папки спортсменов. Вот она, настоящая цена, которую бандиты выставили ему за год сытой лабораторной жизни и спасение Елены Борисовны. Он уже увяз в этом болоте по самую шею, и сделать шаг назад было невозможно. Паника за оставшуюся на Филях Лёлю выжигала изнутри последние остатки воли.
— Я сделаю, — сипло, не поднимая глаз, произнес Док. — Убирайтесь из института.
Седой довольно усмехнулся, удовлетворённый тем, что учёный послушно встал в стойло.
— Вот и умница, Док. Приятно иметь дело с человеком, который помнит добро. До завтра. Не подведи, а то твоя пробирочная магия быстро закончится.
Бандиты молча повернулись, и Бык первым рванул на себя тяжёлую дверь. В этот самый момент на пороге снова появился Алекс, возвращавшийся с кафедры. Амбал даже не притормозил — он просто брезгливо выставил вперёд мощное плечо, жёстко откинув худощавого ассистента в сторону. Алекс с глухим стуком отлетел к противоположной стене коридора, чуть не впечатавшись в неё спиной, и испуганно опёрся ладонью о холодную известь, смазав рукав халата белой пылью.
Выкатившись из лаборатории, отморозки скрылись в конце коридора. Алекс, поправляя съехавшую набок оправу, торопливо забежал обратно в кабинет и сразу засыпал Дениса глупыми, паническими вопросами:
— Денис Игоревич, господи! Это кто такие?! Они что здесь делали? Они центрифугу трогали! Зачем вы меня отослали, они же вас прессовали, я же видел! Надо в охрану, надо ректору заявить…
— Тихо, Алекс, уймись, — Док раздражённо отмахнулся от него, лихорадочно пряча разложенные на столе допинговые бланки под чистые листы. — Никуда не надо заявлять. Это… спортсмены. Из Федерации панкратиона и неолимпийских видов единоборств. У них там скандал с тяжеловесами, перед коммерческим турниром. Приехали требовать, чтобы мы их биохимию вне очереди перепроверили. Хотят анализы чистые, вот и нервничают. Мутанты бритоголовые, у них вместо мозгов протеин.
— Но они же угрожали… — всё ещё заикался ассистент.
— Забудь, я сам разберусь, — Денис резко перебил его, лихорадочно соображая, как выставить парня во второй раз. — Так, Алекс, слушай меня внимательно. Для этих бойцов нам нужен особый реагент, ферменты для расщепления тяжёлой органики. Марш на центральный склад в третьем корпусе, выпиши у заведующей две ампулы лиофилизата. Бегом, Алекс, без этого мы их пробы не запустим!
— Да-да, я сейчас, я быстро! — Алекс, обрадованный тем, что можно уйти подальше от этого страшного кабинета, схватил бланк и пулей выскочил наружу.
Денис остался стоять посреди стерильной тишины, тупо глядя на разложенные перед ним медицинские бланки допингового контроля. Прошлое окончательно затянуло петлю на его шее. Из этого тяжёлого, удушливого ступора его вывел внезапный, пронзительный звонок сотового телефона, оставшегося лежать на столе.
Денис вздрогнул, схватил трубку и нажал на кнопку ответа.
— Да, Лёля! — выдохнул он.
— Денис! Маме плохо, приезжай скорее! — в трубке раздался панический, срывающийся на плач голос Лёли.
На заднем плане внезапно раздался резкий, оглушительный грохот разбитого стекла, металлический звон и испуганный, захлёбывающийся крик ребёнка. Денис даже не успел отключиться от первой волны страха, как этот звук ударил по ушам.
— Лёля! Что у тебя там произошло?! Лёля, ответь! — в панике закричал Денис, сжимая аппарат так, что затрещал пластик корпуса.
Но в ответ из динамика донеслись лишь короткие, глухие, равнодушные гудки обрыва связи. Она отключилась.
Денис в секунду побелел, швырнул телефон в карман и, не разбирая дороги, вихрем вылетел из лаборатории, оставив на столе допинговые карточки бандитов. Это часть романа «Две Ольги». Все главы —  http://proza.ru/