Фильм

Он появился в бэкстейдже сразу после концерта - невысокий цивильно одетый паренек с темными волосами, собранными в хвост. Вообще-то мы сюда чужих не пускаем - особенно когда выступление закончилось и больше всего хочется сдохнуть или хотя бы просто отдышаться. А что поделаешь, возраст. Как бы нас не вставляло, предел есть всему.
Он нашел меня глазами и кивнул с робкой улыбкой. Несмело подошел и улыбка стала шире. Я же сидел, упершись локтями в колени, ждал очередь в душ и смотрел, как на пол капает пот со лба.

-Добрый вечер, - приветливо сказал паренек, - отличный концерт.

Я поднял голову, дежурно пробормотал “спасибо”. Знакомый? Судя по возрасту - вряд ли. Чей-то сын?

-Меня зовут Тони. Энтони. Я… я буду играть вас в фильме.

А. Ну конечно. Как я мог забыть. Мы дожили-таки до того уровня, когда наша группа стала культовой (провались это слово) и историю ее зарождения было решено увековечить в мировом кинематографе. Изначально я был против - зачем? Но кто меня слушает, конвейер уже запущен и фильм будет снят.

Я вытер лицо и шею полотенцем, протянутым помощником. Тони так же стоял возле, но улыбка его стала несколько искусственной. Чего он хочет? Чтобы я взял у него автограф?

-Ну. И что дальше? - спросил я, закидывая полотенце на плечо. Тони сделал еще один шажок в мою сторону. И снова застыл. Я глянул на ребят - они уже следили за нами с интересом.

-Я хотел бы узнать вас поближе.

Я потерял дар речи. Йон, наш басист, придвинулся к нам вместе со стулом и весь обратился в слух. Этого хлебом не корми, дай с кем-нибудь потрещать - особенно с кем-то новым.

-Ты серьезно? - переспросил я.

-Да. Иначе образ получится неточным.

-Но ведь в вашем фильме мне сколько, только школу закончил? Что тебе даст общение со мной сейчас?

-Возраст не так важен. Мне надо почувствовать личность, тогда я точно буду знать, как вас сыграть.

-Ерунда какая-то, - я помотал головой.

Йон словно из воздуха выхватил три бутылки пива и протянул нам с Тони. Тот поблагодарил и отпил совсем чуть-чуть.

-Возьми стул, сынок, садись, - пригласил Йон, укоризненно глядя на меня, - сударь, вы чудовищно невежливы. Я все понимаю, плебейское происхождение, но все же…

-Покорнейше прошу прощения, ваша светлость, - иногда мы с Йоном изъяснялись в таком высокопарном стиле. Помогало разрядить обстановку.

Тони сел напротив. Я не мог отделаться от мысли, что он все время за мной наблюдает, подмечает что-то для своей роли и чувствовал себя очень неестественно. Никогда не смог бы стать актером.

-А меня кто играет? - спросил Йон.

-Вас - Алекс. Он тоже хотел прийти, но сейчас задействован в других съемках.

Я украдкой смотрел на Тони. Похож ли он на меня в молодости? Черта с два. Но что-то есть, несомненно. Может выражение лица? Или то, как он наклоняет голову к плечу, когда говорит? Научился уже копировать, актерское мастерство или как там это называется.

-А этого? - Йон указал на Якоба, нашего вокалиста, который, чертыхаясь, снимал грим перед зеркалом.
-Энди. Он уже приходил.
-Серьезно, что ли? Яко, к тебе приходили?
-Ну да,  - не оборачиваясь, ответил Якоб, - хороший такой парнишка мы поболтали… Сделали селфи. Я его гроулить поучил. Отлично провели время.
-И нам ни слова, - возмутился Йон. Тони вежливо слушал.
-Так, ладно. И как ты себе это представляешь? - спросил я наконец.
-Можно было бы встретиться, поговорить. Если вы, конечно, не против. Для меня это было бы большим подарком.
-Цени старый, - подмигнул Йон, - в кои-то веки общение с тобой кто-то счел подарком!
-Отстань, - огрызнулся я и перевел взгляд на Тони.
-И когда?
-Когда вам удобно. Я подстроюсь.

