Мыс Левашова

После танцев с мороженым в селе Кавалерском мы таки докатились до Усть-Большерецка и разместились в гостинице «Привал», которую начали было снаружи утеплять, но в связи с началом пандемии бросили, и теперь гостиница выглядела в буквальном смысле оборванно.
Поели огромных котлет с пюре, что принёс нам улыбчивый юноша Игорь, включили в своих комнатах обогреватели, потому что холодно, и поехали дальше, к Охотскому морю.
Нельзя же в двенадцати километрах от моря быть и не поехать к нему, тем более режиссёр наш Дмитрий (ДВ) только выехал из П-К, а значит, будет не раньше полуночи.

И приехали мы на мыс Левашова, и гуляли там по берегу, и трогали море, и собирали камни. Базальтовые пемзы чёрные и красные, белые кварцы, красные яшмы и туфы, и обломки раковин моллюсков.

Володя нашёл спутанную верёвку — тонкий канат, сантиметра полтора в диаметре, решил распутать и взять для лошадей, и мы её вдвоём распутывали, два куска общей длиной метров двадцать, не меньше. Потом мы мочили эти канаты в море, типа мыли, потом шли обратно и собирали уже только обломки раковин.

А теперь я вам расскажу о человеке, в честь которого назван мыс.

Михаил Дмитриевич Левашов

Был наш герой мореплавателем, исследователем Аляски и Алеутских островов. Прожил он всего тридцать шесть лет, но его именем назван не только этот мыс, но и мыс на острове Парамушир, и вулкан на том же острове, и один из проливов Курильских островов, а также бухта (Капитанская) у острова Уналашка. Чем же он отличился?

Вот краткое описание его жизни, собранное мной из нескольких интернет-источников.

Где и когда точно родился Левашов, неизвестно. Разные источники его рождают от 1738 до 1743 года.
Кем был по происхождению, мы тоже не знаем, сведений о семье Левашова я не нашла.
Осенью 1751 года он поступил учеником в Морскую Академию, которая в 1752 году была по приказу Екатерины II преобразована в Морской кадетский шляхетский корпус и закрыла двери для недворянских сословий. Слово шляхетский исчезло из названия только в 1762.

Итак, закончив обучение в Санкт-Петербурге, Михаил с 1755 по 1762 год служил на Балтийском флоте, в 1757 году был произведен в гардемарины, через год в мичманы, после Кольбергской операции 1761 года — в унтер-лейтенанты.
Про осаду Кольберга и Семилетнюю войну в интернете можно почитать, это тоже очень интересно, но к нашему рассказу не относится.

В это же самое время на восточной окраине Российской империи казак Савва Пономарёв и яренский посадский Степан Глотов открыли Алеутские острова. Бот «Святой Иулиан», на котором они ходили, был повреждён у острова Медного. Во время зимовки на этом острове они сделали два якоря из железа, оставшегося на острове Беринга от пакетбота «Святой Петр», и продолжили плавание. Они открыли острова Кадьяк, Умнак и Уналашка, и конечно же привели их жителей в российское подданство.
Три года (1758—1761) Глотов и Пономарёв вели промысел на островах. Вернувшись, подали они в Большерецкую канцелярию рапорт, в котором перечислили острова, которые они видели, и острова, о которых от алеутов слышали. И зверей, что водятся на каждом острове, тоже перечислили.
Карта, приложенная к их рапорту, была «почти углем рисована и глиною раскрашена» и не имела никакой картографической сетки, но до Петербурга дошла и очень заинтересовала императрицу Екатерину Вторую. Немалый вызвали интерес и невиданные ранее шкурки чёрных лисиц с новых островов, и сведения о том, что тамошние «жители имеют палаши и копья, зеркалы и чернильницы».
Государыня повелела Адмиралтейств-коллегии отправить «немедленно, по своему рассуждению сколько надобно, офицеров и штурманов, поруча над оными команду старшему, которого бы знание в морской науке и прилежание к оной известно было».

По указу Ея Императорского Величества академик Михайло Васильевич Ломоносов и Алексей Иванович Нагаев, тогда ещё контр-адмирал и член Адмиралтейств-коллегии, известный уже картограф и гидрограф, поручили военным морякам всё разведать, как следует, и нанести на карту, как положено.
Нагаев предложил кандидатуру Петра Кузьмича Креницына, 1728 года рождения. Отправиться в «некоторую дальную экспедицию» Креницын «всеохотно согласился» и выбрал себе в помощники Михаила Левашова, своего товарища по осаде Кольберга.

