Овалы ч. 7 Другой мир Гл 49 Хамар-Дабан

                48 глава романа здесь: http://proza.ru/2026/05/28/1056



                ОВАЛЫ
               
                Седьмая часть. ДРУГОЙ МИР
 

                «Прогресс технологии одаряет нас всё более
                совершенными средствами для движения вспять».

                Олдос Хаксли – английский писатель, автор культовой         
                антиутопии «О дивный новый мир» (1894–1963).

                «Чудеса – это непознанная реальность».

                Павел Флоренский – религиозный мыслитель, учёный (1881–1938)

                «Если с нами происходят необъяснимые вещи, значит, мы видим   
                только петельки и узелки с изнанки. Зайдя же с лицевой стороны,
                мы увидели бы ангела, который вышивает прекрасный узор, полный
                смысла».

                Наталья Трауберг – переводчица и писательница (1928–2009)

                «И нету славы впереди,
                А впереди одни дожди...
                А под ногами сквозь туман
                Хрустит хребет Хамар-Дабан».

                Юрий Визбор – советский автор-исполнитель песен (1934–1984)*

               
     1996 год. Москва

     Две недели в ожидании координат кристалла тянулись долго, хотя мы не сидели сложа руки. Ирина занималась развёртыванием банка, Иван с Алексеем разбирались с финансовой и организационной структурой «Овала» (как до этого Ирина) и присматривали за созданием резонатора. Я же решил закрыть вопрос с вознёй американцев вокруг «Овала». Они, получив документацию на резонатор, не успокоились.

     В девяностые вражеские разведки совали нос повсюду. В плане возможностей им выпал джекпот*: больное государство корчилось в объятиях дикого капитализма. В управленческой иерархии страны правили бал «либералы» – ставленники Запада, агенты влияния и прямые предатели.

     В спецслужбах, сотрясаемых хаотичными реформами, царили сумятица, разброд и кадровая чехарда. Дух коммерции, возведённый в абсолют, – вот общий фон девяностых, мораль и знамя тех реальных перемен, которые происходили. Мечты о «переменах» звучали в рок-композиции Виктора Цоя, как общая надежда. И буйствующие толпы подхватывали слово и скандировали на концертах – «перемен»!
 
    Заклинаемые «перемены» грянули и накрыли страну, но с точностью наоборот:  передел собственности, бандитизм и насилие. Появились олигархи, проституция и наркомания, блеск роскоши нуворишей и нищета городских окраин и рабочих посёлков.

     Западные компании, ввалившиеся на российский «открытый рынок», стремились в мутной среде прибрать к рукам значимые активы страны: нефтянку, газ, лес, уголь, электроэнергетику, металлургию, банки и даже стратегические предприятия ВПК*.

     Попытки американцев получить информацию об «Овале» носили отнюдь не познавательный характер и несли прямую угрозу нашему бизнесу. Иллюзий мы не питали. Требовалось как-то пресечь поползновения недругов.

     Выяснив, где находится офис «Шанса», и вспомнив навыки внушения, которыми овал одарил меня в Заполярье, я прошёл прямо к директору. Правда, действовал гипноз лишь при прямом зрительном контакте и на короткой дистанции. И директор, и секретарша, лишь мельком глянув мне в глаза, моментально утвердились во мнении, что я – тайный благожелатель из торгпредства США.

     Директор полностью соответствовал типичному облику «братка»: бычья шея, бритая голова, кожаная куртка и толстые пальцы, унизанные парой золотых «болтов»*. Он встал и с подобострастной улыбкой, протягивая руку, направился было ко мне. Но я повелительным жестом указал ему: стоп, мол, суета не нужна, и займи-ка лучше своё место. Тот плюхнулся обратно в дорогое кожаное кресло. Я тоже присел.

     И пока длинноногая секретарша готовила кофе, я молча, глядя прямо в заплывшие глазки директора, внушал ему, что любые действия в отношении «Овала» весьма опасны для его жизни, потому что фирма, как стало известно ЦРУ, – тайное детище совершенно «отмороженных» отставников спецслужб, в котором осели хладнокровные киллеры, методично очищающие столицу от бандитской скверны и агентов иностранных разведок.

