Глава 13. Суд

— Встать! Суд идёт!
Секретарь ударила папками по столу. Что-то звякнуло.
Зал мирового суда на Филях был маленьким, душным, с выцветшими портьерами и скрипучими стульями. Пахло казённой пылью и чужими бедами.
Лёля сидела на скамье для истцов, сцепив пальцы так, что костяшки побелели. Рядом — её адвокат, пожилая женщина с усталыми глазами, которая уже шепнула: «Главное — не дёргаться. Он сам себя утопит».
На скамье для ответчиков сидел Глеб. Без гитары, без привычной наглой улыбки — в дешёвом костюме, который топорщился на плечах. Рядом — его адвокат, молодой, шустрый, с дорогими запонками.
Глеб не смотрел на Лёлю. Играл желваками, крутил в пальцах новенький дорогой телефон.
Лёля смотрела на него и вдруг вспомнила — свадьбу. Три года назад. Белое платье с пышной юбкой, которое она выбирала целый месяц. Ресторан «Яръ», где отец Глеба, такой же растрёпанный гитарист в арендованном пиджаке, произносил тост за «молодых и вечную любовь». Гости кричали «горько». Глеб целовал её так, что у неё кружилась голова.
Она тогда не заметила, как на середине вечера он куда-то исчез на полчаса. Потом вернулся, хмельной, счастливый, плясал с её подружкой — той самой Анастасией, чьи фото потом всплыли в телефоне. Лёля тогда подумала: «ну, праздник же, все веселятся». А сейчас, сидя в зале суда, она поняла: надо было смотреть тогда, а не сейчас.
Она зажмурилась, прогоняя видение. Глеб так и сидел, крутя телефон. Даже не взглянул в её сторону.
Судья — женщина лет пятидесяти с лицом, которое ничего не выражало, — открыла заседание, зачитала иск.
Лёля слушала свой голос со стороны. Он звучал ровно, сухо, будто она читала отчёт по университету: «Брак считаю невозможным сохранить. Супруг систематически злоупотребляет алкоголем, не участвует в содержании ребёнка, состоит во внебрачных связях».
Судья повернулась к Глебу:
— Ответчик, ваше отношение к иску?
Глеб встал. Поправил галстук — дёшево, наигранно. Впервые посмотрел на Лёлю.
— Я не согласен. Развода не будет.
В зале зашумели. Судья постучала ручкой.
— Тишина. На каком основании?
— Я люблю жену, — сказал Глеб, и голос его дрогнул — очень убедительно, почти по-настоящему. — У нас размолвка. Семью надо сохранять, особенно когда есть ребёнок. Я готов меняться. Ради Дани.
Лёля смотрела на него и не верила своим ушам.
— Ложь, — сорвалось с её губ.
— Слово истцу.
Она поднялась. Руки тряслись, но голос держала.
— Он врёт. Свидетельство о рождении Данилы есть в деле. Глеб за полгода, что не живёт с нами, ни разу не пришёл к сыну. Не купил ни памперса, ни игрушки. Я одна водила ребёнка к врачам, одна покупала лекарства.
— А она живёт на широкую ногу, — перебил Глеб, разворачиваясь к судье. — Вон, адвоката наняла. Квартира — трёшка в Филях. Машина у неё — иномарка. Ребёнок одет-обут. А я, по-вашему, должен из подземного перехода монеты подавать?
— Это не мои деньги! — Лёля повысила голос. — Это мамина квартира, доставшаяся от отца! А машина — моя, я её на свои…
— Денис ваш! — Глеб вскочил, повысил голос. — Денис Игоревич Градов! Главный врач сборной России по плаванию! Он спонсирует её адвокатов, он ей всё обеспечивает! У него лаборатория, спонсоры, он любые бумажки подделает!
— Прекратите! — судья стукнула молоточком. — Ответчик, ваши заявления должны иметь доказательства.
— А вот и доказательства! — Лёля достала из папки распечатки. — Переписка моего супруга с некой Анастасией. Начинается за полгода до нашего разрыва. — Она зачитала вслух: — «Милая, я не могу без тебя», «Лёлька ничего не узнает», «Пришли фото, я один дома». — Она повернулась к Глебу. — Ты тогда в туалете ресторана целовался с ней, забыл? Я всё знаю. Мне Танька рассказала через неделю после свадьбы. Я тебя пожалела. Думала, ошибка. А ты… ты просто мразь.
Глеб побелел.
