Ночные забавы

А снег повалится, повалится,               
И я прочту в его канве,
Что моя молодость повадится
Опять заглядывать ко мне

Евгений Евтушенко


Под новый год городские студенческие общежития пустели. В коридорах становилось неприлично тихо, лишь скрипели в морозном воздухе не закрытые в спешке форточки, да что-то гулко хлопало  на пятом этаже, эхом отскакивая от стен. В эти дни жизнь теплилась только в семейных комнатах, да вахтер – седая бабуля пенсионного возраста, в новогоднюю ночь не дождавшись боя курантов с экрана черно-белого телевизора, негромко охая и растирая поясницу, вытягивалась в своем уютном уголке на продавленном диване, предварительно пододвинув на всякий случай телефонный аппарат с обмотанной изолентой трубкой.
Новогодняя сказка, однако, продолжалась недолго. Уже на следующий день под вечер, когда город только приходил в себя от грохота фейерверков, веселья и бессонной ночи, а холодильники продолжали ломиться от вкусной снеди, наша общага на окраине Заречного стала постепенно наполняться не совсем трезвым народом. Сначала это было похоже на тонкий ручеёк. Но ближе к ночи ручей превратился в бурный поток. Вахтёр даже не пыталась отследить прибывающих, сделать это было невозможно, и бабуля, предприняв несколько попыток проверить студенческие билеты, махнула рукой и сидела на своем стуле, устало прикрыв глаза. Стряхивая с шапок, шарфов и пальто занесённый на себе снег, притопывая на жёлтой плитке пола, студенты оставляли за собой водную дорожку, тянувшуюся следом на лестничные площадки.
Зима олимпийского года выдалась метельной. Общежитие, одиноко стоявшее на отшибе на самой границе поселка и упиравшегося в горизонт поля, издали напоминало суровый свинцового цвета ледокол, вмёрзший по самые иллюминаторы первого этажа в плотный паковый сугроб. Судно словно истратило весь приготовленный запас угля, отчего  труба кочегарки редко дышала в морозное небо своим угаром, разбрасывая по окрестности ошмётки густой сажи.
В общаге было холодно, но это неудобство почти не замечалось – ведь старый, потрескавшийся от времени, стол в центре комнаты был завален содержимым сумок, привезённых из дома. О, сколько всего перевидала крышка этого стола на своем веку, сколько рассказов и песен переслушала в длинные зимние ночи, сколько колод карт истерлось об эту лопнувшую крышку!
Сейчас на ней было всё нужное для неприхотливого студенческого желудка – поблёскивали свёрнутые в кольцо коричневатые домашние колбасы, радовали глаз пирожки с мясом, капустой и  ливером, от запаха, исходящего от холодца рефлекторно расширялись ноздри..Банки с грибами, соленьями были открыты и источали невыразимый аромат.
Венчали этот грандиозный стол запотевшие бутылки «Пшеничной» и «Столичной» Петропавловского производства.
Через пару дней начавшейся зачётной недели на месте этого изобилия будет стоять консервная банка, наполненная окурками, гранёный графин с мутной водопроводной водой. В лучшем случае этот натюрморт дополнит шмат солёного сала и полбуханки подсохшего хлеба. Но что означает – «завтра» или «послезавтра», если есть «сегодня»!
 А сейчас комната была полна табачного дыма, смеха, хлопками по плечам и спинам вновь прибывших, весёлыми рассказами о приключениях новогодней ночи. По активной жестикуляции рассказчиков стороннему наблюдателю становилось понятно, что частое наполнение стаканов, сопровождавшееся громким бульканьем, не проходило бесследно для присутствующих, и градус с каждым часом становился все крепче. За полночь фантомный градус обрёл материальную силу  – в тесном помещении стало душно – расширенные под воздействием алкоголя сосуды, тут же схлопывались от гипоксии, вызванной сигаретным дымом и духотой.
– Витёк, открой окно!– потребовали в один голос сразу несколько человек, одурманенные теснотою.
Долговязый Витёк, сидевший на подоконнике в одних трусах и тапках, не заставил себя долго упрашивать и концом перочинного ножа ловко отогнул несколько гвоздей, держащих раму. Кусочки засохшей замазки с летней синей краской  весело отскочили, и рама с радостным треском впустила в комнату клубы жёсткого морозного воздуха. Воздух тут же проник во все потаенные места комнаты и заполнил прокуренные студенческие лёгкие.
Сразу стало морозно. Кто-то кинулся закрывать окно. И тут же раздался удивлённый крик, поразивший всех:
– Витёк в окно выпал!
Присутствующие, спеша и толкаясь,  стали подбегать к черноте распахнутого окна. Они попеременно высовывались по пояс, ложась на подоконник, глядели вниз, пытаясь рассмотреть с высоты четвёртого этажа лежащее в сугробе бездыханное тело весельчака Витька. Однако в метельном вихре и гуле вьюги ничего увидеть и услышать они не могли. Студенты отходили от окна, давая место другим любопытным и удрученно качали головами.
« Бедняга,  – лезла в шальные головы одна-единственная навязчивая мысль, – а ведь на его месте мог бы быть я…».
Падение с высоты четвёртого этажа в черноту ночи человека, на котором были надеты лишь трусы, длинные, но не способные смягчить падения, отрезвило большую часть публики, которая, однако, не спешила выпить за упокой.
Подобно актёру из «Иронии судьбы», никогда не пьянеющий Толик, потянул из-под спящего студента матрац, и, преодолевая его сопротивление, безжалостно  спихнул товарища на пол. С матрацем под мышкой он решительно двинулся к двери. Скорбная процессия потянулась за Толиком, минуя тёмные лестничные пролёты. По мере движения вниз толпа увеличивалась, прирастая всё новыми зеваками.
Бабуля-вахтер испуганно шарахнулась от вышедшего из коридора мрачного Толика. За его спиной в холодном свете неоновых ламп слабо колебалась немая толпа.
В этот момент снаружи в закрытую двустворчатую дверь со страшной силою  забарабанили. Крик человека за дверью заглушал все посторонние звуки  вместе с воем вьюги. Бабуля дрожащими руками сбросила длинный крючок и перед изумлённой толпой  предстал замёрзший Витёк в обледенелых трусах и в одном, чудом удержавшемся на ноге, тапке. Оказалось, что страдалец упал в недавно наметенный мягкий снег и отделался легким испугом и обморожением пальца на ноге, оставшейся без тапка. Облегчённо вздохнув, народ стал расходиться по своим комнатам.
На востоке, за шоссе Кустанай-Петропавловск, высветился алый лампас зари – утро первого дня зачетной недели зимней сессии 1980-го года было уже на пороге.
К обеду наша группа уже пошла сдавать зачёт по диалектическому материализму…Многие сдали…

Комментарий:

На момент написания рассказа (июнь 2026 год) здания общежития КСХИ в Заречном не существовало. Осталась лишь трансформаторная будка. Поле до горизонта застроено множеством типовых домов вдоль трассы на Петропавловск…