     Подобные байки, тиражируемые жёлтой прессой, действительно ходили по Москве и были известны бандитским группировкам. Частая гибель бандитов не всегда объяснялась рутинными разборками. При том, что мотивы ликвидаций оставались невыясненными, как и личности самих убийц, почва для мрачных легенд существовала.

     Я и сам не исключал банальную месть отдельных отчаявшихся профессионалов спецслужб, которых особенно тяготил позор новейших времён и «обида за державу». Так или иначе, реальная основа для выбранной гипнотической установки была.

     «Учитывая данную опасность, «Шанс» требуется немедленно свернуть!» – внушал я директору.

     По мере воздействия физиономия директора покрывалась бисеринками пота. На ней попеременно возникали выражения прозрения, смятения и просто ужаса. Толстые плечи его безвольно сникли, а свиные глазки будто подёрнулись пеленой.

     «Всех, кто вёл наблюдение за офисом «Овала», – уволить. Потребуй, чтобы убрались ну... во Владивосток что ли, коли хотят жить, – внушал я ему. – Они плохо справлялись с задачей, засветились сами и подставили тебя. Их уже разыскивают киллеры. Эта информация – твоё собственное понимание ситуации. Ты сам до всего додумался и принял спасительное решение. О моём визите навсегда забудь сразу, как я уйду».

     «Забыть о визите» я убедительно порекомендовал и секретарше. Она кукольно улыбалась, пусто глядя мимо меня.

     «Вот это да!» – я и сам был поражён эффекту. Мы потом проверяли: «Шанса» не стало, и, вроде, никто больше не пытался получить о нас информацию.

     Однако Алексей, которому я подробно всё рассказал, как истый аналитик, выразился так:

– А ты не подумал, что таких фирм, как «Шанс», у америкосов очень много и вряд ли можно загипнотизировать их все. Разве что действительно... перестрелять.

     Мы ненавидели ту гибельную деградацию, что происходила в стране.

***

     Настал долгожданный день, когда создание резонатора завершилось и мы получили точные координаты Кинаи. Конечно же, побежали поглазеть на готовое изделие. Но если само его созидание выглядело фееричным, то завершённая конструкция такого впечатления уже не производила. Мы увидели полупрозрачный параллелепипед, разглядеть подробности внутреннего строения которого не представлялось возможным – они выглядели расплывчато. То есть нечто похожее на кристалл Кинаи.

– Возможно, все материальные объекты, которые они создают с помощью Е-поля, имеют схожую структуру, – предположила Ирина.

     Мы переглянулись: всё могло быть. Алексей добавил:

– Короче, для нас, ребята, это – чёрный ящик!

     Изделие слабо светилось голубым цветом. Удивило нас то, что его объём уменьшился вдвое.

– Оптимизация! – пояснил Иван и заулыбался. – Это как если бы вы хаотично накидали вещи в чемодан, а потом, увидев, что он не закрывается, стали укладывать их аккуратнее.

     Зелёный овал запустил резонатор и, выведя информацию на экран монитора, прокомментировал:

– Работоспособность резонатора – отличная. Американцам вряд ли удастся такое воссоздать: Е-поля им не раскрыть. Ошибки в переданной им документации они не найдут. А если бы и нашли, не смогли бы устранить их в создаваемой матчасти – для этого нужны возможности голубого овала. Если допустить, что устранят, то резонатор у них получился бы огромный, потребляющий много энергии. А вот координаты Кинаи. Предлагаю, не откладывая, отправиться за ней. – На экране высветились цифры координат. – Но вы должны сначала подготовить место, куда мы доставим Кинаю для активации.

     Из принтера поползла карта нужного участка с маршрутами движения к точке.

     Мы задумались. Ирина придвинула к себе клавиатуру и набрала вопрос:

– Какие требования к помещению для Кинаи?