— И это не всё, — Лёля достала телефон. — А это он написал мне вчера вечером: «Отзывай иск. Живём мирно. А если нет — квартиру поделят. Денис заплатит».
Глеб замолчал. В зале повисла тишина.
Судья медленно сняла очки, протёрла их.
— Ответчик, вам есть что сказать?
Глеб сглотнул. Обвёл взглядом зал, потом посмотрел на Лёлю.
— Она меня довела… Я не хотел… Я просто… — Он сел на место, закрыл лицо руками.
Судья выдержала паузу, потом произнесла:
— Стороны, я вынуждена предоставить вам время для примирения. Два месяца. — Она посмотрела на Лёлю, потом на Глеба. — За это время вы либо находите способ сохранить семью, либо… — она не договорила, развела руками. — Следующее заседание — через два месяца. Свободны.
Лёля застыла. Два месяца. Ещё два месяца быть замужем за этим человеком.
Глеб поднялся, усмехнулся, сунул руки в карманы.
— Ты ещё пожалеешь, — бросил на ходу.
— Я уже пожалела, — тихо сказала Лёля. — В тот день, когда сказала «да».
Он хлопнул дверью.
В коридоре адвокат тронула Лёлю за локоть:
— Это нормальная практика, не паникуйте. Готовьтесь к следующему заседанию. Собирайте доказательства. Он своё получит.
Лёля кивнула, не слыша.
Она вышла на улицу. Солнце светило в глаза. Она сжала в кармане трёхгранник и подумала: «Два месяца. Я выдержу. А он — нет».
Она не успела достать телефон, чтобы набрать Дениса. Сзади услышала голос Глеба — он вышел следом.
— Лёлька, стой.
Она обернулась. Глеб стоял на крыльце, криво усмехался.
— Ты думаешь, если судья сказала «два месяца», ты выиграла?
— Отойди, Глеб.
— Не отойду. — Он спустился по ступеням, подошёл ближе. — Ты думаешь, мне нужны эти ваши копейки? Мне нужен Данька. И ты это знаешь.
— Ты его не получишь.
— Получу. — Он схватил её за запястье, сильно, до хруста. — Через суд. Через опеку. Ты же нервная, у тебя мать больная, ты не справляешься. Я докажу.
— Отпусти!
Лёля дёрнулась, но он держал крепко. В этот момент с парковки вылетела знакомая машина — Денис затормозил у самого крыльца, выскочил, даже не заглушив двигатель.
— Отпусти её.
Глеб обернулся, но руку не разжал.
— О, доктор приехал. Спасатель на белом коне. Только конь у тебя, доктор, не очень резвый.
— Я сказал — отпусти.
Денис подошёл вплотную. Глеб смотрел на него, щурился, потом разжал пальцы. Лёля отступила, потирая запястье.
— Денис, не надо…
— Не лезь, — бросил Глеб и вдруг размахнулся — коротко, резко, прямо в челюсть.
Денис не ожидал. Ударился о капот своей машины, съехал на асфальт.
— Денис! — Лёля бросилась к нему, но Глеб перехватил её за ворот пальто.
— А ты куда? — Он дёрнул так, что ткань затрещала. Лёля отшатнулась, и в этот момент Глеб рванул — пальто треснуло по шву, пуговицы посыпались на асфальт.
— Глеб! Прекрати!
Он замер. Посмотрел на неё — глаза бешеные, злые. Потом перевёл взгляд на Дениса, который поднимался с земли, вытирая разбитую губу.
— Доктор, — усмехнулся Глеб. — Лечи свою девку. Она теперь твоя. С ребёнком на руках и больной мамашей. — Он посмотрел на Лёлю. — А ты, Лёль, ещё вспомнишь меня. Когда денег не будет. Когда он тебя бросит. Я приду. И Даньку заберу.
Он развернулся и пошёл к чёрной иномарке, которая только что подкатила к крыльцу. За рулём сидела Анастасия — накрашенная, с идеальной укладкой. Глеб сел на пассажирское сиденье, хлопнул дверью.
Машина уехала, визгнув шинами.
Лёля стояла посреди парковки, прижимая к груди порванное пальто. Слёз не было. Только дрожь.
Денис подошёл, осторожно коснулся её плеча.
— Лёль…
— Не надо, — сказала она. — Не надо меня жалеть.
Она смотрела вслед удаляющейся иномарке и сжимала в кармане стальной трёхгранник.