-Видишь ли, сынок, - я перенял манеру Йона, - мы прямо сейчас грузимся в автобус и едем в следующий город - у нас там концерт завтра. Вот пиво допьем - и вперед. Если повезет, еще в душ успею зайти. У тебя два варианта: ехать с нами, а завтра вернешься на поезде, - при этих словах Йон удивленно-весело поднял брови, - или ждать конца тура - это месяц - и лететь ко мне на мой Крайний Север. Выбирай, у тебя пара минут, - и я наконец закрыл за собой хлипкую дверь душевой.

Стоя под струями воды, ловил себя на том, что все время пожимаю плечами. Это так… странно. Меня будут играть в кино. Меня! Этот наивный мальчик с едва пробивающимися усиками. Явно жизни не нюхал. В запотевшем зеркале отразилось мое лицо - усталое, серое. Пятидесятилетнее. Здоровый образ жизни, спортзал, вредные привычки, сведенные к минимуму - это, конечно, хорошо, но все равно однажды видишь себя в зеркале и отшатываешься - кто ты, чувак? Я с силой потер руками щеки. В дверь уже стучали.

Тони сидел там же, где я его оставил. Бутылка в его руке была по-прежнему полной.
-Если можно, я поеду с вами, - и Тони сделал один крошечный глоток.
-Документы, деньги с собой? - я, признаться, немного оторопел, все-таки не ожидал, что он согласится.
-Да, все есть.
-Поручиться за тебя могу? Пьяные дебоши, грабежи, терроризм?
-Сами видите, - улыбнулся Тони, показывая бутылку, - надо помочь что-то нести?
-Конечно. Держи, - я кинул ему сумку, вторую взвалил на себя и мы пошли в автобус.

Тони с любопытством осматривался. Куча грязной одежды, которую завтра кто-нибудь отнесет в ландромат, нехитрый ужин - бургеры, пицца, йогурт и ящик пива на после ужина. Табличка у входа, на которой было аккуратно написано каллиграфическим почерком: СОБЛЮДАЙТЕ ЧИСТОТУ И ТИШИНУ! Слово “тишину” было перечеркнуто крест-на крест. И череп пририсован. Ну ладно, мной.

Как ни старались мы соблюдать чистоту, вещи были разбросаны, пустые банки опять забыли вынести, обувь мешалась под ногами. Едва можно было найти место, куда ступить.

-Как видишь, здесь не Хилтон.
-Видели бы вы актерские трейлеры, - рассмеялся Тони, - у вас еще идеальный порядок.

За столиком уже сидел Йон и жевал бургер.
-Угощайтесь, - прошамкал он и мы сели напротив.
-Тебе серьезно понравился концерт? - спросил я Тони.
-Да, очень! Правда, я такую музыку не слушаю… почти не слушаю, - поправился он, - но у вас такой драйв… И людей так много. Я у самой сцены стоял, мне нужно было увидеть, как вы вживую играете.

Понятно. Драйв, людей много. Как будто пришел на детскую дискотеку. Конечно, не место такому мальчику на метал-концертах. Намучался, наверное, у самой сцены, только самые выносливые выдерживают такой уровень звука.

-Ладно, спрашивай, пока не спим. Что ты хочешь узнать?
-Вы сказали - крайний север.  Это метафора?
Мы с Йоном одновременно фыркнули от смеха.
-Почему метафора? Норвегия! Тромсе, слыхал? До Полярного круга рукой подать. Северное сияние, все такое. Я там живу. После туров отлеживаюсь в берлоге. Шутка. В основном катаюсь на лыжах. В горы хожу.
-Вам так нравится холод? - поежился Тони.
-Ну, не всем же жить в Калифорнии. Тромсе мой родной город, и этих тоже, - я показал на Йона и Якоба, - они-то сбежали в столицу, а я… как-то привык.
-А в молодости? Как вы там проводили время?
Сейчас блокнот достанет и начнет записывать. Ишь ты, “в молодости”.
-Как все. Секс, драгз, рок-н-ролл. Опять шутка. Наркотиков не было. Мы были принципиальные парни, презирали любую зависимость. Так что никакой дури.
-Какая дурь в нашем захолустье, где все друг друга знают, - вздохнул Йон, - одно сплошное пиво. Может, в этом и крылась причина нашей… принципиальности.
-Но вы же все дружили, правильно?
-Правильно. Мы и сейчас дружим. Когда проводишь недели вот в этой коробке, где все ходят в один туалет, трудно не дружить. Практически невозможно.
-Вас нет ни в одной соцсети…
-Это да. Терпеть не могу.
-Жаль. Ваши фотографии пользуются успехом, знаете?
-То есть?
-Почитайте комментарии в Инстаграме, например, - улыбнулся Тони, - девочки с ума сходят. У вас там целый фан-клуб.
-Да ты гонишь, - Йон тут же схватил телефон и подвинулся к Тони, - ну-ка, показывай, где?