     Овал ответил:

– Исходите из того, что Киная – такой же человек, как и вы. Поэтому помещение должно быть в медицинском учреждении, куда не будет доступа другим лицам, кроме одного-двух медиков, которым вы абсолютно доверяете. Оборудование – стандартное, но это для отвода глаз, если кто-то всё же зайдёт. Овалы же произведут активацию и реабилитацию, используя свойства Е-поля. Потребуется неделя.

– А что потом?

– Потом вы сможете войти в контакт с Кинаей, и все вопросы будете решать с ней.

– Значит, скоро! – не удержалась Ирина.

     Мы переглянулись. Ирина отодвинула клавиатуру и воскликнула:

– Я знаю, как решить вопрос с помещением! Обращусь к бабушке Насте, она известный хирург. У неё тесные связи с ведущими медиками столицы, многие из которых – её ученики. И она прекрасно понимает мотивы исключения всякой огласки.


***

     1996 год. Байкал

     После суеты и гомона людских толп, гула потоков машин и шума Москвы тишина оглушала. Байкал поражал блеском необъятного водного простора и звонкой красотой, которую природа с незапамятных времён возвела здесь в абсолют. От величавой гармонии байкальского ландшафта невольно перехватывало дыхание.

     Ровная водная синева простиралась до горизонта, кристально прозрачный воздух распирал лёгкие. Далёкие горные кряжи, где на самых высоких вершинах и затенённых участках склонов ещё сохранялся снег, притягивали взоры.

     Мы испытывали восхищение и эмоциональный подъём.

– Невероятная красотища! – не удержалась Ирина. – Здесь бы пожить недельку в палатке и забыть про городскую суету и шум!

– Да порыбачить бы, – мечтательно вздохнул Иван.

– А этот воздух можно пить, – добавил Алексей, доставая сигарету, но передумал курить и сунул её обратно в пачку.

     От водителя мы вежливо отказались: лишние глаза и уши были ни к чему. Ваня уселся за руль, рядом с ним с картой в руке сидел Алексей, а на заднем сиденье – мы с Ириной. В рюкзаке покоилась шкатулка с овалами. Продуктами тоже запаслись.

     Поблагодарив коллег-организаторов за тёплый приём и предоставленный отличный внедорожник Land Rover Discovery, мы отправились в путь. Судя по координатам, предстояло проехать по лесистым склонам километров двадцать пять – в основном по бездорожью, где местами ещё сохранились остатки колеи, пробитой в прошлом тяжёлыми лесовозами. Нам повезло с погодой: дождя не было, хотя коллеги утверждали, что на постоянство в этом вопросе рассчитывать не стоит.

     Проехав доступный внедорожнику путь, мы добрались до верхней кромки леса, выше которой начинались гольцы*. Внедорожник приходилось чаще толкать, чем в нём ехать: путь то и дело пересекали канавы и рытвины, оставленные дождевыми потоками. Чтобы проехать, в некоторые из них пришлось укладывать камни, забрасывать ветки и грунт. Это прилично выматывало, и красоты Байкала уже не так нас вдохновляли, хотя, чем выше мы поднимались, тем великолепнее открывались виды на огромную гладь озера, обрамлённую лесистыми горами. Сделали привал – проехать дальше было нельзя.

     Вдруг из-за ближайших гольцов накатили чёрные тучи. Мертвенно сверкнула чудовищно яркая и ветвистая молния, охватившая полнеба. Небеса яростно разорвал такой раскатистый гром, что все невольно втянули головы в плечи. Гром быстро удалялся вдоль хребта, словно пересчитывая вершины, но раздавался над нами снова и снова. Поднялся ураганный ветер, и стало темно. Лес совсем почернел, хлынул плотный дождь, который сразу превратился в стену воды. Шум дождя и ветра слились в сплошной фон. Темнота, клубящаяся над нами, озарялась частыми вспышками молний. Потоки воды понеслись по склону, ударяясь в колёса внедорожника. Они набирали силу. Мы уже стояли в настоящем ручье. Вездеход даже покачивало, и казалось, что машину вот-вот снесёт вниз. Легко одетые, мы клацали зубами от холода.