Им предстояло исследовать Алеутские острова, Аляску, встретиться с тремя кораблями Чичагова, искавшим короткий путь в Америку, и, в случае успеха, вернуться с ними вместе. Для встречи были предусмотрены специальные опознавательные сигналы и пароли.
Всё дело в том, что Михайло наш великий Ломоносов, опираясь на рассказы поморов, предполагал тогда, что в летнее время можно подсократить путь до Аляски через освобожденный ото льда Северный полюс. Ничего из этого не вышло, полюс не тает.

Офицеры, назначенные в эту экспедицию, были поставлены в исключительно привилегированное положение — они повышались в чине и получали до возвращения двойное жалование. Так лейтенант Левашов стал капитан-лейтенантом, а Креницын — капитаном второго ранга. Каждому подарили золотые часы.
Миссия была такой секретной, что четыре иностранные разведки узнали о её целях раньше, чем русская.
Конкретные цели, способы и район действий, непосредственные задачи — всё это не раскрывалось, официально это была «Экспедиция для описи лесов по рекам Каме и Белой». Об истинных целях своего похода моряки узнали только в Тобольске от сибирского губернатора Чичерина.

Экспедиция вышла в октябре 1766 года из Охотска на четырёх кораблях, но прибыл в Большерецк-на-Камчатке только один гукор (одномачтовое парусное судно) «Святой Павел» под командованием Левашова. Ему только «вышибло руль» неподалеку от будущего мыса его имени. Другие три судна разбились в разных местах. Два года ушло на переподготовку.
В июле 1768 года два корабля под командованием Креницына и Левашова вышли из Нижнекамчатска. За время плавания Левашов нанёс на карту цепь Адриановских островов, острова Амухта, Уналашка и Унимак, первым прошёл Исаноцким проливом между Унимаком и полуостровом Аляска. Полуостров сей всё ещё считался островом, звался Алахшан и был рекомендован нашим героям для зимовки, чтобы «питаться ловлею зверей». Но суда разбросало, зима приблизилась и «Святой Павел» встал на зимовку на острове Уналашка. Моряки разобрали старые алеутские жилища, собрали плавник и построили юрту.

Чтобы наладить отношения с аборигенами и обеспечить бесперебойное снабжение своих людей провизией в течение долгой зимы, капитан Левашов взял детей местных тойонов (вождей) в аманаты (заложники). Сперва их было восемь, а потом тойоны стали сами присылать своих детей. Русские моряки относились к детям хорошо, давали за них ценные подарки, так чего же не прислать? Для удобства обращения всем мальчикам давали русские имена. Всего набралось тридцать три заложника. Родственники регулярно навещали их, привозили продукты.
Конечно, моряки всё равно болели цингой, но потеряли в ту зиму из команды «Святого Павла» только троих.

В июне 1769 года Левашов с помощью алеутов с трудом нашёл уцелевших моряков «Святой Екатерины» и своего командира Креницына.
Те зимовали на Унимаке, жили в страхе и впроголодь, враждовали с местным населением и потеряли от цинги шестьдесят из семидесяти двух членов команды. Умер в их числе и первооткрыватель этих мест Степан Глотов. Посчитав количество людей недостаточным для продолжения экспедиции, два капитана с остатками своих экипажей в августе 1769 года вернулись на Камчатку.
На обратном пути Левашов дал описание Четырёхсопочных островов.

После случайной гибели Креницына (он утонул в реке Камчатке) Левашов в июле 1770 года принял командование экспедицией и в августе того же года привёл корабли в Охотск. По возвращении в Санкт-Петербург в октябре 1771 года был досрочно произведён в капитаны первого ранга.

Левашов составил карту и описание Алеутских островов и части побережья Аляски. Из собственных рисунков составил «Атлас видов Камчатских и Алеутских островов». Во время зимовки на Уналашке Левашов собрал обширные этнографические сведения об алеутах и записал наблюдения в журнал «О жителях того острова». В него вошли ещё три статьи: «Описание острова Уналашки», «О промысле российских людей на острове Уналашке разного рода лисиц» и «О ясаке». В этих статьях Левашов использовал и сообщения русских промышленников, зимовавших на Уналашке одновременно с ним.
В начале 1773 года Левашов вышел в отставку в чине капитан-командора. Ему было тридцать пять лет (а может, и тридцать — да нет, не может быть).
Через год он умер.

Резюмируя, можно сказать: миссия экспедиции была провалена, секреты разбазарены, много людей и кораблей сгинули зазря. Аляска на некоторое время так и осталась «островом», её дооткрыли позже другие первооткрыватели. Но остались карты, рисунки и этнографический материал, собранный Левашовым. Ими потом пользовались другие моряки.