— Я ему это припомню.
Денис молча открыл дверь своей машины.
— Поехали. Я отвезу тебя домой.
Она кивнула, села на пассажирское сиденье и закрыла глаза. Денис вырулил со стоянки, молчал, только иногда поглядывал на неё — бледную, с порванным пальто, сжавшуюся в комок.
— Он давно такой? — спросил наконец.
— Всегда, — тихо ответила Лёля. — Просто я не хотела видеть.
— Ты молодец, что не сдалась.
— Не сдалась? — она горько усмехнулась. — У меня выбора не было, Денис. Данька, мама… и ты.
— Я?
— Ты всегда рядом. Даже когда не должен быть.
Он не ответил. Сжал руль, всматриваясь в вечернюю Москву. В салоне зазвонил телефон — на экране высветилось имя Алекса. Денис вздохнул, принял вызов.
— Да.
— Денис Игоревич, — голос ассистента был напряжённым. — Вас ждут. Внизу, на ресепшене. Гость. Сказал, что вы знаете, о ком речь.
— Кто?
— Не представился. Но он… он вежливый. Слишком вежливый. Ждёт уже полчаса, сидит в кресле, листает журнал. Сказал, что никуда не торопится.
Денис напрягся.
— Я понял. Буду.
Он сбросил вызов. Лёля смотрела на него вопросительно.
— Что случилось?
— Не знаю. Но мне нужно ехать в лабораторию. Там ждут.
— Ты знаешь его?
— Понятия не имею. Но он знает, кто я.
— Денис, я с тобой.
— Лёля, это может быть опасно.
— После того, что я пережила сегодня в суде? — она усмехнулась горько. — Опасно — это когда Глеб рядом. Поехали.
Он не ответил. Только выжал газ, вжимаясь в поток машин.
До лаборатории добрались быстро. У входа действительно стояла дорогая чёрная иномарка с тонированными стёклами, рядом — двое крепких ребят в наушниках.
— Оставайся в машине, — сказал Денис. — Я сам.
— Нет, — Лёля открыла дверь. — Иду с тобой.
— Лёля…
Он не стал спорить.
В вестибюле лаборатории было тихо. Алекс стоял за стойкой ресепшена, бледный, теребя ручку. В кресле у окна сидел мужчина лет пятидесяти. Дорогой, но неброский костюм, седина на висках, на коленях — раскрытый журнал. Увидев вошедших, он аккуратно закрыл его, положил на столик, поднялся.
— Градов Денис Игоревич. Вакулеева Ольга Павловна. — Он назвал их полные имена медленно, с каким-то странным, почти торжественным спокойствием. — Есть место, где мы можем поговорить? Не здесь.
Денис и Лёля переглянулись.
Гость достал из кармана чёрную визитку, положил на столик у ресепшена. А следом — белоснежный носовой платок, сложенный идеальным треугольником.
— У вас кровь, Денис Игоревич, в уголке рта, — мягко сказал он. — Драка у суда? Неосторожно.
Денис машинально поднёс руку к губе, посмотрел на пальцы — следы бурого, засохшего.
— Возьмите. — Гость протянул платок. — Он чистый.
Денис взял. Тонкий батист, монограмма в углу — вышитые инициалы, которые он не успел разобрать. И запах. Сложный, терпкий, очень дорогой. Не магазинный — штучный. Лёля, сидевшая рядом, тоже почувствовала: повело головой, как от удара.
— У вас есть адрес, — гость кивнул на визитку. — Завтра в это же время. Я пришлю машину. Жду.
Он вышел, не оборачиваясь.
Денис всё ещё сжимал платок. Лёля молчала. В вестибюле витал запах — шипровый, с горчинкой. Он не выветривался несколько минут.
— Кто он? — спросила Лёля шёпотом.
— Не знаю, — Денис убрал визитку в карман. Платок хотел положить туда же, но почему-то не смог. Оставил на столике. — Но он знает всё. И про отца. И про нас.
— И про платок, — тихо добавила Лёля. — Такие не носят просто так.
Док взял визитку — плотный картон, золотое тиснение, только имя и телефон. Ни должности, ни названия фирмы — и положил в карман.
Они вышли на улицу. Сели в машину. Денис завёл двигатель, посмотрел на неё.
— Держись.
— Держусь.
Они уехали в вечернюю Москву. За окном плыли огни, а впереди была только неизвестность. Это часть романа «Две Ольги». Все главы —  http://proza.ru/