– Ваня, включи обогрев! – попросила Ирина.

– Я-то включу, но всё равно лучше доставайте куртки. Думаю, ещё придётся выходить из машины, – резонно заметил Иван. – Лёша, включи ноутбук, надо уточнить пешеходный маршрут.

     Алексей включил ноутбук. Интернета в этой глуши, естественно, не было. Однако зелёный овал через Е-поле организовал доступ к Сети.

– Не забывайте, – напомнил Иван, – весь интернет постоянно индуцирован в Е-поле. Для овалов Сеть – просто примитивная игрушка, в то время как мы этим достижением гордимся.

     Мы запросили у зелёного более подробную характеристику дальнейшего пешего маршрута.

– Туристы этим маршрутом не пользуются, – побежали строки в чате. – Будучи вблизи кристалла, я получил возможность усилить функции резонатора. Дополнительным сканированием получена информация, что в данной точке находится заброшенная ракетная шахта. Именно там находится Киная.

– Что же ты раньше не сказал нам об этом? – набрал я вопрос овалу.

– Не имелось технической возможности. Только рядом с кристаллом все три овала вернут потенциал, чтобы поднять его из шахты, а после технологического контакта нарастят потенциал до ста процентов заложенных в овалы характеристик. Вот тогда мы элементарно переместим её в Москву.

     Мы, испытывая волнение, задумались.

– Так мы можем дальше не идти? Всё проделаете сами?

– Нет, идти вам придётся. Когда мы поднимем кристалл из шахты, начнётся технологическая процедура нашего восстановления. Для этого мы на шесть часов встроимся в кристалл. И это самый уязвимый для нас момент. Вместе с кристаллом во время отладки систем мы не сможем противодействовать условной угрозе. Для этого нужны вы.

     Буря стихала. По внедорожнику перестал барабанить дождь.

– Вот такой он, Хамар-Дабан! – прокомментировала Ирина смену погоды.

– Овал, ещё вопрос, – обвёл нас взглядом Иван. – Как могли тупоголовые бандиты прознать про ракетную шахту, о которой понятия не имел даже Викулов?

– Как вы уже знаете, Е-поле фиксирует в себе всю информацию, источником которой служат различные технические устройства. Например, в поле оставляют «след» телефонные звонки. Отфильтровав и просканировав сейчас этот кластер Е-поля, я выяснил, что имел место звонок с номера старшего группы кому-то в этой местности. Разумеется, эту информацию я получил только сейчас, когда наши системы начали восстанавливаться. Логика говорит о том, что лететь на вертолёте, не зная, где спрятать груз, – глупо. Значит, старший заранее знал это место. А узнать он мог только от хорошо знакомого ему бывшего военнослужащего, который или служил здесь в ракетной части, или... строил шахту. Возможно, даже был его родственником. Впрочем, какое это теперь имеет значение?

– Овал, значение вопрос имеет в плане безопасности. Викулов, конечно, не мог знать о звонке и связях старшего бандита. Но в чекисты дураков ведь не берут? Он вполне мог, имея ту же логику, что и ты, понять это. По своим старым, уже хорошо проплаченным каналам в Иркутском отделении он мог выяснить всю подноготную этого бандита и сопутствующую информацию о его связях. И тогда он опасен прямо сейчас. Что у него на уме – никто не знает.

– Резонно рассуждаете. Но даже если это так, Викулов сильно запаздывает по отношению к нашим действиям. В дальнейшем он может докопаться до нужных сведений и появиться здесь. Причём одному ему здесь делать нечего. Но будет поздно.

– Ещё вопрос. Как эти парни смогли опустить в шахту кристалл, который весит килограмм сто двадцать, не меньше? А глубина шахты, возможно, метров тридцать.

– Ну, это совсем просто. Они наверняка могли взять с собой полиспаст*. Но ещё более вероятно, что воспользовались подземными коммуникациями, которые в системе всегда имеются для доступа к шахте. Если только ракетчики после снятия с боевого дежурства не забетонировали или не заварили входы.