Большинство музыкантов никогда не читает комментарии к своим фотографиям или обсуждения их персон на каких-нибудь занюханных форумах. Мы и так ребята нервные, излишне впечатлительные, стараемся фильтровать входящую информацию всеми силами. Стоит чему-то попасть в сеть, оно тут же обрастает невероятными подробностями, и самое противное, люди этому верят. Особенно досаждают странные субъекты, которые тебя якобы знают и берут на себя миссию компетентно отвечать за тебя на личные вопросы. Убивал бы своими руками. Так что лучше не лезть туда и ничего не знать. Аккаунты группы ведет менеджер, ему за это платят, вот пусть себе и окунается в эту черную дыру.

А старые фотографии просочились в интернет, когда Йон лет пятнадцать назад решил написать о нас книгу - в виде дневника. Как ни странно, получилось хорошо. Может потому, что там фотографий оказалось больше, чем текста. Мы дружно откопали допотопные фотоальбомчики с прозрачными кармашками, что у кого осталось, поржали над тем, какими были в юности. А оно вон как обернулось, фан-клуб.

-Якоб лег, - сообщил один из помощников. Это означало - все, отбой. Завтра продолжим. Я порылся в сумке и протянул Тони пару берушей.
-На, возьми. Йон храпит, как черт, а тебе придется спать как раз под ним - больше мест нет.
-Вы себя не слышали, достопочтеннейший, - парировал Йон, забираясь на полку.

Кто-то ненавидит эту часть тура, а я люблю. Нигде не сплю так хорошо, как в автобусе. Почему-то завораживает осознание, что я проезжаю сотни километров, находясь во сне, как в другом измерении. Нуль-транспортировка. С ранней молодости лечь на узкий матрас, ощущая бегущую под колесами дорогу, задернуть шторку, создав себе иллюзию личного пространства и закрыть глаза было моей любимой частью поездок. Не считая самих концертов, конечно. Лег и сразу отрубился - туры способствуют умению засыпать где угодно и когда угодно.
Но сегодня сон не шел. Вот так, осторожней надо блефовать. Старею, что ли? Думал отшить этого Тони, а он меня обставил - и вот он внутри. Странно, что мне никто не возразил - ведь чужие в нашем автобусе - табу. И о чем мне с ним завтра говорить? Я же изначально не собирался в это ввязываться…
Так и ворочался полночи и впервые звук мотора раздражал меня.

Проснулся ни свет ни заря от запаха кофе. Есть у нас такие ранние пташки, все им надо успеть до приезда. Выглянул - Тони сидел за столиком в майке с логотипом нашей группы (ага, уже подарили) и показывал Йону что-то в телефоне. Эти зумеры… Жить готовы в своих соцсетях, лишь бы не сталкиваться с реальностью.

-Благоволите присоединиться, - Йон подвинул мне чашку.
-С превеликим удовольствием.
-Доброе утро, - улыбнулся Тони, на что я только недовольно хмыкнул - для меня утра крайне редко бывали добрыми. Ныло проклятое левое плечо, лечил-лечил его, да все без толку. “Вам надо сделать существенный перерыв в музыке”, - сказал молодой доктор и был послан. Куда подальше.

-Спрашивай, пока есть время, - сказал я, - судя по всему, приедем впритык.
-Я нашел буквально несколько ваших интервью, - сказал Тони, - но вы там не особо многословны.
-Я все-таки барабанщик, не лидер. А потом, не люблю болтать.
-А видел интервью, где он жует жвачку? - встрял Йон, - позорище! Мне бы его самооценку! Все полчаса, прямо в камеру… С таким наглым видом…
-Йон, я уже говорил, я не был готов! Не успел ничего понять, они уже направили на меня объектив! Надо было вытаскивать жвачку изо рта прямо в эфире? Крупным планом?

-Я видел, - сказал Тони, - это совсем не выглядело отталкивающе. Такой, знаете, расслабленный тип, которому на все немножко наплевать. Очень вписывается в ваш образ. Кстати, это интервью стало мемом среди ваших фанатов. Олицетворяет суперпофигистический вайб. Я вчера на концерте даже видел пару маек с кадрами оттуда… И еще из него делают рилсы, на которые наложен Девятый ноктюрн Шопена, знаете? Символизирует абсолютный Дзен.