– Ну вот, ребята! Теперь нам ясны наши ближайшие действия, – оптимистично высказалась Ирина.

– Ну да! Именно что «ближайшие». А вот когда Киная окажется в Москве? – вставил реплику Алексей, погрузив нас в новые сомнения.

     Мы опять задумались. Однако, оторвавшись от экрана, мы обнаружили, что вновь сияет солнце, а по умытому голубому небу, лаская взгляд, плывут лёгкие облака. Лес в ярких солнечных лучах стал изумрудным, вокруг мириады капель алмазно сверкали, щедро отражая благодатный свет. Внизу эпически раскинулся Байкал.

     Мы оставили внедорожник и, прихватив рюкзаки, двинулись по указанному маршруту. Пройдя километров десять, оказались возле бетонированной площадки, в которой чернел круглый зев заброшенной ракетной шахты диаметром около пяти метров. Бетон уже пошёл трещинами, на него со всех сторон наползал густой кустарник. Осторожно подобрались к краю. Ваня бросил вниз камушек и прислушался:

– Метров двадцать пять будет, – уверил он.

– Тянуть не будем, приступим, – предложил я.

– Давай, Витя.

     Я достал шкатулку и раскрыл её. Овалы не заставили себя ждать. Они плавно переместились в точку прямо над шахтой и засияли каждый своим цветом. Сияние постепенно усиливалось, пока не стало столь ярким, что больно было смотреть. От центра шахты овалы радиально сместились к её краям, и над провалом из тёмной глубины медленно появился кристалл. Повисев несколько мгновений, он, сопровождаемый овалами, «отплыл» в сторону и аккуратно лёг на траву.

     Киная внутри кристалла находилась лицом вверх, но черты её и другие подробности рассмотреть не получалось. Мы обступили кристалл и даже осторожно потрогали его, отчётливо сознавая, что ничего подобного нам видеть не приходилось и что нас ждут впереди ещё более невероятные вещи.

– Ребята! Обалдеть! – только и вымолвил Алексей и потянулся было за сигаретой, но, встретив наши осуждающие взгляды, спешно её убрал.

     У нас с Ириной вообще не находилось слов. Я приобнял её за плечи, и мы не сводили глаз с кристалла. Наконец Ирина тихо промолвила:

– Бедная девушка, как она там... столько лет! И всё это ради нас, человечества?

     Я молчал. Это была реальность, но она не укладывалась в голове.

     Тем временем на верхней поверхности кристалла, прямо напротив груди Девы, как по волшебству, возникли три ниши – точно по форме овалов. Поверхность кристалла невероятной крепости в трёх местах пластично вмялась. И овалы уложились в углубления, после чего началась уже знакомая нам по офису процедура «перемигивания» овалов голубым, алым и зелёным цветами – всё ускоряясь и увеличивая яркость свечения.

– Идут тесты и обмен информацией, и думаю, не только между овалами, но и с кристаллом, – прокомментировал Иван. – Овал упоминал, что кристалл – это не просто физическая защита Кинаи, но и мощная технологическая оболочка, как бы сгусток возможностей Е-поля. Одновременно – биологический источник, поддерживающий состояние анабиоза Девы. Хотя это такая абстракция, ребята, что получить наглядное представление невозможно. Просто... надо принять.

     Вскоре перемигивание сошло на нет. Кристалл снова «закрыл» ниши с овалами так, что они тоже «впаялись» в его структуру. Теперь весь кристалл слабо заискрился голубоватым свечением, которое не прекращалось.

– А это, думаю, пошла коррекция кристаллом неисправных систем овалов и соединение восстановленных систем с теми шлюзами Е-поля, которые ранее обеспечивали им постоянный приток энергии, – высказался Иван. – Энергии такой мощи, которая в 1908 году позволила овалам сокрушить Тунгусский метеорит-таран. Другого объяснения не нахожу.

– Давайте поужинаем. Коррекция, как утверждал зелёный овал, продлится шесть часов. А ещё наготове должны быть карабины: эти шесть часов – самый опасный для всех отрезок времени.

     Мы развели костёр, поужинали и, раскинув две палатки, вздремнули – сказывалась усталость. Через несколько часов Иван, который всё это время бодрствовал с заряженным карабином, начал нас будить:

– Подъём, олигархи! Ковчег отчаливает, проспите!

     Мы встали, разминая затёкшие мышцы, и, позёвывая, подошли к кристаллу. Над нами раскинулось чистое звёздное небо.

– Глядите, кажется, началось, – сказал Алексей.

     Свечение кристалла прекратилось. Лишь языки пламени от нашего костра отражались оранжевыми бликами на его боковой грани. Вдруг кристалл плавно оторвался от земли, поднялся вверх и мгновенно исчез в черноте ночи. Мы напряжённо вглядывались в небо, но рассмотреть ничего не удалось.

     Минут через десять на ноутбуке пискнул сигнал, и мы кинулись к экрану, на котором возникла карта страны. Пунктиром на карте обозначился маршрут движения кристалла, а на нём – точка его местоположения. Рядом с точкой высвечивались высота и скорость полёта.

– Вот это да! Высота – сорок километров, а скорость... это просто невероятно! – воскликнул Алексей. – Через пару часов она будет в Москве.


***

     1996 год. Москва

     Переночевав в палатках, обратный путь мы проделали без происшествий, вернули внедорожник коллегам, сердечно поблагодарив их за содействие. Вылетая из Иркутска, уже в полёте мы с грустью смотрели на манящее красотой зеркало Байкала.

     В Москве нас встречали ребята из службы безопасности.

     Мы сразу поехали в клинику по адресу, который дала Ирина. Это была одна из первых частных клиник в стране, располагалась она за городом в живописном сосновом бору, на берегу лесного озера. Директор клиники, бывший ученик Анастасии Васильевны, оказался человеком деликатным и понятливым и не задавал лишних вопросов – Анастасия Васильевна всё с ним заранее обговорила. Директор в лучшем виде выполнил все наши условия, чему также способствовал увесистый конверт с наличными.

– Я вас понял, друзья: пациентка ваша находится здесь инкогнито. Гарантирую выполнение этого условия, можете не беспокоиться. Впрочем, своим положением я всецело обязан Анастасии Васильевне, очень благодарен ей и буду рад выполнить её просьбу.

     Он также сказал, что врач и медсестра будут предоставлены нам, как только в этом появится необходимость.

     Кристалл через два часа полёта, ещё в ночное безлюдное время, прибыл к клинике. Помещение, выделенное для Кинаи, имело отдельный вход со стороны озера. С помощью Е-поля открылись замки, и кристалл бесшумно «вплыл» в палату, которая предназначалась для лечения особо важных персон и содержала как всё необходимое оборудование, так и другие нужные помещения – туалет, душ, столовую.

     Мы всё осмотрели и связались с овалом.

– Отдохните с дороги и приходите завтра: кристалла уже не будет, – вывел он на экран. – Мы полностью восстановились и приступили к активации. Пока это не очень заметно. Но Кинаю вы уже можете видеть.

     Мы бросились к кристаллу, который стал совершенно прозрачным, и обомлели: внутри покоилась девушка удивительной красоты с едва заметной улыбкой на губах. Впрочем, улыбка нам могла просто почудиться.



               Джекпот* – крупный выигрыш (от англ. jackpot).
            
               ВПК* – военно-промышленный комплекс.

               «Болты»* – жаргонное название массивных золотых перстней с 
               крупными камнями.

               Гольцы* – голые скалистые вершины гор, поднимающиеся выше верхней 
               границы леса.

               Полиспаст* – компактное грузоподъёмное устройство из системы 
               блоков.


               Продолжение следует:


               Картинки – взяты из открытого доступа в Сети

               07.06.26

               пгт. Отрадное Московской обл.