-Соблаговолите пояснить, о чем толкует этот юноша? - обернулся я к Йону.
-Ты позер и людям это нравится, - хихикнул Йон.

-Ну да, но позеры бывают разные. В данном случае это означает самодостаточный. “Мне можно”. И тут есть нюанс. Если позер пустой, это бы в жизни не прокатило. Но если за такой оболочкой действительно есть личность, талант и внутренняя глубина, это уже не позерство, а форма самовыражения и никакая жвачка не мешает. Вот, - и Тони выдохнул.

-Я не позер, - возмутился я, - а если когда-нибудь я почувствую себя самодостаточным, в том смысле, в котором ты выразился, я тут же уйду в лес, вырою там яму и лягу в нее. 
Йон заржал:
-Говорю же, позер. Кстати, вычитал на одном форуме, некоторые думают, что ты в парике…
Мне оставалось только закатить глаза и зарычать.

-Ваша популярность резко возросла после книги. Представляю, что будет после фильма, - Тони, видимо, уже совсем освоился, даже говорить стал громче, - будьте готовы к вестям от фанатов. Особенно женского пола.
-Я точно готов! - приосанился Йон, - Яко, слышишь, нам будут писать девчонки!
-Ему и так пишут. А тебе куда, с твоим семейным подрядом? Жена с тебя скальп снимет. Знаешь, что у него дома? Три женщины, правда две из них маленькие, но уже очень вредные, - когда Йон со своей третьей семьей приезжал в гости, его дочери почему-то считали, что это очень весело - заплетать мне бесконечные косички. Сам Йон давно постригся, а мамы им явно не хватало для такого развлечения.

-А ваша семья не будет против? - подмигнув, спросил Тони у меня.

Пытливый взгляд. Кстати, глаза у него голубые, а не карие, как у меня. Ничего, вставит линзы.

-А вот на личные вопросы я никогда не отвечаю, - резко сказал я и  ощутил, как у меня раздулись ноздри, - ты же видел мои интервью, если не врешь.

Тони внимательно наблюдал за мной, склонив голову к плечу. Впитывал мои эмоции, записывал их куда-то внутрь себя. После съемок он выкинет все воспоминания обо мне, как мусор. Пустую шелуху. За ненадобностью.

-Но это же не интервью…

-Какая разница. Все равно личный вопрос.

-Я не хотел…

-Ты когда-нибудь переживал необратимую потерю близких? А, Тони? В твоем возрасте, наверное, трудно понять, что после некоторых событий желание отвечать на вопросы о семье резко пропадает.

Тоже не хотел. Само вырвалось. Йон положил мне руку на плечо, но я стряхнул ее. Плечо продолжало противно ныть.

- Было, - просто сказал Тони, - сестра. Два года назад. Четырнадцатый этаж. Записка в кармане. Наркотики. Кажется, достаточно необратимо.

Тони говорил, но глаза его застыли и я видел, как в них отражается заоконный пейзаж - бесконечная серая дорога. Черт, он же совсем ребенок. Зачем я так.

-Господи, сынок… - сдавленно сказал Йон.

Тони посмотрел на нас и криво улыбнулся.

-Все нормально. Я прорабатывал это с психотерапевтом. Простите. Конечно, я не должен был спрашивать.

Йон тяжело поднялся и пошел к кофеварке.

Я тупо смотрел на свои руки. Завис, как всегда в таких ситуациях. Есть мнение, что я сухарь, но это не так. Просто все эти сопереживания, сочувствия и прочая эмпатия - единственная сфера, где я абсолютно не шарю, где любое действие или слово кажутся мне неуместными, неловкими и лишними, и проще пересидеть, подождать, когда все само придет в норму. Старый дурак.

У меня-то был всего лишь хреновый развод с бесконечными судебными разбирательствами, разделом имущества и всеми прилагающимися развлечениями. Это выбило меня из колеи на несколько лет, и сыновей от меня увезли аж в другое полушарие. Сейчас они уже взрослые мужики и мы не общаемся - и не потому что я не хочу.

Но они живы. Черт знает, где они сейчас, но хотя бы по эту сторону. Никогда не думал, что это имеет такое значение, да вот имеет, оказывается.

Конечно, ни с кем я ничего не прорабатывал, тогда считалось, что всяческая психология не для мужчин, а набрал столько работы, что не оставалось ни сил ни времени ни о чем думать. Фестивали, записи альбомов, туры - в то время я был нарасхват. Четыре музыкальные премии отхватил за два года. Тогда, наверное, и сорвал плечо.

Мне захотелось курить, да в автобусе было нельзя. Вытащил сигарету, и, разминая ее в пальцах, заметил, как дрожат руки. Ну никуда не годится. Тони застыл, безучастно глядя в окно. Йон тревожно оглянулся на меня, как будто почувствовал что-то.

Я пристукнул кулаком по столу и подтолкнул Тони.

-Все, хватит. Ну-ка, давай отвлечемся, - поставил на стол локоть и раскрыл ладонь. Тони недоверчиво посмотрел на меня и рассмеялся.
-Вы все равно  победите.
-Давай-давай, хоть попробуй. В кино своем потом используешь.

Он захватил мою руку и мгновенно повис на ней, пытаясь хоть немного согнуть. Зрители, кто успел проснуться, захлопали и заулюлюкали - хоть какое-то развлечение, даже Якоб выглянул со своей полки, сдвинув на лоб маску для сна, хотя обычно спал до упора. Ничего у Тони, конечно же, не вышло, я уложил его почти сразу, сбив со стола чашку, к неудовольствию Йона. Мы расхохотались и только тогда я почувствовал, что успокоился.

-Нет у меня семьи, Тони, - сказал я, - Нет и не будет. Живу один на своем севере и мне зашибись.

***

-Ну, садись, - я похлопал рукой по табурету, когда мы приехали, разгрузились, и мои барабаны были собраны, - ты же барабанщика будешь играть. Хоть раз пробовал?
-Да, меня учили, специально для съемок, не на такой, конечно установке. Она у вас огромная! Как космическая станция.

Я дал ему палочки, он покрутил их в пальцах и выбил дробь - не очень умело, но уверенно.

-Стой-ка, - я достал из кармана бандану и повязал ему, как себе, - вот теперь почти похоже. Издалека. Если снять очки.

Он сел точно как я, чуть откинул голову назад, высоко занес палочки, и о боги, я увидел себя, восемнадцатилетнего, за своей первой установкой, не на этой огромной сцене, а в тесной репетиционной с низким потолком и вечным запахом дешевого пива и крепких сигарет - других тогда не было.

Увидел Йона и Яко, молодых, смеющихся, они шли ко мне через площадь Сторторгет с гитарами на плечах, ветер трепал их волосы, солнце слепило глаза.

Увидел сцену крошечного клуба, на которую мне сейчас предстоит выйти впервые, и что-то мелко трясется внутри, одновременно противно и будоражаще.

Тысячи и тысячи километров, что мы проехали в турах за всю жизнь, дороги, замкнутые в бесконечную восьмерку, ленту Мебиуса.

Всех людей встреченных на моем пути - и каждый оставил свой след, пусть даже незаметный.

Тони стучал самый примитивный ритм, но было что-то в его движениях, от чего я не мог оторвать взгляда. На меня он не смотрел, его словно захватил поток, да и меня тоже.

Острая тоска по молодости, по тому, что больше никогда не вернется, по временам, когда море было по колено и все казалось простым и легким. Бери и делай. В молодости нет никаких преград. Никаких. Только придуманные. Настоящие появляются с возрастом, когда гаснут глаза и начинает жать сердце по вечерам. Когда уже не так кайфуешь от своей музыки, хотя она остается самым большим из всех смыслов. И смотришь на своих друзей, a там мятые, пожившие лица. И впереди… если не музыка, то что?

-Ладно, отлично. Почувствовал, молодец. Теперь слезай, мне пора настраиваться. Что там у нас последнее по программе? Селфи?

Через месяц мне на Крйний Север пришло письмо от Тони. Настоящее, бумажное, как я люблю. Он благодарил меня за уделенное время, за прекрасную компанию, и за самое ценное - наше общение. Съемки уже начались и он писал, что ему очень помогло все, чем я с ним поделился.
В письме были ники из Инстаграма, аккуратно написанные печатными буквами - личный Тони и аккаунта фильма, куда будут выкладываться кадры со съемок, новости, фото актеров. Сидя у камина, я перечитывал письмо до самой темноты. Откладывал и снова брал в руки. Потом залпом допил свой вечерний коньяк и со вздохом взял телефон. Где он тут, этот ваш Инстаграм?